Приключения Ёрики

Школьный коридор напоминал растревоженный улей, где гул сотен голосов сливался в единый, давящий на виски шум. Воздух был пропитан запахом мела, дешевого антисептика и пота — типичная атмосфера учебного заведения, которую Ерики искренне презирала. Учителя с поджатыми губами и серыми от усталости лицами сновали мимо, их взгляды прожигали дыры в учениках, будто каждый подросток здесь был личным оскорблением их педагогической карьере. Ерики глубоко вздохнула, настраиваясь на очередной день борьбы с системой, и шагнула за тяжелую входную дверь. Но стоило ей пересечь порог, как пространство перед ней внезапно сузилось. Прямо в тени дверного проема, словно ожившее проклятие, выросла долговязая фигура. Реакция была мгновенной. Страх, смешанный с чистым адреналином, выплеснулся в резком движении. Кулак Ерики с глухим звуком впечатался в чью-то скулу. — Твою мать! — вскрикнула она, отскакивая назад. Сердце колотилось о ребра, как пойманная птица. — Ты совсем ненормальный?! Перед ней стоял Шуджи Ханма. Его высокая, слегка сутулая фигура перекрывала свет, а на лице играла та самая безумная ухмылка, от которой по коже пробегал холодок. Он медленно поднял руку и помассировал ушибленное место, слегка наклонив голову набок. Его глаза  блеснули чем-то недобрым. — Ауч... А это было больно, — протянул он своим тягучим, насмешливым голосом. В его интонации не было обиды — скорее странное, пугающее удовлетворение. Ерики нахмурилась, чувствуя, как страх сменяется обжигающим раздражением. Она знала, что такие, как Ханма, не караулят у входа просто ради забавы (хотя с него бы сталось). — Тебе что-то надо. Ты бы просто так не стал пугать, а тем более меня. Что-то произошло? Ханма облокотился о стену, его длинные пальцы с татуировками «Преступление» и «Наказание» нервно подергивались. — Ты же меня спрашивала про Кисаки, да? — Он прищурился, ловя каждое изменение в её лице. Девушка мгновенно подобралась. Тема Кисаки была для неё открытой раной, вечно ноющим нервом. — Да. И что он ответил? — Она сделала шаг навстречу, игнорируя то, что Ханма был почти на голову выше. — Сказал, что никакого долга не было. Мир на мгновение замер. Ерики почувствовала, как внутри всё вскипает. Злость была такой острой, что на секунду перехватило дыхание. — В каком смысле «не было»?! — прошипела она. — А вот так. Он так сказал, — Ханма пожал плечами, его голос звучал пугающе обыденно. — Я не верю. Он отлично всё помнит! Этот подонок просто решил поиграть в амнезию? — Ерики сжала кулаки так сильно, что костяшки побелели. Ханма склонился к ней, его лицо оказалось в опасной близости. Запах сигаретного дыма и чего-то холодного, металлического окутал её. — А что за долг? — вкрадчиво спросил он. — Что такого он мог задолжать тебе, маленькая злюка? — Какой долг должен быть, идиот?! Конечно, деньги! — огрызнулась она, стараясь не выдать дрожь в голосе. — Эй, а что ты такая грубая? — Ханма ухмыльнулся, и в этой улыбке было больше угрозы, чем в ином оскале. Атмосфера вокруг них сгустилась. Школьный шум словно отошел на задний план, превратившись в неразборчивый белый шум. Остались только они двое в холодном полумраке вестибюля. Ерики буквально кожей чувствовала исходящую от него ауру хаоса. Ханма же откровенно наслаждался её негодованием. В его голове, словно шестеренки в ржавом механизме, задвигались мысли. Кисаки всегда искал инструменты, а Ерики... Ерики была не просто инструментом. Она была заряженным пистолетом, который оставалось только направить в нужную сторону. «Если использовать её ярость, — думал Ханма, — можно провернуть такое, от чего даже у Кисаки поползут мурашки». — А не хочешь, чтобы я тебе «помог»? — предложил он, растягивая слова. Ерики перебила его прежде, чем он успел развить мысль: — Мне помощь не нужна, тем более от тебя. Я сама разберусь. С Кисаки, с долгом и со всем этим дерьмом. — Ах, сильная и независимая, да? — Ханма издал короткий лающий смешок. — А ты любишь языком чесать, да? — парировала она, направляясь к лестнице. — Вау, как догадалась? — дразнил он ей в спину, его голос эхом разносился по коридору, заставляя случайных учеников в страхе вжиматься в стены. Учебный день тянулся вечность. Каждая минута была пропитана ожиданием и нарастающей тревогой. Когда прозвенел последний звонок, Ерики буквально вылетела из здания, мечтая только об одном — оказаться дома, в тишине. Но стоило ей отойти от ворот, как знакомая тень снова упала на асфальт. — Не хочешь, я провожу? — Ханма возник из ниоткуда, шагая в такт её быстрым шагам. — Нет. — Ну почему? Улицы нынче небезопасны, — он сложил руки за головой, выглядя совершенно расслабленным, но его глаза постоянно сканировали местность. — Потому. Заколебал, честно. Отвали от меня, Ханма. — Теперь точно не отвалю, — весело отозвался он. Он шел за ней, как безмолвный, долговязый призрак. Ерики чувствовала его присутствие спиной. Это было не просто преследование — это была психологическая пытка. Ханма преследовал свою цель: выведать, где она живет, прощупать её слабые места, довести до точки кипения. Он хотел увидеть, что скрывается за этой маской ярости. — Иди домой, нехрен за мной как щенок идти! — выкрикнула она, резко остановившись. — Ну некрасиво даму оставлять одну в такой час, — он театрально приложил руку к сердцу. Ерики шла вперед, стискивая зубы так, что челюсть начало сводить судорогой. Она видела, как он забавляется, как его заводит её бессилие. Ханма чувствовал, что она на пределе. Это было похоже на игру с огнем в комнате, залитой бензином. — Оу-у-у, так ты злишься... — начал он, наклоняясь к её уху. Договорить он не успел. Ерики развернулась  и вложила всю свою злость, всё накопленное за день напряжение в один короткий удар. Кулак врезался ему прямо в переносицу. Ханма отшатнулся. Из его носа тонкой струйкой потекла кровь, окрашивая губы в ярко-алый цвет. Воздух между ними, казалось, зазвенел от напряжения. Ерики замерла, тяжело дыша. Она знала, что слабее его,но знала, что оно может выдержать, хоть она на сорок процентов слабее Ханма, но удары думаю смогла выдержать. Но так же парень мог размазать её по асфальту одной рукой, если захочет. Но она не могла больше терпеть. Ханма медленно поднял руку, коснулся носа и посмотрел на свои пальцы, испачканные красным. В его глазах не было ярости. Там вспыхнул фанатичный, почти болезненный восторг. — ...Вот это удар, — прошептал он, и его ухмылка стала шире, обнажая зубы. Ерики ожидала ответного удара, ожидала, что он сорвется. Но Ханма сделал нечто более странное. Он подошел ближе, бесцеремонно положил тяжелую руку ей на плечо и навалился всем весом, будто они были старыми друзьями. — Не думал, что девочки могут так сильно бить! Ты меня прямо удивила, крошка. — Руки свои убрал! — Ерики со всей силы оттолкнула его конечность. Её трясло, но не от страха, а от отвращения. — Какая ты злая, — пропел он, даже не пытаясь снова приблизиться, но и не отставая. Он всё-таки довел её до самого дома. Когда Ерики подошла к своему подъезду, она даже не обернулась. Она захлопнула дверь, чувствуя, как внутри всё сжимается от неприятного предчувствия. Ханма остался стоять на тротуаре. Он слизнул кровь с губы, глядя на темные окна её квартиры. В его голове план уже обретал четкие контуры. Он должен рассказать об этом Кисаки. Эта девчонка была идеальным хаосом, который они могли направить против своих врагов. Но было и что-то еще. Что-то в её взгляде, когда она его ударила... что-то дикое и надломленное. Ханма зловеще ухмыльнулся, поправляя воротник. Ему чертовски нравилось играть с этим огнем.