Blood and Gold | Кровь и золото

— Так-так-так. Сейчас Гермиона нервничала сильнее, чем тогда, когда ей на голову надели Распределяющую шляпу. Она заново переживала тот момент, отказываясь верить, что сейчас находится в салоне красоты, и ее придирчиво разглядывает строгая женщина. Гермиона вспомнила, как стояла в Большом зале Хогвартса, — одиннадцатилетняя, взволнованная, испуганная… и в глубине души все еще не верящая, что она вообще ведьма. Глупый страх, разумеется. Она получила письмо, поговорила с представителем Хогвартса, купила палочку и даже сама пробовала простенькие заклинания — и все они работали. Она выучила учебники наизусть, запомнила новую, магическую историю… И все же до тех пор, пока Распределяющая шляпа не заговорила, Гермиона боялась, что та так и не произнесет ни слова. Что Гермиона просидит так несколько бесконечных минут, и наконец, после невыносимо долгой тишины, МакГонагалл снимет с нее Шляпу и скажет, что произошла ошибка, — что Гермиона вовсе не ведьма, что магия существует, но не для нее. Что Гермиона проснется, и сама мысль о Хогвартсе покажется сном, а потом она вернется к прежней жизни — лохматой зубрилы с заячьими зубами, которая просто… не такая, как все. Но затем Шляпа начала размышлять вслух. «Умная, без сомнений… с великой тягой к знаниям… Храбрая к тому же, очень отважная… О, давненько мне не попадался такой острый и хитрый ум! Но, увы и ах… Раз Рейвенкло или Гриффиндор, значит, Рейвенкло или Гриффиндор… Скажите мне, мисс Грейнджер, что важнее: знать или действовать?» Гермиона подумала немного. «Ну… Какой смысл что-то знать, если ты не собираешься действовать?» Шляпа рассмеялась. «Размышления, достойные рейвенкловки, но ответ, достойный факультета ГРИФФИНДОР!» А дальнейшее уже стало историей. Последнее слово Шляпа выкрикнула во весь голос, и Гермиона Грейнджер оказалась на факультете храбрых и отважных. Сейчас она не чувствовала себя ни храброй, ни отважной. Мелиссе было, пожалуй, под сорок — ведьма с платиновыми светлыми волосами и яркими ореховыми глазами. Гермиона сразу поняла, почему та считалась самым востребованным мастером красоты во всем Лондоне: ее лицо было безупречно накрашено, волосы каскадом завидных серебристых волн ниспадали на плечи. Даже ногти, хоть и коротко подстриженные, сияли так, словно их только что покрыли жидкими изумрудами, — оттенок идеально подходил к зеленым крапинкам в глазах Мелиссы. Она была сногсшибательна. Она была… крайне придирчива. Мелисса кружила вокруг Гермионы, будто хищная кошка вокруг добычи, прикидывая, как ловчее напасть. Гермиона сидела в кресле перед зеркалом, сцепив пальцы на коленях и опустив глаза. — Так. Мисс Смит… Хепзиба меня предупредила, когда записывала вас, — сказала Мелисса, накручивая на безукоризненно ухоженный палец одну из пышных прядей Гермионы, — но такого я не ожидала. Гермиона слабо рассмеялась. — Я безнадежна? — Вы? О нет, ничуть. — И тут Мелисса двинулась на нее так стремительно, что Гермиона пискнула. Мелисса нагнулась, ухватила ее за подбородок и принялась откровенно рассматривать черты лица. — Ваше лицо — идеальный холст, — заявила она. — Но сперва нужно разобраться с волосами, иначе я не смогу как следует сосредоточиться. Скажите, из чего состоит ваш обычный уход? Гермиона уставилась на нее. — Э-э, — выдавила она, чувствуя себя совершенно растерянной, — впервые у нее не нашлось ответа на вопрос. Ее «обычный уход» сводился ровным счетом ни к чему, разве что собрать волосы в хвост да намазать губы бальзамом. Мелиссе хватило нескольких мгновений молчания и заалевших щек Гермионы, чтобы все понять. — Понятно. Что ж. Волосы, — продолжила она деловито. — Вы не против укоротить их? Каре сейчас очень в моде, и у вас как раз подходящая форма лица. Гермиона мгновенно побледнела. До этой самой секунды ей это и в голову не приходило, но что, если ее волосытоже подчиняются циклу? Что, если она позволит этой женщине их отрезать, а через несколько часов они отрастут ровно до прежней длины? Хотя, если говорить начистоту, не из-за этого сердце Гермионы колотилось от тревоги. Руки сами взлетели к волосам, словно защищая их. — Нет, — ответила она, мотая головой. — Не стригите. — Совсем? — Совсем. — Даже кончики? — Даже кончики. Мелисса посмотрела на Гермиону так, будто перед ней сидела самая большая идиотка на свете. Этот взгляд очень напоминал тот, которым наградил Гермиону Малфой, когда она усомнилась, что ей пригодится подаренное ей золото. — …Ну ладно, — наконец произнесла Мелисса. — Если вы хотите, чтобы я вас преобразила, но не позволяете срезать ни дюйма… Она зашла Гермионе за спину, ухватила одну кудряшку и натянула. Ее отражение усмехнулось Гермионе. — А как насчет прямых волос, мисс Смит? Гермиона расхохоталась куда громче прежнего. — Моих волос? Прямых? — фыркнула она. — Когда я последний раз пыталась их выпрямить, ушло два часа и несколько бутылок «Простоблеска». — Бутылок чего? — Э-э… Это американское средство, — пробормотала Гермиона, качая головой. Мелисса уперла руки в бока и нахмурилась. — Я не зря считаюсь самым успешным стилистом во всем Лондоне, — заявила она, доставая палочку. — Я не пользуюсь зельями. Только чары и заклинания собственного изобретения. Я создала чары вечного выпрямления — и пока никто даже близко не подобрался к их повторению, а контрзаклятие знаю лишь я одна! А значит, вам придется приходить ко мне примерно раз в месяц по мере того, как волосы будут отрастать, или если когда-нибудь захотите вернуть прежнюю прическу… Что скажете? Готовы к новому образу? Во рту у Гермионы пересохло. Она задумалась, придется ли ей вернуться, если волосы будут расти как обычно? Стараясь не зацикливаться на этом, она молча кивнула. — Превосходно! Устраивайтесь поудобнее, мисс Смит. Мелисса развернула кресло так, чтобы Гермиона больше не видела себя в зеркале. Мастерица закатала рукава и потянулась, словно человек перед забегом, — или перед битвой. — Это займет немало времени.

***

Через три часа все было готово. Мелисса снова развернула Гермиону к зеркалу: до самого конца та не позволяла ей взглянуть на свое отражение. Бедная мастерица выглядела вконец измотанной — столько времени подряд накладывать одни и те же чары! Волос у Гермионы, как она сама заметила, было предостаточно. Но Гермиона не могла не отдать должное Мелиссе — настойчивости и упорства ей было не занимать. Она ни разу не пожаловалась, а когда Гермиона взглянула на свое отражение, то на мгновение решила, что это какой-то фокус. — Поразительно, не правда ли? — пробормотала Мелисса, наблюдая, как у Гермионы расширяются глаза. — Как одна лишь прическа может полностью изменить внешность! Ну же, потрогайте! Гермиона застыла словно в трансе. Ее волосы… Они были такими гладкими и ровными, что это казалось чем-то нереальным. Гермиона полагала, что неплохо справилась, когда выпрямила их на четвертом курсе, но теперь поняла, что это была лишь работа жалкого дилетанта. Сейчас же волосы были не просто прямыми — они были мягкими, блестящими и длинными, такими длинными… В кудрявом состоянии они спускались чуть ниже плеч, а распрямленные ниспадали до самых локтей… — Ого, — выдохнула она, проводя пальцами от корней до самых кончиков — то, чего она никогда прежде не могла себе позволить. — Нравится? Гермиона долго смотрела на себя. Она… колебалась. Бесспорно, это было красиво — Мелисса определенно знала свое дело. Волосы Гермионы выглядели так, словно она сошла со страниц глянцевого журнала. Но это была не она. «Именно то, что мне нужно», — подумала Гермиона, гоня прочь то парализующее чувство, что грозило захлестнуть ее при мысли о том, что она лишилась своих непослушных кудрей. «Я больше не лохматая заучка. Я — собранная, уверенная, высокомерная чистокровная ведьма». — Идеально, — наконец ответила она, расплываясь в улыбке. Мелисса просияла: — Не правда ли? Прекрасно подходит к форме вашего лица… А теперь займемся лицом! Мелисса схватила ее за плечи и буквально усадила обратно в кресло. — Вы, как я вижу, обычно не пользуетесь косметикой, — заметила она, водя палочкой по салону: ящики с грохотом раскрывались, и вокруг закружились кисти, пуховки и разные предметы, подозрительно напоминающие орудия пыток. Гермиона тяжело сглотнула. — И напрасно! Такое прелестное лицо заслуживает того, чтобы его подчеркнули, тем более теперь, когда оно не скрыто колтунами. Кожа у вас хорошая, скулы высокие, губы полные… нижняя, пожалуй, чуть великовата, но вам идет. И цвет глаз весьма приятный. Гермиона не могла не разинуть рот — особенно ее поразила последняя фраза. — Цвет глаз? — переспросила она. — Но… у меня же просто… карие глаза. Ничего особенного. Мелисса издала возмущенный звук. — Я повидала немало людей, мисс Смит, — возразила она, обходя Гермиону и снова заглядывая в зеркало. — И вот что я вам скажу: глаза у каждого особенные. Двух одинаковых пар не найти — да что там, даже у одного человека левый и правый нередко различаются! Я видела голубые глаза — светлые и ледяные, как иней зимним утром, и темно-синие, точно полночное небо. Я видела зеленые — насыщенные, словно мох в тени лесной чащи, и зеленые, яркие, как непростительное заклятье… А карих глаз я повидала тысячи. Их разнообразие бесконечно. Карие, как шерсть олененка, карие, как кора дуба… Карие настолько темные, что граничат с черным, — туннели, что затягивают в себя… Мелисса, не отрывая взгляда от ее отражения в зеркале, наклонилась так, что ее подбородок почти коснулся плеча Гермионы. — А что бы вы сказали о своих глазах? — спросила Гермиона, заметив, что глаза у Мелиссы карего и зеленого оттенков. — Это неважно, — небрежно отозвалась та. — Сейчас мои глаза заняты лишь вашими… А они изумительны. Видите, как радужка по краю обведена темным кольцом? Это называется лимбальным кольцом. Оно есть не у всех, но считается красивым при любом оттенке. У вас глаза темные по краю, но ближе к зрачку — на удивление светлые, почти янтарные, золотисто-карие… Гермиона наклонилась ближе к зеркалу, чтобы рассмотреть получше. Никогда прежде она не уделяла своим глазам столько внимания… Но теперь, вглядываясь, она убедилась, что Мелисса права. У центра радужка действительно отливала янтарем… — Существует заблуждение, будто косметика нужна в первую очередь для того, чтобы скрывать недостатки и обманывать людей. Это не так. При правильном использовании косметика — инструмент, помогающий подчеркнуть лучшие черты. Она призвана акцентировать внимание на том, на чем мы хотим, заставлять людей замечать ту красоту, которую иначе они могли бы упустить. Так что запоминайте, мисс Смит. Мелисса выхватила из воздуха несколько предметов. Гермиона на мгновение инстинктивно потянулась за пером и пергаментом — чтобы и впрямь записать все, что та скажет. — К концу нашей встречи вы будете выглядеть совершенно новой ведьмой. А теперь… давайте подчеркнем этот золотой блеск.

***

Гермиона вышла из салона как в тумане. Кудесница Мелисса превзошла все ее самые смелые ожидания. Гермиона потрясенно рассматривала свое отражение неприлично долго. Ее глаза казались такими теплыми и живыми, что Гермиона задумалась, не побочный ли это эффект маховика времени, или это действительно сила мерцающих фиолетовых теней и магического аналога туши — простенького заклинания, которому Мелисса любезно ее научила. Для одного существовали чары, для другого лучше подходила зачарованная косметика. Гермиона усвоила все, что ей было нужно, а остальное купила, не задумываясь о цене. Она чувствовала себя слишком окрыленной для чего-то столь простого и пустого, как преображение. И все же она была окрыленной. Гермиона не могла перестать улыбаться, идя по Косому переулку и ловя свое отражение в витринах магазинов. Она замечала, как оборачиваются головы, как на нее смотрят. Никогда прежде она не чувствовала себя до нелепости уверенно… и все благодаря прическе и умело наложенным румянам. Гермиона и впрямь ощущала себя совершенно новой ведьмой. Как и наказала ей Хепзиба, Гермиона купила себе новый комплект мантий. Парадные мантии высочайшего качества, с покроем, о котором Гермиона прежде и не помышляла. Вырез поглубже, юбка под мантией чуть покороче. Ничего непристойного, разумеется, но чуть… более вызывающе. Все мантии были черного цвета. Глядя на себя в зеркало примерочной, Гермиона чувствовала, что на нее смотрит незнакомка, — какая-то загадочная, ослепительная женщина из тех, что появляются под руку с влиятельными политиками на пышных приемах. «Я готова», — подумала она с лукавой улыбкой. Когда она уже выходила из «Твилфитт и Таттинг» в новом одеянии, собираясь призвать Хоуки, в голове снова мелькнула эта мысль… но теперь оформленная в виде вопроса. «Готова ли я?» Гермиона взглянула на часы — тоже недавно купленные, — изящное украшение из золота. Они идеально подходили к ее кольцу. Была только половина шестого. Гермиона колебалась. Она чувствовала себя уверенно. Она была одета как нужно, ее лицо было безупречно накрашено лучшим визажистом Лондона. Она выучила свою историю наизусть, она снова и снова прокручивала в голове, как именно должна пройти ее первая встреча с Томом Реддлом, — что она скажет, как она это скажет… «Борджин и Бэркс» располагался совсем неподалеку. Гермиона была здесь. Будет ли она более готовой завтра, или послезавтра, или на следующей неделе, чем сейчас? Вряд ли. Гермиона прикусила нижнюю губу, размышляя. «Я знаю свои реплики, я готовилась к этому неделями. К тому же это займет всего несколько минут. Короткий, но решающий разговор…» «Я готова». Гермиона выпрямилась и решительно зашагала вперед, направляясь к темному переулку с не менее темными намерениями. Она накинула капюшон на голову. «Размышления, достойные рейвенкловки, — подумала она с усмешкой. — …но ответ, достойный истинной гриффиндорки».