banned

Дубай встретил их огнями и жарой. Даже поздним вечером, когда они вышли из аэропорта, воздух был густым и тёплым, пах морем и чем-то сладким — то ли специями, то ли цветами. Тэхён, всё ещё сонный после перелёта, прижался к плечу Чонгука, пока они ждали такси. — Тут красиво, — пробормотал он, глядя на небоскрёбы, уходящие в небо. — Как в кино. — Это только начало, — Чонгук поцеловал его в висок. — Я забронировал номер с видом на Бурдж-Халифу. — Конечно, забронировал, — Тэхён усмехнулся. — Ты же у меня всё продумываешь. — Это мой главный недостаток. — Нет, это твоё главное достоинство. Я уже говорил. Номер оказался роскошным: панорамные окна, огромная кровать, ванная с мраморными стенами и видом на город. Тэхён, забыв про усталость, бросился к окну и замер, прижав ладони к стеклу. — Чонгук, посмотри! Это невероятно! Альфа подошёл сзади, обнял его и положил подбородок на плечо. — Ты невероятный, — сказал он тихо. — А это просто город. Тэхён развернулся в его руках и поцеловал — медленно, благодарно, чувствуя, как внутри разливается тепло. — Спасибо, что привёз меня сюда. Я никогда этого не забуду. Первые дни они просто отдыхали. Спали до полудня, завтракали на террасе с видом на Персидский залив, гуляли по старому городу, где Чонгук торговался за специи на рынке, а Тэхён смеялся и фотографировал всё подряд. Одно из фото — их тени на песке, сплетённые руки — попало в Instagram с подписью: «Там, где тепло. 🤍» Чимин отреагировал первым: «ВЫ ТАМ ЧТО, МЕДОВЫЙ МЕСЯЦ УСТРОИЛИ???» Тэхён ответил: «Почти 😌» На четвёртый день Чонгук объявил: — Сегодня особенный вечер. Надень что-нибудь красивое. — У меня всё красивое, — Тэхён прищурился. — Что ты задумал? — Увидишь. Они поехали за город, в пустыню. Там, среди барханов, был разбит частный лагерь: шатёр, свечи, низкий столик с ужином и живая музыка — где-то вдалеке играл саксофон. Тэхён вышел из машины и замер. — Чонгук... Это всё для нас? — Для тебя, — альфа взял его за руку и повёл к шатру. Они ужинали под звёздами, говорили о прошлом и будущем, смеялись над тем, как Тэхён в детстве боялся верблюдов в зоопарке, а Чонгук тогда носил его на руках через весь парк. Когда саксофон затих, Чонгук вдруг встал и опустился на одно колено прямо в песок. Тэхён перестал дышать. — Тэхён-а, — голос альфы дрогнул. — Я знаю тебя с того дня, когда ты появился на свет. Я держал тебя на руках, когда тебе было три дня. Я видел, как ты рос, как стал самым важным человеком в моей жизни. Я ждал тебя четыре года. И теперь я хочу быть с тобой всю оставшуюся жизнь. Выходи за меня. Он достал из кармана маленькую бархатную коробочку и открыл её. Внутри лежало кольцо — тонкое, серебряное, с небольшим бриллиантом, который ловил свет свечей и рассыпал его на сотни искр. Тэхён зажал рот ладонью. Слёзы потекли по щекам, и он даже не пытался их остановить. — Да, — выдохнул он. — Да, конечно, да! Чонгук надел кольцо на его палец, встал и поцеловал его — долго, нежно, с облегчением и бесконечной любовью. Где-то вдалеке снова заиграл саксофон, и Тэхён подумал, что это самый счастливый момент в его жизни. Они вернулись в отель поздно ночью, но никто не хотел спать. Чонгук подхватил Тэхёна на руки и понёс в спальню, целуя на ходу. Одежда летела на пол, шёпот и стоны смешивались с шумом кондиционера. В ту ночь они не думали ни о чём — только друг о друге. Тэхён выгибался под Чонгуком, царапал его спину, шептал «люблю» снова и снова, а когда альфа кончил в него, прижался крепче и заснул в его объятиях. Они не знали, что именно в эту ночь всё и случилось. --- Остаток отпуска прошёл как в тумане счастья. Они гуляли по пляжу, катались на верблюдах (Тэхён уже не боялся, но всё равно вцеплялся в Чонгука), фотографировались на фоне Бурдж-Халифы. Тэхён выложил фото их рук с кольцом на фоне заката. Подпись: «Самое лучшее «да» в моей жизни. 🤍» Комментарии посыпались мгновенно. Чимин: «Я РЫДАЮ!!! ПОЗДРАВЛЯЮ!!!» Сокджин: «Наконец-то! Жду внуков!» Намджун: «Если потеряешь кольцо, не покупай новое — это фамильное». Тэхён смеялся, читая их, а Чонгук сидел рядом и смотрел на него с той самой улыбкой, от которой у омеги всегда теплело внутри. --- Они вернулись в Сеул загорелые, счастливые и немного уставшие. Ёнтан, увидев их на пороге родительского дома, заскулил от радости и бросился облизывать Тэхёна, будто они расстались на год. Сокджин стоял рядом и умилялся, а Намджун, как всегда, хлопнул Чонгука по плечу и спросил, хорошо ли тот заботился о его сыне. — Он даже кепку носил, — отрапортовал Чонгук. — Почти всегда. — Почти? — Намджун прищурился. — Ну, пару раз снимал, когда фотографировался. Но я напоминал. Тэхён закатил глаза, но улыбнулся. Дома их ждал привычный уют: диван, Ёнтан, кружка какао и тёплые объятия. Казалось, жизнь вошла в спокойное русло. Но через неделю Тэхён проснулся с тошнотой. Он едва добежал до ванной, и его вывернуло. Чонгук, услышав звуки, тут же оказался рядом, придерживая за плечи. — Тихо, малыш, тихо, — шептал он, подавая полотенце. — Наверное, что-то съел вчера. — Наверное, — слабо ответил Тэхён. На следующий день тошнота повторилась. И через день. Тэхён старался не думать о плохом, но когда в четвёртый раз его вывернуло от одного запаха кофе, он понял: пора купить тест. Чонгук был на работе. Тэхён сходил в аптеку, вернулся домой, заперся в ванной и дрожащими руками сделал тест. Две минуты ожидания показались вечностью. Две полоски. Он смотрел на них и не мог поверить. Сердце колотилось где-то в ушах. Беременность. Сейчас. Когда они только начали планировать свадьбу, когда он ещё даже не приступил к учёбе, когда всё только-только наладилось. Он сел на край ванны и разрыдался. Чонгук вернулся через час. Открыл дверь, позвал Тэхёна, но ответа не было. Он нашёл его в спальне — тот сидел на кровати, обхватив колени руками, с красными от слёз глазами. На тумбочке лежал тест. Чонгук медленно подошёл, взял тест, посмотрел на две полоски. Потом перевёл взгляд на Тэхёна. — Малыш... — Я всё испортил, — всхлипнул Тэхён. — Университет, стажировка, свадьба... Я только начал жить, а теперь... Я не смогу учиться, я не смогу работать, я буду просто сидеть дома и... и... Чонгук сел рядом и обнял его, прижимая к груди. — Тихо, тихо, — он гладил его по волосам, по спине. — Ты ничего не испортил. Ты слышишь меня? Ничего. — Но универ... Я так хотел учиться... — Будешь, — Чонгук отстранился и взял его лицо в ладони. — Переведёшься на заочное. Будешь приезжать на сессии, сдавать экзамены. Это не конец, Тэхён-а. Это просто другой путь. Тэхён шмыгнул носом. — Ты правда так думаешь? — Я знаю, — Чонгук поцеловал его в лоб. — И я буду рядом. Каждый день. Мы справимся. У нас будет малыш, Тэхён-а. Наш омега. Ты помнишь, я говорил про имя? — Чон Ханыль, — прошептал Тэхён. — Да. Небо. Наше небо. Тэхён уткнулся в его плечо и заплакал снова, но теперь это были слёзы облегчения. Чонгук держал его, гладил по спине и шептал что-то успокаивающее. Через час, когда Тэхён немного успокоился, Чонгук сделал ему чай и укутал в плед. Ёнтан забрался на колени и ткнулся мокрым носом в ладонь. — Вот видишь, — Чонгук улыбнулся. — Даже он тебя поддерживает. Тэхён слабо улыбнулся и погладил щенка. — Я боюсь, — признался он. — А вдруг я буду плохим... ну, тем, кто носит ребёнка? — Ты будешь лучшим, — Чонгук сел рядом и взял его за руку. — У тебя столько любви внутри, Тэхён-а. Ты даже не представляешь. И я буду рядом. Всегда. — Обещаешь? — Обещаю. На следующий день Тэхён позвонил в университет. Разговор был коротким, но его заверили, что перевод на заочное отделение возможен и никаких проблем не возникнет. Тэхён положил трубку и выдохнул. — Всё получится, — сказал он сам себе. — Всё получится. Вечером Чонгук пришёл с работы с огромным букетом белых пионов. — Это зачем? — Тэхён удивлённо принял цветы. — Просто так, — Чонгук поцеловал его в щёку. — Потому что ты у меня самый смелый и самый любимый. Тэхён уткнулся носом в цветы и улыбнулся. — Я люблю тебя, Чонгук-а. — Я тоже тебя люблю, малыш. И нашего маленького. Они стояли в прихожей, обнявшись, а Ёнтан крутился у ног, размахивая хвостом. Впереди было много неизвестного, но одно Тэхён знал точно: с Чонгуком он справится со всем.