Blood and Gold | Кровь и золото

Гермиона заметила его раньше, чем ему хотелось бы. Притаившись возле лифтов в атриуме Министерства, он поглядывал на часы и притворялся, будто кого-то ждет. «Что ж, он и впрямь ждал кое-кого», — подумала Гермиона. Она прошла прямо мимо него быстрым шагом. Может, если двигаться достаточно проворно… — Эй… эй! Мисс Грейнджер! Гермиона мысленно застонала. — Мисс Грейнджер, у вас найдется минутка? Гермиона взглянула на этого мнимого незнакомца. Молодой человек, высокий, с темными глазами, но вот его волосы — они выдавали его с головой… — Нет, Малфой, у меня нет минутки. Гермиона на секунду насладилась его растерянным выражением лица и тем, как он оглянулся через плечо — не услышал ли кто-нибудь, как она назвала его по имени? — прежде чем продолжить путь к каминам. К счастью для Малфоя, атриум был пуст. Так обычно и бывало, когда Гермиона покидала Отдел тайн, — именно поэтому она уходила с работы в это время. — Подожди… постой! Вопреки здравому смыслу Гермиона остановилась. — Что тебе нужно? — Как ты так быстро меня узнала? — спросил он, торопливо нагоняя ее. Гермиона едва удержалась, чтобы не закатить глаза. — Ну, во-первых, ты уже в третий раз под действием Оборотного зелья пытаешься застать меня врасплох… — И что с того? Тебя ведь постоянно донимают случайные люди, разве нет? Гермиона сердито уставилась на Малфоя. — У тебя волосы начинают светлеть, — холодно ответила она. Драко Малфой моргнул и провел рукой по своей пятнистой, медленно меняющейся шевелюре. — Серьезно? Черт, и часа не прошло… Гермиона фыркнула. — Надо же, Малфой. Я в двенадцать лет сварила Оборотное зелье получше твоего. — Я свое не варил, — протянул Малфой. — Я его купил. — Тогда я впечатлена своими способностями еще больше. Гермиона развернулась и снова зашагала прочь. — Подожди! Просто… просто удели мне одну чертову минуту своего времени, Грейнджер! — С какой стати? — Гермиона продолжала идти, а плохо замаскированный Драко Малфой пристроился рядом. — Мне нечего тебе сказать. — Зато мне есть что сказать тебе, и я знаю, что тебе будет интересно это услышать. Гермиона настороженно покосилась на Малфоя. В этом фальшивом, временном облике он казался куда дружелюбнее, чем обычно. Она задумалась, чьи волосы он использовал. Мысль о том, что он, скорее всего, украл внешность какого-то маггла, изрядно ее позабавила. — Зачем ты вообще возишься с Оборотным зельем? Ты свободный человек. Можешь спокойно явиться в Министерство, если захочешь, никто тебя не остановит. — По той же причине, по которой ты каждый день уходишь после семи, а не в пять, как все остальные сотрудники, — ответил Малфой. Гермиона на мгновение оценила, как сильно он хотел поговорить с ней, — не поленился выяснить ее ненормированный рабочий график. — Потому что так я не рискую наткнуться на кого-нибудь. Люди смотрят на меня и видят лишь бывшего Пожирателя смерти, которому удалось легко отделаться. Все буравят меня взглядом и шепчутся за моей спиной, и это невыносимо. — Ну, ты и есть бывший Пожиратель смерти, которому удалось легко отделаться, — возразила Гермиона. — Радовался бы. Не вступись Гарри за тебя на суде, ты бы, наверное, сейчас сидел в Азкабане. Лицо Малфоя окаменело. Внезапно он стал куда больше похож на настоящего себя, несмотря на личину. — Теперь, значит, за Поттера заступаешься? — разозлился Малфой. Очевидно, он не питал ни благодарности, ни восхищения по отношению к Гарри за то, что тот сделал все, чтобы защитить Малфоя в суде. Если уж на то пошло, казалось, это лишь заставило Малфоя еще сильнее ненавидеть своего школьного врага. Гермиона подумала, что в какой-то мере понимает причину. Дело было не столько в том, что Малфой ненавидел именно Гарри, сколько в том, что он в целом был озлоблен из-за того, как сложилась его жизнь. Из-за того, что его, по сути, вынудили стать Пожирателем смерти, что воспитывали в убеждении, будто те, кто не являются чистокровными, — отбросы общества… Было очевидно, что Малфой до сих пор борется со своими предрассудками. Зная его семью, Гермиона не могла целиком и полностью винить Драко за этот внутренний диссонанс. И все же это не давало ему права презирать Гарри, который не сделал ничего дурного, — наоборот, только помог Малфою. — Гарри — мой друг, — сказала она. — Конечно, я за него заступаюсь. — Так вот как? Он твой друг? — Глаза Малфоя чуть посветлели, темно-карий цвет превращался в стальной серый. — Скажи-ка, Грейнджер, он сам сообщил тебе о своей помолвке с этой девчонкой Уизли, или ты узнала об этом, как и весь остальной мир, из «Пророка»? Гермиона застыла, стиснув зубы. — Так я и думал, — ухмыльнулся Малфой. — Забавно, обычно друзья обсуждают друг с другом подобные вещи. Видимо, он не удосужился пригласить тебя выпить или хотя бы прислать сову, раз был так занят своей новой невестой и своим лучшим другом, Р… — Отвали, Малфой. Гермиона снова было зашагала прочь, но Малфой схватил ее за запястье. — Подожди, я не… Гермиона выхватила палочку и вонзила ее кончик Малфою в горло. Он скосил глаза, опуская взгляд, и выпустил руку Гермионы. Она была рада тому, что атриум пуст. — Чего ты не? Малфой медленно поднял взгляд к ее лицу и, вместо того чтобы потянуться за собственной палочкой, развел руки в стороны. — Я не хотел поднимать эту тему. Просто… я тебя понимаю. Я знаю, каково это, понимаешь? Когда тебя постоянно вот так очерняют. Рита Скитер повеселилась от души, втаптывая твое имя в грязь. Она просто ждала, когда что-нибудь случится, чтобы найти способ отделить тебя от Золотого трио и снова выставить тебя лживой, скандальной ведьмой. Она превратила тебя в изгоя… Я знаю, каково это. Гермиона приподняла бровь. — И что с того? Ищешь, с кем бы вместе предаваться жалости к себе? Извини, но мне это неинтересно. — Ты же знаешь, что я не этого хочу, — резко бросил Малфой. — Мне нужна твоя помощь. Я хочу все изменить. — Он сделал паузу, снова оглянувшись через плечо. — Я же говорил тебе, у меня есть единственный настоящий м… — У тебя не должно его быть, — мгновенно перебила его Гермиона. — Это абсолютно противозаконно, и я не хочу иметь к этому никакого отношения. Между прочим, я могла бы сдать тебя. И тогда даже Гарри не смог бы тебя спасти. — Но ты этого не сделала, — заметил Малфой. — Ты могла бы, но не выдала меня, потому что тебе самой интересно, потому что ты знаешь — в том, что я говорю, есть здравое зерно. Мы могли бы это сделать. Мы могли бы изменить ход времени. — Нет, не могли бы, — возразила Гермиона. — Нельзя отправиться так далеко в прошлое без необратимого вреда для тела. Элоиза Минтамбл пыталась вернуться в… — В 1402 год, да, я знаю. Она застряла там на пять дней, а потом умерла, когда ее вернули в настоящее. Малфоя явно раздражало то, насколько удивленной, должно быть, выглядела Гермиона. — Да-да, я изучил этот вопрос весьма тщательно. Не ты одна умеешь рыться в книгах. Но ты не Элоиза Минтамбл, ты Гермиона Грейнджер, вундеркинд и самая умная ведьма своего поколения. С твоими мозгами, с моими средствами и инстинктом самосохранения мы и вправду могли бы это провернуть. Гермиона ошеломленно уставилась на него, слегка позабавленная. — Я оглохла, или Драко Малфой сделал мне комплимент? — Теперь я другой человек, — сухо ответил он. Губы Гермионы дрогнули — он сказал ровно то же самое на своем суде, хотя тогда это прозвучало куда убедительнее. — Как бы то ни было, мне это все равно неинтересно. Путешествия во времени слишком опасны… и незаконны. Она снова двинулась вперед и наконец добралась до каминов. — Просто… просто обдумай это, — повторил Малфой, встав прямо перед камином. — Мы приготовим стабилизирующее зелье, всего на несколько минут отправимся назад в прошлое и… устраним проблему, прежде чем она сможет… прежде чем она сможет, ну, ты понимаешь. Стать настоящей проблемой. Гермиона не знала, смеяться ей или нет. — …Ты серьезно? — Более чем. — Глаза Малфоя, теперь почти полностью серые, скользнули к ее предплечью. — Когда-нибудь представляла себе мир, где у тебя нет на руке шрама, — того самого, из-за которого невозможно похоронить призраков своего прошлого? А я представлял. Он приподнял рукав, обнажив едва заметные очертания Темной метки, которая начинала проступать. Оборотное зелье почти полностью выветрилось. Гермиона на мгновение замолчала. Правда заключалась в том, что, конечно, она об этом думала, — с тех самых пор, как Драко Малфой впервые подкараулил ее после работы, пытаясь соблазнить нелегальным настоящим маховиком времени, она не могла перестать размышлять об этом… Что, если бы она могла вернуться и спасти всех, кто погиб, не допустить начала второй войны… И ведь она знала, что Дамблдор передал свой старый Омут памяти Отделу тайн. Гермиона могла бы досконально изучить прошлое Тома Реддла, убедиться, что полностью готова… Гермиона покачала головой. Подобные мысли были чрезвычайно опасны. Не более чем фантазии. И все же на лице Малфоя отражалась искренняя надежда. Гермиона вздохнула. — Я подумаю, — сказала она, хотя вовсе не собиралась относиться к его предложению всерьез. Она готова была воспользоваться любым предлогом, лишь бы Малфой перестал донимать ее, забивая ей голову несбыточными мечтами о жизни, на которую ни один из них не мог и надеяться. — Но пока я думаю, ты должен оставить меня в покое, договорились? — Договорились, — согласился Малфой. — Я не буду беспокоить тебя целую неделю. Гермиона закатила глаза и зачерпнула горсть летучего пороха. — В следующий раз раздобудь Оборотное зелье получше, — посоветовала она устало. Затем бросила порох в камин, где тут же вспыхнуло зеленое пламя. — А еще лучше, — добавила она перед самым уходом, — …будь самим собой.

***

Гермиона опасалась, что начинает привыкать к роскоши. Хепзиба, без сомнения, жила на широкую ногу и нисколько не стеснялась тратить столько золота, сколько ей вздумается, на все, что приглянется. Когда Хепзиба Смит ходила по магазинам, она делала это с размахом. Они с Гермионой посещали самые дорогие волшебные лавки одежды в Лондоне, шикарные бутики, которые, Гермиона была почти уверена, в ее время уже не существовали. Они примеряли платья всех фасонов, и хотя Гермиона была не из тех, кто любит скупать наряды, энтузиазм Хепзибы был заразительным. Гермиона даже не возражала против того, что ее «тетушка» с удовольствием раз за разом наряжала ее, как куклу, а продавщицы охотно ей в этом помогали. — Это очень модный фасон, — сказала ведьма-модистка, которая обслуживала их вот уже час. Мадам Хопкинс выглядела как постаревшая и менее блистательная версия Хепзибы. — Черный атлас, облегающий крой, очень выгодно подчеркивает фигуру… — Черный! Никакого черного, я устала от него, — заявила Хепзиба, которая уже выбрала платье для себя. Как ни странно, выбранное ею платье было черным. — Я хочу видеть свою племянницу яркой. Ах, найдите-ка нам что-нибудь желтое. Мы могли бы явиться на бал в цветах Хаффлпаффа! Гермиона рассмеялась. — Ваша гордость наследием предков достойна восхищения, тетушка, — сказала она. — Так и должно быть! — Хм… не знаю, есть ли у нас что-нибудь желтое… — Мадам Хопкинс поджала губы. — Полагаю, мы могли бы наложить чары, меняющие цвет… — Боже упаси, нет. Это всегда ужасно бросается в глаза, даже самые искусные чары, — брезгливо отозвалась Хепзиба. Хозяйка лавки поклонилась. — Да, конечно, мисс Смит… Что ж, а как насчет золотого? — О, золотой подошел бы превосходно. Покажите. Модистка ушла в заднюю комнату, прихватив с собой отвергнутое черное платье. — Просто пройдите в примерочную, дорогая, а я вам его принесу, — бросила она через плечо. Гермиона послушалась. Несколько мгновений спустя в примерочную, где она ждала, вплыло длинное золотое платье. Даже без примерки Гермиона сразу поняла, что без этого платья отсюда не уйдет. Оно было длинным, сшитым из мерцающего шелка. Талию украшал сплетенный из кружева затейливый узор из бело-золотых роз, и во всем платье ощущалась струящаяся легкость, наводившая на мысли о Древней Греции. Оно было прекрасно. Когда Гермиона робко вышла из примерочной, то поняла, что ее фальшивая тетя и модистка разделяют ее чувства. — Гермиона, — восторженно выдохнула Хепзиба. — Ты выглядишь обворожительно… Подойди же! Встань вот здесь, перед зеркалами! Модистка отступила в сторону. — Не буду вам мешать, — сказала она, явно радуясь, что через пару минут наверняка совершит продажу. Гермиона позволила Хепзибе снова подвести себя к возвышению, вокруг которого парило несколько зеркал в полный рост. — О, так гораздо лучше, — восторгалась та, расправляя ткань вокруг ног Гермионы. — Ты слишком особенная для черного. На таких приемах все носят черное — маленькие черные платьица, куда ни глянь! А вот это, золотое… да ты просто сияешь в нем! Гермиона ухмыльнулась, слегка покраснев от чрезмерных восторгов Хепзибы. — Но ведь себе вы выбрали черное платье, тетушка, — заметила она. — Ах, мне достаточно будет подобрать аксессуары, чтобы выделиться. Мне так больше нравится — но ты! Я уверена, что тебе вообще не стоит надевать ничего больше, разве что… О, знаешь, что тебе нужно сделать? Заплести волосы в косы, сделать высокую прическу и украсить ее цветами. Золотыми розами, под стать узору кружева вот здесь. — Она улыбнулась и провела пальцами по цветам на талии Гермионы, глядя на нее с нежностью. — Ты будешь выглядеть как современная богиня. Как Афродита. — Афродита? — с любопытством переспросила Гермиона. — Хм… Думаю, я бы предпочла быть современной Персефоной. — Персефоной? — Хепзиба продолжала разглаживать ткань золотого платья. — Зачем тебе быть Персефоной? Разве не ее похитил Аид и утащил в подземное царство, заставил выйти за него замуж против ее воли и все такое? — В более популярных версиях этой истории — да, Персефону похитили, а некоторые даже говорят, что ее изнасиловали, — согласилась Гермиона. — Но это, скорее всего, не первоначальное предание. В некоторых более древних версиях остается под вопросом, действительно ли ее увели туда силой или же она сама позволила Аиду забрать себя. В конце концов, она ведь и сама была богиней. Так или иначе, она оказалась в подземном царстве, но Аид вовсе не был тем злодеем-правителем, каким его многие считают… а Персефона была кем угодно, только не несчастной девой в беде. Ей нравилось подземное царство. Она хотела остаться и быть рядом с богом смерти, пусть даже в то же самое время тосковала по земному миру… Гермиона перекинула свои длинные, прямые волосы через плечо, представляя, как они могли бы выглядеть, если бы были убраны наверх и не мешались. — А когда она стала царицей, что ж… Аид, может, и носил корону, объявив себя верховным правителем подземного царства, но боялись все именно Персефону. На мгновение Хепзиба растерялась, а затем слегка улыбнулась и покачала головой. — Думаю, ты чересчур много читаешь, дорогуша, — заметила она.

***

Вечером накануне гала-приема Гермиона и Хепзиба совершали свой обычный ритуал — пили травяной чай перед сном. Погода стояла на удивление теплая для начала февраля, и потому они решили посидеть на балконе в спальне Гермионы. Волшебные сосуды, наполненные синим колдовским огнем, освещали пространство вокруг и согревали их. Чай в дымящейся кружке Гермионы приятно грел ладони. Она волновалась из-за завтрашнего дня. Ей предстояло впервые посетить изысканное светское собрание вместе с другими богатыми, влиятельными волшебными семьями. Хепзиба объяснила, что там будут репортеры из «Ежедневного пророка», «Ведьмополитена» и других изданий. Будут фотокамеры, и, если повезет, Гермиона с Хепзибой могут попасть в газету. Гермиона задумалась, будет ли там Том Реддл. Отчасти она склонялась к тому, что это вполне вероятно, — все-таки это волшебное мероприятие, на которое наверняка явятся некоторые представители самых именитых чистокровных семейств, но отчасти сомневалась. В конце концов, это был аукцион произведений искусства. Станет ли Том Реддл утруждать себя посещением какого-то мероприятия, весь смысл которого — собрать деньги для художников? Разумеется, никто не ходил на подобные вечера с исключительно благими намерениями. Заявляемая цель всегда была благородной и достойной, но на деле все приходили, чтобы их заметили нужные люди и чтобы их увидели в обществе нужных людей, а также чтобы завести связи. Именно этим и занимался Том Реддл в данный период своей жизни. Он еще не был широко известным Темным Лордом. Его власть сейчас зависела от богатых чистокровных последователей, которыми он обзавелся еще в школе… Шанс, что Реддл явится, был велик, но наверняка Гермиона знать не могла. Так или иначе, она была уверена, что некоторые из влиятельных соратников Реддла там окажутся… а значит, ей будет чем заняться. Любуясь видом с балкона, Гермиона сделала глоток чая, прежде чем наконец заговорить. — Итак, полагаю, завтра мы аппарируем на этот гала-прием? Или воспользуемся каминной сетью? Гермиона думала, что задает невинный вопрос, но Хепзиба тут же возмутилась. — Аппарировать? Каминная сеть? — Когда Гермиона озадаченно посмотрела на Хепзибу, та покачала головой и пояснила: — Что, и упустить возможность блеснуть? Ни за что! Наше появление, разумеется, произведет впечатление. — Она опустила чашку, чтобы Хоуки могла ее наполнить. — Сама увидишь, — туманно продолжила Хепзиба. — Поверь мне, ты будешь в восторге.

*** 

Лимузин. Он подъехал к особняку Смитов без четверти семь — черный, глянцевый и, по мнению Гермионы, весьма старомодный. Поначалу Гермиона была ошеломлена, даже сбита с толку тем, что они отправятся на волшебное мероприятие на маггловском виде транспорта, но затем все стало на свои места. Несмотря на то что ведьмы и волшебники часто свысока смотрели на маггловские технологии, эта общая неприязнь почему-то не распространялась на поезда и автомобили. Волшебники не только ценили их, но и постоянно создавали собственные, превосходно зачарованные их версии. «Какое лицемерие», — подумала Гермиона, ухмыляясь. Хотя она и не могла отрицать, что они с Хепзибой смотрелись в лимузине вполне уместно. Их макияж был безупречен, платья — элегантны, а прически — безукоризненны. Гермиона последовала совету Хепзибы, позволив парикмахеру украсить свою сложную высокую прическу множеством маленьких золотых роз, вплетенных в косы. Смотрелось великолепно, и Гермиона вновь поразилась тому, как сильно влияет такая простая вещь, как укладка, не только на внешность, но и на уверенность в себе. Единственное, что тревожило Гермиону, — это проблема с палочкой. На платье не было карманов, и потому она сказала Хепзибе, что хочет взять сумочку с единственной целью — спрятать туда палочку. — Свою палочку? — спросила Хепзиба. — Гермиона, дорогая, у тебя нет причин брать палочку на подобные мероприятия. Нас пригласили, нас без проблем проводят внутрь — кроме того, это нарушает своего рода негласный светский этикет. Принести палочку на гала-прием с усиленной охраной и целым штатом прислуги — все равно что явиться в оперу с ножом. Оставь ее здесь. Что ж, Гермиона скорее бы выпила яд василиска, чем потенциально оказалась без палочки под рукой поблизости от Тома Реддла. Она смастерила себе подвязку из обрывка ткани, закрепила ее на бедре, зачаровала заклинанием против соскальзывания и засунула туда палочку. Платье полностью ее скрывало, но, если бы Гермионе она понадобилась, добраться до нее было легко. …Сообщать об этом Хепзибе было необязательно. Гермиона невинно улыбнулась ей, когда их водитель вышел, чтобы открыть для них дверцу автомобиля. Им оказался невысокий, толстый старый волшебник с пышными усами. — Мисс Смит и мисс Смит, — произнес он, склонив голову в знак приветствия. Затем открыл заднюю дверцу, и у Гермионы отвисла челюсть. Настоящая роскошь. Лимузин был зачарован так, чтобы изнутри быть гораздо просторнее. Что было, по правде говоря, нелепо, ведь лимузины и без того вместительны. Внутри парили летающие огоньки, похожие на уменьшенные версии фей, отчего казалось, будто в салоне автомобиля уместился целый небосвод. Огоньки освещали кожаные сиденья и заставляли пока еще пустые бокалы для шампанского, стоявшие на подлокотнике, ослепительно сиять. — Ну, как тебе? — спросила Хепзиба, явно наслаждаясь выражением лица Гермионы. Гермиона взяла себя в руки. Предполагалось, что она должна быть хоть немного привычной ко всей этой роскоши, пусть даже она и стремилась создать впечатление, будто ее выдуманная мать не разделяла склонности Хепзибы к роскоши и великолепию. — По-моему, это прелестно, — ответила она. — Лишь вполовину прелестнее нас самих, — отозвалась Хепзиба, жестом приглашая Гермиону забраться внутрь первой. Водитель закрыл за ними дверцу, и тотчас же из бокового отделения выпрыгнула бутылка шампанского и наполнила два пустых бокала. Те влетели в протянутые ладони Гермионы и Хепзибы. — И если ты считаешь, что это великолепно, — произнесла Хепзиба, чокаясь своим бокалом с бокалом Гермионы, — то подожди, пока мы доберемся до приема. Шампанское было легким и сладким. Гермиона со смутным недовольством отметила, что и сама ощущает точно такое же искрящееся возбуждение.