Глупая нищая девочка

Марлин проснулась от приглушенного шума из кухни. Через тюлевые занавески пробивался робкими лучиками солнечный свет. Она потерла глаза спросонья, прислушалась и робко улыбнулась, когда услышала неторопливые шаги из кухни. Самой не верилось, как все сложилось за последние — совершенно безумные — дни. Ее квартирка располагалась на мансарде. Низко и под косым углом нависали беленые потолки. Над крохотными оконцами, притулившимися под самой крышей, раскинулись ветви вишни. Молодая листва уже укрывала часть окон, так что в спальне целые дни напролет царил уютный, зеленоватый полумрак. Благодаря этой старой раскидистой вишне ее спальня походила на старый, заросший сад, особенно к концу весны и до осени, когда листва расходилась в самый рост. Марлин потянулась, встала с постели и распахнула створки, впуская в спальню бойкий весенний ветер. Тут же кольнуло щеки. Пробежала холодная волна по спине. Ночная сорочка захлопала, затрепетала на ветру. Из кухни донеслось тихое шкворчание. И по квартирке поплыл манящий аромат, на который Марлин и пошла. Она застыла, прислонившись плечом к проему, и уставилась недоверчиво на лорда Валье. Сердце трепетало в груди от одной мысли, что в ее убогой квартирке на мансарде обретался теперь сиятельный лорд Валье. В нем, как листики в блестящем янтаре, запечатались осколки безвозвратно ушедшего прошлого. Весь город был охвачен погромами, судами и бесчинствами, а он остался прежним сиятельным лордом. На породистом лице застыло то же выражение недосягаемого благородства, на губах играла та же спокойная улыбка. Даже заключение и суды не лишили его осанки и стати. Простым лоскутом ткани были подвязаны в низкий хвост его светлые волосы. Но даже так, без привычных шелков и золота, он выглядел как лорд. Словно самая кожа хранила бережно следы ушедшего, разрушенного режима. И Марлин всякий раз терялась рядом с ним, не могла ни слова выдавить и нещадно краснела. Он выглядел изящно и благородно, даже когда в простой льняной рубашке и темных штанах вилкой переворачивал на противне поджаренные треугольники хлеба. На плите в кастрюльке фыркало и булькало возмущенно какао, то и дело надувались и лопались молочно-коричневые пузырьки. Марлин прикрыла рот ладонью и не сдержала смешка.  — Никогда бы не подумала, что вы умеете готовить… — протянула она.  — Не так уж много на самом деле, — он закончил переворачивать гренки и отправил противень обратно в духовку, — но гренки с какао матушка готовила для меня по воскресеньям.  Лорд Валье выпрямился, помешал ложкой какао и наконец оглянулся на застывшую в дверном проеме хозяйку квартиры. Шагнул ближе к ней и улыбнулся. Совсем не так, как бывало в канцелярии. И Марлин, как зачарованная, уставилась на него.  — Доброе утро, мисс Прево.  — Д-доброе… — нервно кивнула она.  Он смерил ее тягучим, неторопливым взглядом сверху вниз, едва заметно приподнял уголок губ и снова отвернулся к закипающему какао. Марлин запоздало сообразила, что вышла на кухню в ночной сорочке, ахнула, прижала ладони к груди.  — Надеюсь, вы не возражаете, что я позволил себе немного самоуправства и приготовил завтрак?  — Н-н-нет… не возражаю… я… я сейчас!  Сгорая от стыда, Марлин сбежала обратно в спальню и через пару минут вернулась уже в легком простеньком платье. Она то и дело поправляла воротник, расправляла подол, оттягивала грубую ткань, пока лорд Валье не взял одну ее руку в свою.  — Мисс Прево, я ни в коем случае не хотел доставлять вам неудобств, — галантно заговорил он, оборвал себя на полуслове и лукаво улыбнулся, — во всяком случае не больше, чем я уже вам принес.  — Ваше Сиятельство! Вы вовсе…  Она запнулась, когда он вдруг поднес ее дрожащую руку к лицу и, глядя прямо ей в глаза, коснулся губами костяшек ее пальцев. Воздух застрял в горле, вдруг оказавшись невозможно тяжелым, неповоротливым.  — Что вы… Ваше Сиятельство…  — Шшш, титулы по нашим временам уже ни к чему, — с мягкой, чуть горчащей улыбкой сказал он, — еще не хватало, чтобы наши новые власти сочли меня или даже вас неблагонадежными сторонниками старого режима.  Марлин нервно кивнула, потянула на себя руку, и лорд Валье после короткой заминки отпустил ее. Он разложил у себя на коленях тканую салфетку и пригубил свое какао. Пар, что завитками поднимался над кружкой, крохотными влажными капельками осел на коже. Марлин засмотрелась, затем опомнилась и стыдливо опустила глаза к своей тарелке.  Даже теперь, лишенный титулов, состояния и прежних вычурных костюмов, лорд Валье был так красив, что дух захватывало. Она стеснялась на него смотреть и вместе с тем глаз не могла оторвать. А он сидел на ее кухне, словно неземное видение, и неторопливо потягивал из чашки какао.

 ***

 — Простите за любопытство, мисс Прево…  Лорд Валье стоял у небольшого зеркала в узком коридорчике у самой двери, оттягивал двумя пальцами свои волосы — золотые когда-то и потускневшие за время в тюрьме — и едва заметно хмурил прямой, высокий лоб.  — Но вы не знаете, отчего эти господа… наши новые, так сказать, правители… так коротко остригают волосы? В этом есть некий глубокий смысл?  Марлин помотала головой и, не сдержавшись, прыснула в кулак.  — Нет, Ваше… то есть мистер Валье, — выдавила она, с трудом удерживая смех, — глубокого смысла тут нет. Городские коротко стригутся, чтоб в уличной драке за волосья не ухватили.  Валье повернул к ней голову, изогнул светлую бровь и покосился недоверчиво. Марлин только пожала плечами в ответ.  — И что же, эти господа… часто дерутся?  — Да почти каждый вечер, — снова пожала она плечами, — у любого паба наверняка с десяток найдется. Сцепятся толпой, стенка на стенку, и так, пока патрули их не растащат.  — Стенка на стенку, значит… — задумчиво пробормотал лорд Валье, снова потянул за свою длинную прядь, задержал взгляд на отражении в зеркале и затем перевел на Марлин. — Как вы полагаете, эти господа… находят меня… неуместным?  Он долго медлил, подбирая слово. Марлин подумала, что «неуместный» было бы сильным преуменьшением, но вслух уточнять не стала. Впрочем, лицо ее, должно быть, и так многое выдало, потому что Валье помрачнел и коротко кивнул.  — Скажите, милая моя, умеете ли вы стричь… — он осекся, снова покосился на зеркало и хмыкнул, — а впрочем, если не умеете, то даже и к лучшему. Не окажете ли вы мне услугу?  Она нервно попятилась и замахала руками.  — Нет! Вы что! Я ведь совсем не умею! Выйдет что-то ужасное! — торопливо запричитала Марлин. — Я не смогу! Вы… вы на меня ругаться будете! Я… у меня есть немного денег… можно поискать цирюльника…  — О, милая моя мисс Прево, — расплылся в недоброй улыбке Валье, — как раз-таки нечто совершенно ужасное мне и требуется. Если я хочу прийти к каким-либо договоренностям с этими варварами, то и выглядеть мне необходимо соответственно. Совершенно вар-вар-ски.