Blood and Gold | Кровь и золото

Мир ослеплял. Тело Гермионы словно разбилось на тысячу осколков — горящих обломков, затерянных во тьме пустоты, — как вдруг разом снова собралось воедино. Ее конечности раскинулись под нелепыми углами на холодной, твердой земле. Глаза распахнулись, и в них пронзительным солнечным лучом ударил свет, заставив поморщиться. Обожженным горлом Гермиона сделала вдох, тут же перекатилась на бок и закашлялась с жутким, хриплым звуком. Кровь брызнула на бетон. — О… о Боже! Гермиона услышала женский крик — пронзительный и полный паники. Звук ударил по барабанным перепонкам, словно в уши загнали гвозди. — Карл… Карл! Постучись в какую-нибудь дверь, вызови скорую! Опустившись на колени рядом с Гермионой, женщина закричала прямо у нее над ухом, и Гермиона застонала, согнувшись и закрыв голову руками. Она почувствовала что-то теплое и липкое на шее. Она истекала кровью — кожа в том месте, куда вонзились обломки, словно горела огнем. — Не волнуйтесь, милая, не волнуйтесь… мы позвали на помощь… Гермиона посмотрела сквозь ресницы — перед глазами все расплывалось. Она увидела размытый силуэт женщины, и та… сверкала… Скорую, значит… — О Боже, о нет… — Женщина принялась рыться в сумочке и поспешно достала носовой платок. — Вот, дайте я приложу к ране, нужно нажимать, д-давить… На Гермиону обрушилась волна ясности — та самая, которую приносят лишь адреналин и страх. Взгляд сфокусировался и сердце замерло. Скорая. Это были магглы, и… и на нее только что напали, она выронила палочку… Гермиона начала подниматься на ноги. — Нет, милая! Вам нельзя двигаться! — вскрикнула женщина, потянувшись к ее плечу. Гермиона оттолкнула ее руку и все равно встала. Кровь прилила к голове, но Гермиона стряхнула с себя ощущение головокружения и удержалась на ногах. Ее палочка. Ее обезоружили, палочка отлетела… туда… Гермиона диким взглядом оглядела пустую улицу в том направлении, но ничего не увидела — ни палочки, ни слабой матери, вот-вот готовой родить, ничего. Впрочем, по-прежнему стояла ночь. А ослепительный свет вовсе не был ослепительным — всего лишь тусклый фонарь, под которым она очнулась. Мужчина-маггл подбежал к ним. Гермиона заметила, что на нем был элегантный старомодный костюм, а сама женщина на самом деле вовсе не сверкала: на ней было ожерелье и шляпка, украшенные драгоценностями, и яркое пышное платье. — Никто не открывает — может, отведем ее в приют? Там должна быть медсестра, или… — Нет! — выкрикнула Гермиона, отступив на несколько шагов. Неожиданная ярость в ее голосе заставила обоих вздрогнуть. Медленно Гермиона отняла руку от окровавленной шеи, гадая, насколько серьезна рана. Стоило ей это сделать, как мужчина ахнул, а женщина издала пронзительный взвизг. Оба были в ужасе. Значит, рана довольно серьезная. — Я не пойду ни в какой приют, — проговорила Гермиона. Магглы вскинули руки в защитном жесте — теперь сама  Гермиона пугала их явно больше, чем ее рана. Гермиона уже собралась бежать, но замерла. Она выхватила платок из руки женщины, которая снова пронзительно взвизгнула в ответ. Гермиона прижала кружевную ткань к шее. — Спасибо, — пробормотала она и, отвернувшись, направилась туда, куда, как ей казалось, могла отлететь палочка. С ее помощью Гермиона могла бы исцелить себя… По крайней мере, она надеялась, что сможет. Гермиона могла лишь догадываться, какое ранение получила — или даже как теперь выглядит. Сработало ли то стабилизирующее зелье, которое они сварили с Драко? Когда Меропа Гонт вонзила маховик времени ей в горло, Гермиона словно расщепилась на тысячу частей… С бешено колотящимся сердцем Гермиона потянулась к цепочке на шее. Ее там не было. Должно быть, Меропа сорвала цепочку целиком… Маховик времени, настоящий маховик времени… маховик Драко Малфоя… Гермиона обернулась и посмотрела туда, где очнулась (магглы, похоже, все-таки решили, что их помощь ей не нужна, и теперь практически убегали от нее), но не увидела ни стекла, ни золотых осколков. Маховик времени исчез. «Малфой меня убьет за то, что я потеряла маховик, — в отчаянии подумала Гермиона. Она отняла платок от шеи — он уже наполовину пропитался кровью. — Если я вообще смогу к нему вернуться». Она задумалась, как долго в их времени Малфой будет ждать, прежде чем попытается найти Гермиону. Станет ли он вообще пытаться? Наверное, все зависит от того, что она сделает в этом времени. Если она сумеет вернуться в свое время прежде, чем ее тело слишком пострадает, то это не будет иметь значения… Но если не сумеет… Гермиона заставила нарастающую панику отступить, сосредоточившись на том, чтобы обыскать всю округу в поисках палочки. С каждым ударом сердца ей казалось, что оно вот-вот остановится. «Палочка должна быть где-то здесь, — думала Гермиона, — должна быть, должна… Но ее не было. Гермиона попыталась призвать палочку к себе, выкрикнула Люмос в надежде, что та засветится и свечение выдаст местоположение. Ничего. Ее палочки здесь не было. — Черт, — выругалась Гермиона, радуясь в этот момент, что стоит на пустынной улице посреди ночи. Приют Вула все еще находился через несколько зданий от нее — унылая серая постройка, похожая скорее на тюрьму, чем на место, где живут дети. Гермиона тяжело сглотнула, и горло обожгло болью. Возможно, ей все-таки придется пойти в этот приют… Как долго она была без сознания? Какой ужасной магией поразила ее Меропа, чтобы вызвать такую дезориентирующую, чудовищную боль? Это не могло длиться слишком долго, иначе ее нашел бы кто-нибудь раньше, чем та маггловская пара… Разве что… Гермиона принялась внимательно осматриваться. Часовая башня вдалеке стояла все там же, и стрелки показывали двадцать минут до полуночи. Приют Вула выглядел так же… но вот остальная улица — нет. Этих маленьких лавочек с табличками «закрыто» здесь раньше не было, осознала Гермиона, и кровь застыла в жилах. Как и всех этих симпатичных домов. Раньше они были более обветшалыми, разве нет? А эти выглядят отремонтированными… Пейзаж изменился. Ее палочка пропала. Маховик времени пропал. Гермиона начала панически задыхаться. Она качнулась в сторону и прислонилась к дереву, с трудом дыша. Мышцы ныли, шея продолжала гореть, но боль едва ощущалась на фоне страха, грозившего накрыть ее с головой. Зрение снова расплывалось, а желудок сводило. Она либо потеряет сознание, либо ее вырвет — а возможно, и то и другое. Соберись, Грейнджер. Гермиона закрыла глаза и заставила себя сделать глубокий вдох. Сосредоточься на дыхании. Сосчитай до трех… Вдох, выдох… Вспомни свои тренировки. Ты обороняла свой разум от Холлоуэя в течение нескольких месяцев подряд не для того, чтобы потерять самообладание из-за такого… Вдох, выдох… Это заняло больше времени, чем обычно, но вскоре Гермиона успокоилась достаточно, чтобы перестать пребывать на грани панической атаки. Долгие месяцы тренировок по окклюменции — стандарт для всех начинающих Невыразимцев — пригодились ей больше раз, чем она могла сосчитать. Суть была скорее в обретении внутреннего покоя и чувства контроля, чем в защите, и этот навык был применим практически в любой ситуации. Гермиона снова открыла глаза. Она потеряла палочку. Она знала, где находится, но не знала когда. У нее не было маховика времени. У нее не было… ничего. Нет, вдруг осознала она, и в груди затеплилась крошечная искорка надежды. «Достаточное количество золота творит чудеса, Грейнджер». Гермиона сунула свободную руку в карман и тихо рассмеялась, ощутив в кожаном мешочке вес галлеонов. «Благослови тебя Бог, Драко Малфой», — подумала она с улыбкой. Ну что ж. Черты лица Гермионы разгладились — в голове уже складывался план на ближайшее время. Прежде всего необходимо было раздобыть палочку, но для начала нужно было разобраться с раной… и убраться с улиц маггловского Лондона. Гермиона свернула за угол в темный переулок, выставила руку, в которой обычно держала палочку, и стала ждать. Подоспел «Ночной рыцарь», а с ним и иррациональное чувство безопасности.  В своем времени Гермиона довольно часто пользовалась автобусом. Она улыбнулась, увидев знакомую фиолетовую краску, но не могла не заметить, что подъезжал он куда спокойнее обычного. Автобус медленно затормозил рядом с ней, словно за рулем не сидел полуслепой человек, каким-то чудом сохранивший свою должность. Дверь открылась, и на улицу вышла невысокая коренастая женщина. — Добро пожаловать на борт… Ох, борода Мерлина! Что с вами случилось? А ведь Гермиона еще даже не отняла от шеи платок. — На меня напали, — сказала Гермиона, и ей почти не пришлось притворяться, будто она в отчаянии. — На меня напали, и в меня попало какое-то проклятие… он забрал мою палочку… — Ох, бедняжка! — воскликнула кондукторша. — Дайте-ка взглянуть, дайте… В ту же секунду, как Гермиона отняла от шеи намокшую ткань, женщина побледнела. Значит, все действительно плохо. — Что это было за проклятие?! — Я не знаю, — огрызнулась Гермиона, снова прижимая платок к ране. — Он как-то не удосужился мне сообщить, прежде чем отнять палочку! Просто… вы не могли бы меня исцелить, мэм? Из меня кровь льется ручьем. Лицо кондукторши побелело еще сильнее. — Я знаю только простейшие чары, я… я не целитель… Значит, все было действительно, действительно плохо. — Ну, я хорошо владею исцеляющей магией. Вы не против одолжить мне вашу палочку? Если бы я могла подняться в автобус и воспользоваться уборной, чтобы посмотреть в зеркало и видеть, что я делаю… Кондукторша не отреагировала, а лишь продолжила ошарашенно таращиться на шею Гермионы, и та едва не закричала. — У меня есть деньги, — продолжила она. — И я с радостью заплачу вам больше, если вы позволите мне воспользоваться вашей палочкой хотя бы на пару минут. — Вы… вы можете заплатить за проезд? — опешила кондукторша. — Но вы же сказали, что на вас напали! Гермиона слишком поздно осознала свою оплошность, но быстро нашлась: — Да, ну… я всегда держу немного денег во внутреннем кармане, про запас. Вот. Она достала один галлеон и протянула его. — Возьмите за проезд, а остальное — в благодарность за то, что разрешите мне воспользоваться вашей палочкой. Пожалуйста. Кондукторша, казалось, была ошеломлена этими словами. Гермиона подумала, не допустила ли она очередную ошибку. Сколько же сейчас, в этом времени, стоит галлеон? Была ли инфляция в волшебном мире такой же стремительной, как в маггловском? Всеми этими вопросами Гермиона не удосужилась задаться перед своим путешествием. Она вдруг пожалела, что Малфой в итоге не отправился с ней. — Ну так что? Кондукторша на миг уставилась на нее, затем сунула галлеон в карман и решительно кивнула. — Конечно, конечно! С-сюда, пожалуйста! Мисс…? Гермиона запнулась. — Джонсон, — сказала она. — Э… Джейн Джонсон. Кондукторша моргнула, но ничего не ответила. «Ну что ж, — подумала Гермиона, — если позже мне понадобится псевдоним, придумаю что-нибудь получше». Гермиона поднялась в «Ночной рыцарь». Водитель тоже оказался ей незнакомым: пожилой джентльмен с темными волосами, очевидно, гораздо лучше справлявшийся со своей работой, чем Эрни Прэнг. Взглянув на Гермиону, он встревожился не меньше кондукторши. Гермиона его проигнорировала. — Итак, если не возражаете, могу я взять вашу палочку? — спросила Гермиона, едва поднявшись на борт. Кондукторша полезла в карман. — Кстати, меня зовут Мэриэнн, — сказала она, гордо выпрямившись и протягивая палочку. — Мэриэнн Уильямс, кондуктор «Ночного рыцаря» уже почти пять лет. — Очень приятно, — ответила Гермиона, куда больше озабоченная раной, чем обменом любезностями. Она повернулась и направилась к уборной в задней части автобуса, не дожидаясь, пока Мэриэнн ее проводит. К счастью, под управлением этого водителя «Ночной рыцарь» оказался куда более предсказуемым транспортом. А еще он был почти пустым — в столь поздний час его мало кто вызывал. Она нашла женскую уборную и захлопнула за собой дверь. Собравшись с духом, Гермиона медленно отняла платок и повернулась к зеркалу. Она едва не упала в обморок прямо там. Дело было не в том, что рваный порез выглядел слишком уж жутко, нет. Дело было в том, насколько… нереальным казалось это ранение. Не успела Гермиона рассмотреть рану, как струйка крови снова ее скрыла. Заставив себя сосредоточиться, Гермиона направила кончик палочки на рану и прошептала: — Вулнера Санентур. Порез медленно затянулся. Кожа срослась, и кровотечение прекратилось. Гермиона стерла остатки крови. Странные отметины остались. В благоговейном ужасе Гермиона разглядывала линии, вьющиеся вокруг центра ее горла и расходящиеся лучами от места ранения — чуть выше ключицы, с левой стороны шеи. Они были… странно красивыми, в каком-то причудливом, жутком смысле. Мерцающие, золотистые дуги, поблескивающие так, словно были усыпаны крошечными алмазами. Подобно стеклу… Подобно стеклу. Гермиона едва не закричала, когда все поняла. Маховик времени разбился прямо о ее шею в этом месте, а когда она очнулась, от него не осталось и следа: ни осколка стекла, ни обломка металла. Он не просто исчез. По крайней мере, не весь, раз оставил такой шрам. Гермиона наклонилась вперед, опираясь обеими руками о раковину, и ее затрясло — то ли от потери крови, то ли от чистого шока, она не знала. «Соберись, Гермиона, — снова отругала она себя. — Соберись». Тебе нужна палочка. Ты что-нибудь придумаешь, ты всегда справляешься, но сначала тебе нужна палочка. Гермиона смыла остатки крови с лица и шеи и как смогла промыла волосы. Затем она нарочно уложила свои непослушные пряди так, чтобы они падали на сторону, по возможности скрывая закручивающиеся и мерцающие символы. Она вернулась на переднюю площадку «Ночного рыцаря». Мэриэнн сидела на месте кондуктора с выжидающим видом. — Спасибо, — сказала Гермиона, возвращая ей палочку. — Пожалуйста, мисс Джонсон, — отозвалась Мэриэнн, выглядевшая гораздо менее бледной теперь, когда Гермиона уже не была залита кровью. — Может, отвезти вас в больницу Святого Мунго, не… — Нет, — перебила Гермиона. — Нет, со мной все в порядке. Правда. Я… я хотела бы попасть в Косой переулок, если можно. Мэриэнн долго смотрела на нее, прежде чем кивнуть. — Хорошо, — сказала она. — Нам нужно сделать еще две остановки, и они немного не по пути. Вы хотели бы сначала попасть в Косой переулок, раз уж мы в Лондоне? Мы могли бы прибыть туда через час… Или сперва объедем эти места, если вы предпочтете проспать всю ночь в койке, за которую заплатили, а в центр прибыть рано утром. Если, конечно, у вас нет других планов на сегодня… Гермиона нахмурилась. — Планов? Нет, никаких планов. Я бы очень хотела просто отдохнуть ночью, спасибо. Прошу вас, сделайте сначала запланированные остановки, — сказала она. Мэриэнн сочувственно улыбнулась ей. — Хорошо, милая. Выбирайте любое занавешенное место на втором этаже, какое вам понравится. И дайте знать, если что-нибудь понадобится. Гермиона молча кивнула в ответ, чувствуя страшную усталость. Затем, уже собираясь подняться по ступенькам на второй этаж, она остановилась. — Ах да, кстати… У вас есть сегодняшняя газета? Я ее пропустила. — Конечно. Вот. — Кондукторша протянула ей выпуск «Ежедневного пророка». — С наступающим Новым годом, — добавила она. Гермиона ничего не ответила на это замечание и заставила себя подождать, прежде чем прочесть заголовок целиком. Она выбрала самое дальнее от передней части автобуса место и укрылась предоставленными одеялами. Только после того, как она несколько раз глубоко вздохнула и обрела состояние покоя, Гермиона позволила себе взять в руки «Пророк». 31 декабря 1949 года. Ее мозг словно застыл, пока она перечитывала эту дату снова и снова. 31 декабря 1949 года. Простейшие арифметические вычисления вдруг показались невыполнимой задачей. Она видела воспоминания. Гермиона запомнила наизусть каждую значимую дату, касающуюся Тома Марволо Реддла и уродливой ведьмы, произведшей его на свет. Если Гермиона не сумела убить Меропу Гонт — а она была чертовски уверена, что потерпела сокрушительное поражение, — это означало, что Том Реддл… Гермиона была рада, что сидит. У нее кружилась голова, пока до нее доходила ужасающая правда о том, в каком году она оказалась и что это значило для волшебника, которого она собиралась убить. Она точно вот-вот потеряет сознание. Примерно через десять минут официально наступит 1 января 1950 года. Почему-то, подумала Гермиона истерически, почему-то кажется, что убить двадцатитрехлетнего Тома Реддла будет куда труднее, чем нерожденного.