Blood and Gold | Кровь и золото

Свернув за угол, Гермиона застегнула верхние пуговицы мантии и накинула капюшон, чтобы лицо оставалось в тени. Еще светили последние лучи заходящего солнца, но Лютный переулок уже приобретал ту зловещую окраску, какая присуща подобным местам с наступлением темноты. Гермиона не боялась. Она легко смешалась с толпой ведьм, волшебников и сомнительных существ, кравшихся по улицам, — все они тоже прятали свои лица под капюшонами мантий. Она ни с кем не встречалась взглядом и не заметила, чтобы кто-то оборачивался ей вслед. Гермиона миновала несколько лавок, которые помнила по прошлой жизни — «Старинные диковинки» и паб «Белая виверна», — а также несколько незнакомых. Одна из них, видимо, в какой-то момент закрылась навсегда: «Когти и Клыки» — магазинчик, торговавший, судя по всему, опасными и, скорее всего, незаконными существами. Еще через несколько мгновений Гермиона оказалась перед входом в «Борджин и Бэркс». Заведение выглядело почти так же, как в тот день, когда она, будучи еще подростком, вошла сюда, оставив Гарри и Рона под мантией снаружи. Она бросила взгляд в сторону, вспоминая все в мельчайших подробностях: как они втроем стояли вон там, как они с Роном препирались вон там, а Гарри закатывал глаза, наблюдая за их ссорой… Гермиона глубоко вдохнула и прогнала эти воспоминания. То была иная жизнь. Теперь она другой человек, и ее нынешняя миссия гораздо опаснее. Она выдохнула, убедившись, что разум ее чист, а необнаружимые барьеры окклюменции возведены и, как всегда, прочны. Гермиона Смит вошла в лавку, оставив Гермиону Грейнджер снаружи, на холодном январском воздухе. Это был просторный, тускло освещенный магазин, полный стеклянных витрин и деревянных полок, на которых чего только не громоздилось — от сверкающих антикварных вещиц до чего-то, напоминающего человеческие кости. С потолка свисали ржавые шипастые орудия, а со стен на Гермиону пустыми глазницами смотрели зловещие маски… маски, которые подозрительно напоминали те, что позже будут скрывать лица Пожирателей смерти — с холодной ясностью осознала Гермиона. Или уже скрывают?  «Возможно, — размышляла Гермиона, — но все же маловероятно». То, что Том Реддл придумал себе вычурный псевдоним будучи еще учеником школы, вовсе не означало, что он уже заклеймил своих последователей и назвал их Пожирателями смерти. Темная метка — сложный магический конструкт, темное проклятие, и Гермиона сомневалась, что Реддл был настолько глуп, чтобы заниматься ее разработкой в школе, — только не под носом Альбуса Дамблдора. Она предположила, что Реддл работает над Меткой сейчас. Что в годы после выпуска, притворяясь простым продавцом, Том Реддл на самом деле преследовал две цели: собрать артефакты, связанные с четырьмя основателями Хогвартса, тем самым исполнив свой замысел о семи сосудах для своей души, и узнать как можно больше о Темных искусствах, чтобы создать постоянную, связующую метку, которая объединила бы его последователей. Где же еще искать подобные предметы и постигать Темные искусства, как не в лавке, специализирующейся именно на подобном? За спиной Гермионы звякнул колокольчик, когда она вошла в лавку, закрыв за собой дверь. Гермиона заметила у прилавка двоих мужчин: одного за стойкой — должно быть, молодого мистера Бэркса, — и незнакомого волшебника по другую сторону, очевидно, покупателя. Они говорили вполголоса, когда вошла Гермиона, но мистер Бэркс умолк, едва та приблизилась. Гермиона сохраняла невозмутимость, не глядя в сторону хозяина лавки и его клиента. Тома Реддла нигде не было видно. Про себя Гермиона выругалась: разве сегодня вечером он не должен быть на работе? Или Реддл сейчас отлучился по поручению мистера Борджина или мистера Бэркса, выманивая вещи у какого-нибудь очередного бедняги? «Ну, я уже здесь», — подумала она, понимая, что развернуться и уйти так скоро означало бы крах всех ее планов. Она принялась лениво разглядывать товары на полках, словно перебирать темные артефакты в сомнительных лавках — ее обычное занятие. Мистер Бэркс откашлялся. — Чем могу помочь? — окликнул он, и только тогда Гермиона встретилась с ним взглядом. — Просто смотрю, благодарю, — ответила она надменно и без тени улыбки. Гермиона снова обратила внимание на ближайший к ней предмет — серебряное, искусно украшенное ручное зеркало. Она взяла его одной рукой, а другой откинула капюшон, впервые показав свои идеально прямые, гладкие локоны и лицо того типа, какие, Гермиона была уверена, мистер Бэркс нечасто видел среди своей клиентуры. Ее одежда, украшения, прическа, надменная манера держаться и хорошенькое лицо — Гермиона знала, что выглядит как юная ведьма при деньгах. Ни один уважающий себя владелец лавки не будет настолько глуп, чтобы позволить такой потенциально богатой — и, если повезет, наивной — посетительнице бродить по магазину без сопровождения, без того, чтобы кто-нибудь не следовал за ней по пятам, угождая каждой ее прихоти, пока она не расстанется с изрядной суммой золота. И Гермиона не оказалась разочарована. Она услышала, как мистер Бэркс, пробормотав извинения волшебнику, с которым разговаривал, направился к ней. — Превосходный выбор, мадам, — произнес он совсем не таким тоном, которым говорил с ней много лет назад. Мистер Бэркс не был ни подозрителен, ни груб — напротив, олицетворял саму учтивость. У него были густые брови, темные волосы и хорошо отрепетированная улыбка, приклеенная к лицу. Он кивнул в сторону серебряного зеркала. — Если вы, конечно, чувствуете, что вам нужна защита. Это зеркало сделано из Проявителя врагов. Позволяет видеть своих врагов в отражении, ежели они подбираются слишком близко. Сначала они проявляются как темные силуэты позади вас — находясь неподалеку, — но по-настоящему тревожиться следует лишь тогда, когда становятся видны белки их глаз. Вот тогда они уже знают… Гермиона с трепетом наблюдала, как на серебристой поверхности оформляется темная фигура, — близко, но с размытым, лишенным черт лицом… Он здесь. Том Реддл здесь, где-то рядом, просто… не в этой комнате, не прямо у Гермионы за спиной. Не знает. Гермиона торопливо отложила зеркало. Она не была уверена, увидел ли мистер Бэркс в серебре то же, что и она, или только держащий зеркало мог разглядеть своих врагов в тенях. Брови Бэркса были сведены, на лице было написано любопытство, и это заставило ее насторожиться. — Любопытно, но не то, что я ищу, — ответила Гермиона, заставляя себя сохранять спокойствие. Если мистер Бэркс и заметил, что у Гермионы на краю отражения маячит враг, то предпочел оставить это без комментариев. — А что же вы ищете, мисс…? — Смит, — ответила Гермиона. — Мисс Смит. — Бэркс почтительно склонил голову. — Меня зовут Карактакус Бэркс. Рад знакомству. Гермиона позволила ему взять в руки ее обтянутую перчаткой кисть, и он задержал ее чуть дольше, чем следовало, проведя большим пальцем по шелку у запястья, — слишком интимно для обычного рукопожатия. — Могу ли я спросить, что привело вас в мою скромную лавку этим вечером? Не сочтите за неуважение, но вы не вполне соответствуете моей обычной… клиентуре. — Он криво улыбнулся, и то, как его взгляд скользнул по ее фигуре, заставило Гермиону мысленно поморщиться. Внешне же она сделала вид, что привыкла к подобной бесцеремонности. — Полагаю, что нет, — сухо согласилась она. — Я искала вашу лавку, мистер Бэркс, потому что моя тетушка очень лестно отзывалась о вашем заведении. Говорит, она приобрела здесь некоторые из самых ценных своих вещей. Я недавно в Англии, а тетушка была так добра ко мне — приютила, показала город, и вот… мне захотелось как-то отблагодарить ее за доброту. Я подумала, что смогу найти ей здесь подарок. Гермиона видела, как в глазах Бэркса вспыхивает узнавание, — он понял, о ком, скорее всего, идет речь. Внутренне Гермиона возликовала, но внешне она с видом строгого судьи оглядывалась по сторонам. — Должна признаться, судя по тому, как она отзывалась о вашей лавке и о вещах, которые здесь якобы приобрела, я ожидала чего-то… иного. Гермиона тонко улыбнулась. Мистер Бэрк проглотил ее историю целиком, и в его взгляде блеснул голодный огонек. — Ах, но выставленные предметы зачастую представляют собой далеко не то, чем кажутся, — убежденно проговорил он. — И Лютный переулок порой может показаться… сомнительным местом, но уверяю вас — нигде вы не найдете больших сокровищ, чем на этой улице, в этой лавке. — Не сомневаюсь, — отозвалась Гермиона тоном, в котором ясно слышалось обратное. Она бросила взгляд на волшебника, все еще стоявшего у прилавка: пожилой мужчина выглядел весьма раздраженным тем, что мистер Бэркс оставил его ради молоденькой ведьмы. — Мне не хотелось бы отвлекать вас от дел, мистер Бэркс. Я ведь просто смотрю. Карактакус явно колебался. Ему не хотелось бросать первого клиента, но и упустить Гермиону, дать ей уйти без покупки он тоже не желал. Она надеялась, что он придет к очевидному решению. Кто, как не их обаятельный юный помощник, лучше всего займет хорошенькую ведьму? — Конечно, — ответил Бэркс, снова склонив голову, и отступил. — Если у вас возникнут какие-либо вопросы, мисс Смит, прошу, не стесняйтесь обращаться. Гермиона кивнула, но промолчала. Вместо того чтобы вернуться к прежнему клиенту, мистер Бэркс направился вглубь лавки и скрылся за дверью в задней части. Гермиона повернулась и возобновила свое небрежное, чуть скучающее блуждание по магазину, а мысли ее при этом неслись вскачь. Он пошел за ним. Карактакус Бэркс наверняка прямо сейчас инструктирует Тома Реддла где-то там, в задней комнате, рассказывая ему об очевидно богатой и невежественной ведьме, оказавшейся у них в лавке… о ведьме, которая приходится родственницей прежней покупательнице, чье доброе расположение они должны сохранять ради процветания бизнеса…  Гермиона не обернулась на звук открывшейся через несколько мгновений двери, хотя адреналин уже бурлил в крови. Вместо этого Гермиона сделала вид, будто увлечена гобеленом, наброшенным на нечто вроде вешалки. Ткань была бело-голубой с серебристым отливом и узором, похожим на звезды… Гермиона уже почти протянула руку, чтобы коснуться гобелена, когда вдруг опомнилась. Она находилась в лавке, полной темных артефактов, и беспечно трогать вещи здесь — идиотизм. Ей повезло, что зеркало оказалось чем-то безобидным вроде Проявителя врагов. — Она вас не тронет. Сердце Гермионы подскочило к горлу. Она не слышала, как Реддл подошел сзади, совершенно не заметив его приближения, — а ведь она прислушивалась изо всех сил, несмотря на показное безразличие к окружающей обстановке. Гермиона едва не вздрогнула, но все же сумела удержать спокойное выражение лица. Она подняла взгляд, и мир будто на краткий, но незабываемый миг замер. Как никакое количество воспоминаний не подготовило Гермиону к уродству Меропы Гонт… так ничто не смогло подготовить ее к реальному Тому Реддлу. Он был поразителен во всех мыслимых и немыслимых отношениях. У наследника Слизерина были высокие скулы, безупречная бледная кожа, черные волосы, безукоризненными волнами падавшие на лоб… и глаза. Эти глаза. Как там Мелисса описывала такую радужку? Настолько темные, что граничат с чернотой, туннели, что затягивают внутрь…  Эти темные туннели сейчас были устремлены на Гермиону — и, безусловно, оказывали именно такое воздействие. Внешность Тома Реддла была того рода, что заставляет терять память. Сознание Гермионы опустело, пока она вдыхала аромат сандалового одеколона, пока смотрела в пару глаз, похожих на две бездонные черные дыры. — Я имею в виду эту ткань, — продолжил он, кивнув на гобелен, к которому Гермиона едва не прикоснулась. Голос Реддла был мягким и низким — ничуть не похожим на тот высокий, нечеловеческий тембр, какой Гермиона отчасти ожидала услышать. — Она не кусается. Реддл улыбнулся. Изогнутые губы обнажили ряд белоснежных, безупречно ровных зубов. Мозг Гермионы тут же ожил, и тысяча мыслей столкнулась друг с другом, борясь за лидерство. Гермиона вновь обратила внимание на гобелен, не замечая грохота сердцебиения. — Что же это тогда? — спросила она. — Нечто захватывающее. Он потянулся к ткани, и во рту у Гермионы пересохло. Кольцо. Кольцо Певереллов, кольцо Гонтов, воскрешающий камень — Том Реддл носил его, оно было у него на левой руке, на среднем пальце…  Его второй крестраж. Он исчез. — Это мантия-невидимка, — продолжил Реддл, набросив на руки то, что Гермиона приняла за декоративный гобелен. Его руки исчезли под тканью, и он усмехнулся, увидев потрясенное выражение лица Гермионы, истолковав его совершенно превратно. — Высочайшего качества, гарантированно прослужит не меньше десятилетия. Он протянул мантию ей. Гермиона сосредоточилась и расправила плечи. — О, — произнесла она, принимая мантию. — Я слышала о таких, но никогда прежде не видела. Лишь отчасти ложь, по правде говоря. Гермиона никогда не видела обычной мантии-невидимки — на мантии Гарри не было узора, та была словно из чистого серебра, безупречной. Потому что это была не просто мантия, это был Дар… Совсем как это кольцо. — Любопытно и довольно красиво, но не особенно практично, не так ли? — Гермиона снова повесила ткань на место и вернула себе высокомерный вид. — Хорошие дезиллюминационные чары куда удобнее. Реддл склонил голову.  — Согласен, — пробормотал он. Гермионе пришлось задрать голову, чтобы как следует разглядеть его лицо, — боже, какой же он высокий, она и не подозревала, насколько он высокий, ведь по воспоминаниям этого было не понять. Гермиона приподняла одну бровь, призывая на помощь свою внутреннюю Нарциссу Малфой и напоминая себе, какую именно ведьму ей полагается изображать, — чистокровную, богатую и привыкшую к своему привилегированному положению.   — Полагаю, вы здесь работаете? И мистер Бэркс отправил вас помочь мне подобрать что-нибудь по вкусу? — Я всего лишь скромный слуга… а мистер Бэркс терпеть не может оставлять кого-либо в своей лавке без должного внимания. — Реддл протянул руку. — Том Реддл, — произнес он, и слова соскользнули с его языка на удивление вкрадчиво для того, кто якобы так ненавидит собственное имя. Гермиона подумала было назвать и свое имя, но в последний момент удержалась.  — Мисс Смит, — представилась она вместо этого. В отличие от мистера Бэркса, Том Реддл пожал ей руку аккуратно, нежно и в высшей степени учтиво. Он поймал ее взгляд, устремленный на его левую руку.  — Мне нравится ваше кольцо, — призналась она, решив, что откровенность вызовет меньше подозрений, чем плохо скрытое равнодушие. — А мне — ваше, — отозвался Реддл, скользнув глазами по ее перстню, усыпанному бриллиантами. Сердце Гермионы пропустило удар. Она выдавила улыбку, убеждая себя, что игривый блеск в его глазах ей просто мерещится. Он же не мог знать, что кольцо зачарованное, просто посмотрев на него… или мог?  — О, благодарю. Сравнительно недавнее приобретение, — ответила она, поднимая руку и делая вид, что просто польщена, а не встревожена. — А вот ваше явно старинное, винтажное. Сразу видно, что оно уникально, поистине единственное в своем роде. Такие вещи большая редкость. Где же вы его раздобыли? Вместо того чтобы принять комплимент, Реддл опустил руку, явно не желая обсуждать, насколько редкое перед ней сокровище.  — Боюсь, оно досталось мне по наследству, — солгал он с легкостью. — Раньше оно принадлежало моему деду, до того как он скончался. Что ж. Он солгал лишь отчасти, рассудила Гермиона.  — Как мило, — сказала она. — Вам повезло иметь нечто драгоценное в память о нем. Семья — это очень важно. — …Да, — отозвался Реддл после паузы. Он заговорил снова, прежде чем Гермиона успела вставить слово, переводя внимание с себя на нее. — Мистер Бэркс сообщил мне, что вы недавно в Англии, — сказал он. — Могу я спросить, откуда вы? — Изначально из Америки. Но последние несколько лет я довольно много путешествовала. Несколько недель назад я наконец перебралась сюда в Лондон, к тете. — Из Америки? — переспросил Реддл. — Вы выросли в Соединенных Штатах? — Родилась и выросла в Нью-Йорке, — ответила Гермиона, отводя от Реддла взгляд и проявляя интерес к деревянной шкатулке среднего размера на полке — на ее поверхности были вырезаны какие-то знаки. — И все же у вас нет ни малейшего акцента, насколько я могу судить. Гермиона глянула на Реддла и усмехнулась — к этому она была готова.  — Словами не выразить, как я рада это слышать, — восторженно произнесла она, будто признаваясь в чем-то сокровенном. — Моя мать родом из Лондона, и мы с ней были очень близки. Мне казалось, ее английский акцент звучит так утонченно — впрочем, так считали и все остальные, по правде говоря. Я подражала ей во всем, особенно в манере речи. Я даже переняла от нее британские варианты слов. Гермиона снова перевела внимание на деревянную шкатулку и прищурилась, изучая вырезанные на ней знаки. — Это древние руны, вырезанные на поверхности, — пояснил Реддл. — Они означают… — Берегись… и что-то о жадности и лунном цикле… Глаза Реддла чуть расширились, когда Гермиона взяла шкатулку и принялась крутить ее в руках, всерьез изучая и пытаясь перевести грубо нанесенные знаки. Она поджала губы, переводя взгляд с одной стороны на другую, размышляя… Древние руны всегда было довольно трудно расшифровать. Это не было похоже на чтение предложения по словам — нужно было увидеть всю картину целиком, прежде чем смысл прояснится. — Ее можно безопасно открыть только в полнолуние… — медленно произнесла она, но это не объясняло последние символы, как и некоторые на другой стороне… И как только Реддл открыл рот, чтобы заговорить, Гермиона догадалась.  — О! Если только ее не открывает тот, кто хочет лишь что-то в нее положить, но не забирать ничего оттуда. — Она подняла взгляд на Реддла, и ее радостное выражение от разгаданной загадки быстро сменилось тревогой. — А что случится, если кто-то с намерением вынуть содержимое откроет ее не в тот день? — спросила она. Лицо Реддла стало непроницаемым. Он больше не улыбался, как обаятельный юный помощник, чью роль он отыгрывал, а смотрел на Гермиону задумчивым взглядом. — …Мы не знаем, — медленно произнес он. Его губы насмешливо изогнулись, и эта улыбка была куда мрачнее прежней. — Покупатель действует на свой страх и риск. Гермиона поставила шкатулку обратно и пожала плечами, будто не впечатлившись. Она двинулась дальше по проходу, оглядывая прочие предметы на полках. Она ощущала, как взгляд Бэркса следует за ней, заставляя его снова отвлекаться от собственного клиента. — Полагаю, вы основательно изучали древние руны, — сказал Реддл, держась рядом. — Да. Я занималась ими, пока училась в Ильверморни. Один из моих любимых предметов. А это что? Она указала на отполированный золотой шар на подставке.  — Чарующий Орб, — ответил Реддл. — Если смотреть на него слишком долго, отвести взгляд можно лишь в том случае, если кто-то назовет ваше имя. Гермиона отвернулась так быстро, что Реддл рассмеялся. В какое же положение она бы попала, если бы ей пришлось признаваться в своем настоящем имени только для того, чтобы выбраться из этой проклятой лавки! — Еще один проклятый предмет, — пробормотала она. — Я начинаю улавливать закономерность. Неудивительно, что мистер Бэркс попросил вас обо мне позаботиться. Очевидно, даже просто рассматривать товары в этом магазине опасно для жизни. Реддл снова рассмеялся, тихо и обаятельно.  — Это не та лавка, куда люди заходят праздно поглазеть на полки, — ответил он. — Наши обычные клиенты приходят с конкретной вещью в уме, или, чаще всего, чтобы что-то продать. — Что ж, я не обычный клиент, — отрезала Гермиона. — Нет, — согласился Реддл, понизив голос. — Это совершенно очевидно. Повисла короткая пауза. Гермиона подняла взгляд, заглянула в глаза Реддла — и не увидела в них ровным счетом ничего. — Вы сказали, что учились в Ильверморни, — продолжил он через мгновение, и его голос вновь зазвучал с вежливым интересом. — Признаюсь, я очень мало знаю об этой школе. Вам там нравилось? — О да, — мечтательно произнесла Гермиона. — Очень. Это лучшая школа волшебства в мире. — Рискну заметить, что это весьма субъективная оценка, мисс Смит. Гермиона рассмеялась.  — Разумеется. Полагаю, вы сейчас скажете мне, что — как его там? — Хогвартс — лучший? — И, не став дожидаться ответа, продолжила: — да, моя мама там училась, она мне все рассказала. Как садишься на табурет, а старая потрепанная шляпа объявляет, на какой факультет ты распределен. Простите, мистер Реддл, но это звучит немного… примитивно. Гермиона отвернулась и перевела взгляд на ряд серебряных инструментов, напоминавших ей стоматологические щипцы. — Зачарованные приспособления для извлечения чрезвычайно смертоносного яда из тел магических существ, — поспешно пояснил Реддл. — Красивые и почти неразрушимые инструменты, но если вы не собираетесь добывать, скажем, яд василиска, толку от них немного. — Возможно, я как раз собираюсь в ближайшее время добыть немного яда василиска, — пробормотала Гермиона. Она взяла один — небольшой тонкий нож — и покрутила его в пальцах. На мгновение ее посетила мысль, что, быть может, ей все-таки стоит сегодня что-нибудь купить. — Тогда вам стоит приобрести еще и повязку на глаза. Выражение лица Реддла оставалось безупречно невозмутимым. Гермиона усмехнулась. — Или ручного петуха, — сказала она, возвращая серебряный инструмент на место. Реддл предпочел это не комментировать. Вместо этого он снова перевел разговор на Гермиону. — Тогда как же распределяют в Ильверморни? — спросил он. — Раз идея со Шляпой кажется вам столь примитивной. — Процесс куда более интересный. В Ильверморни ты встаешь в центр Гордиева узла, выложенного на полу вестибюля. Там располагаются четыре статуи, символизирующие четыре факультета, и они реагируют, если хотят принять тебя на свой факультет: кристалл на лбу Рогатого Змея загорается, Вампус рычит, Пакваджи поднимает стрелу, а Громовая Птица расправляет крылья. — Какая же из статуй выбрала вас? Гермиона замерла и повернулась к Реддлу с легким оттенком пренебрежения на лице. — А вы любопытны, не так ли? Для простого продавца. Челюсть Реддла едва заметно напряглась, прежде чем он снова склонил голову, возвращаясь к роли услужливого, невинного сотрудника. — Приношу свои искренние извинения, — пробормотал он, опустив взгляд. Он играл смиренное раскаяние так убедительно, что Гермиона приняла бы этот спектакль за чистую монету, если бы не знала правды. Но она знала. — Все в порядке, — продолжила она. — Ильверморни удивителен. Так вышло, что я оказалась редким случаем. Меня хотел принять не один факультет, а целых три. Все, кроме Пакваджи. Видимо, мое сердце было недостаточно чистым, чтобы заинтересовать это крошечное создание. Слышали о них когда-нибудь? Пакваджи немного похожи на домовых эльфов… Впрочем, неважно. Гермиона небрежно махнула рукой, словно отметая значимость подобных существ. — Три других факультета хотели заполучить меня, и я смогла выбирать сама. Никакой шляпы, шепчущей на ухо, куда мне лучше пойти. В конечном счете решение оказалось только моим. Гермиона опустила взгляд на часы. — Ох, посмотрите-ка на время! Уже почти шесть! Боюсь, мне скоро придется уходить, у меня планы на ужин. — Если вы дадите мне хоть какое-то представление о том, какого рода предмет вы ищете, я мог бы подобрать для вас что-нибудь подходящее, — предложил Реддл. Гермиона заметила, как мистер Бэркс на другом конце лавки навострил уши. Его клиент уже ушел, и она была уверена, что он напряженно вслушивается в их беседу. — Что ж, я надеялась найти что-нибудь в качестве центрального украшения для нового обеденного стола моей тети. Такое огромное, пустое пространство, совершенно бессмысленное, но я не вижу здесь ничего, хотя бы отдаленно похожего на то, что я себе представляла. Я хотела чего-то красивого, а не смертоносного. — Гермиона вздохнула. — Признаюсь, я… разочарована. — Мы регулярно пополняем коллекцию новыми предметами, — сказал Реддл. — Возможно, у нас вскоре появится что-нибудь по вашему вкусу. Гермиона улыбнулась, но ничего не стала обещать. — Мне действительно пора, — ответила она вместо этого. — Вот. — Реддл извлек клочок пергамента прямо из воздуха. Если бы Гермиона не была так решительно настроена не давать ему произвести на себя впечатление, она, возможно, отреагировала бы на подобную демонстрацию невербальной и беспалочковой магии. — Моя визитка… просто на всякий случай. Он вложил пергамент ей в ладонь, и будь Гермиона любой другой ведьмой на свете, она, вероятно, растаяла бы перед этой ослепительной улыбкой. Реддл отказался от профессиональной сдержанности в пользу заигрывания. Но Гермиона знала, что все это пустое и ни одна из тактик на нее не подействует. — На случай, если я надумаю обзавестись инструментами для добычи яда василиска или приобрести таинственную проклятую шкатулку? — сухо спросила она, отдернув руку и не взяв карточку. Глаза Реддла расширились от удивления. Гермиона сомневалась, что Тома Реддла когда-либо отвергали — мужчина или женщина, в делах или во флирте. — Если я решу, что мне нужно нечто подобное, я ведь знаю, где вас найти, не так ли? Гермиона сделала шаг назад. — Было приятно с вами познакомиться, мистер Реддл, — сказала она, отворачиваясь от него к двери. Она уже потянулась к ручке, когда он снова заговорил. — А какой вы выбрали? Губы Гермионы дрогнули. Она обернулась и взглянула через плечо. Реддл стоял, все еще держа карточку в руке, а его лицо представляло собой непроницаемую безэмоциональную маску. — Если три факультета хотели принять вас и решение было за вами… то какой же вы в итоге выбрали, мисс Смит? Что-то изменилось в его голосе. Он полностью отбросил всякое притворство и теперь спрашивал из подлинного интереса, не имевшего никакого отношения к его работе. Ему было любопытно. Том Реддл хотел узнать это для себя. — …Если уж вам так хочется знать, мистер Реддл, — наконец ответила Гермиона, — я выбрала не тот факультет, что благоволит воинам и олицетворяет тело, и не тот, что благоволит ученым и ценит ум… а тот факультет, что представляет собой нечто самое могущественное и при этом наименее понятое. Она улыбнулась, когда Реддл склонил голову набок, ожидая объяснения. — Я говорю, конечно же, о душе. Гермионе даже не требовалась легилименция, чтобы увидеть, как в этих темных, словно бездонные туннели, глазах вспыхивает интерес. Ее улыбка стала шире. — Мне нравится считать себя искательницей приключений. Она склонила голову в знак прощания и накинула капюшон, вновь скрывая лицо в тенях. — Приятного вам вечера, мистер Реддл, — тихо сказала она. Ответа Гермиона ждать не стала. Она вышла. Колокольчик звякнул у нее за спиной, но его звон догнал ее, лишь когда она уже была на полпути от лавки. На улице совсем стемнело, и за то короткое время, что Гермиона провела в лавке, пошел снег. Снежинки мягко ложились ей на плечи, пока она шла. Гермиона ощущала, будто почти парит, — так кружилась голова от успеха и облегчения. В целом разговор прошел лучше, чем она ожидала. Если не считать той самой первой заминки в начале — она и правда не ожидала, что Реддл все еще будет носить кольцо, — она добилась всего, чего хотела. Если она достаточно хорошо сыграла свою роль, то очень скоро снова увидится с мистером Реддлом… хотя теперь это зависело от мистера Бэркса. Гермиона надеялась, что он поведет себя так, как она предполагала. Он был жадным человеком, предсказуемо жадным, и у нее не было оснований думать, что он поступит иначе. Ее план был официально приведен в действие. Гермиона будет ронять интригующие фразы, словно манящие крошки, ведя Тома Реддла все дальше и дальше по своей лживой тропе, пока он не отвлечется настолько, что споткнется… А когда споткнется, Гермиона позаботится о том, чтобы он больше не поднялся.