Приключения Ёрики

В пустом классе пахло пылью и безнадегой. Я сидел за партой, уставившись в одну точку, и чувствовал, как на моих плечах грузом в несколько тонн оседают слова Майки. — «Верни Баджи из Вальхаллы. Если облажаешься — убью». Я сглотнул. Майки не шутит. Когда он улыбается, это еще куда ни шло, но когда его глаза становятся пустыми, как два черных омута… В такие моменты веришь, что твоя жизнь стоит не дороже банки из-под газировки. — М-да-а-а… — протянул я, чувствуя, как ладони становятся влажными. — Ну и влип же я. Снова. Тишину кабинета разорвал грохот. Дверь буквально слетела с петель (ну, почти), и в проеме показались мои верные идиоты. Макото, Аккун, Ямагиши и Такуя влетели внутрь с таким видом, будто я только что выиграл в лотерею или, как минимум, отрастил вторую голову. — МЫ ВСЕ УЗНАЛИ! — хором заорали они, заставив меня подпрыгнуть на месте. — ТЫ В НАТУРЕ СТАЛ ЧЛЕНОМ ТОСВЫ?! Я моргнул, пытаясь вернуть дар речи. — Ч-че? А… Ну, вы правы. Я и правда стал членом Тосвы. Просто… так получилось. Случайно. Почти. — Серьезно?! — Аккун смотрел на меня так, будто я был святым, спустившимся с небес, или хотя бы человеком, который знает секретный чит-код от жизни. — Ты как такое учудил, Такемичи? Такуя прикрыл глаза, покачав головой с легкой, почти отеческой грустью: — Наш плаксивый Такемичи уже в Тосве. Мир официально сошел с ума. Ямагиши, наш самопровозглашенный «профессор гопнических наук», закинул руки за голову и вздохнул: — Эх, жаль, что мы тоже не можем вступить. Представляете? «Пятерка из Мизо» захватывает Токио! — Ага, захватывает ближайшую больницу после первой же стычки, — пробормотал я под нос. Аккун вдруг резко посерьезнел. Его взгляд стал тревожным: — Такемичи, если ты не сможешь вернуть Баджи-сана обратно в отряд… Майки ведь реально тебя грохнет. Это не шутки. Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. — Знаю. И я должен сделать так, чтобы драка не началась. Но если честно… я вообще не вдупляю, что за конфликт происходит. Какая еще Вальхалла? Кто все эти люди? Ямагиши тут же преобразился. Его глаза за стеклами очков блеснули фанатичным огнем. Он схватил мел и подскочил к доске, начав лихорадочно чертить схемы, которые больше походили на оккультные знаки, чем на структуру банды. — Если тебе так надо, то великий Ямагиши объяснит! Токийская Свастика, вкратце — Тосва! — Он с грохотом поставил точку в центре. — Майки — глава, Дракен — его зам. Идеальный баланс силы и мозгов. Под ними пять отрядов, в каждом по двадцать человек. Это армия, Такемичи! Жесткая и дисциплинированная. Он начал рисовать стрелочки. — Благо, драка с Мёбиусом прошла мимо нас, но вот что я знаю: ими управлял Кисаки Тетта. Тень, кукловод. Теперь Мёбиус развалился, но его остатки влились в Вальхаллу. И теперь силы равны: 150 «вальхалловцев» против 150 бойцов Тосвы. Ямагиши замер, эффектно опустив мел. — Вальхалла — это «Обезглавленный ангел». У них нет официального главы. Ханма Шуджи — действующий лидер на передовой, но ходят слухи, что настоящий босс прячется в тени. Это банда призраков, Такемичи. А Баджи ушел именно к ним. Я смотрел на доску и чувствовал, как у меня начинает болеть голова. Это не просто банда. Это пороховая бочка. И я сижу на ней с зажженной спичкой. Тем временем в коридорах школы, где шум учеников обычно перекрывал даже мысли, царило странное напряжение. Ерики шла в сторону кабинета директора. Ей нужно было подписать документы на свободное посещение — школа была последним местом, где она хотела проводить свое время, особенно когда на горизонте маячили проблемы поважнее алгебры. — Эй, ты! — резкий, холодный голос заставил её остановиться. Ерики обернулась. Перед ней стоял парень, которого она раньше никогда здесь не видела. У него были странные волосы — черные с золотистыми прядями, напоминающие окрас дикого зверя. Но больше всего в глаза бросалась татуировка тигра, уходящая под воротник, и тяжелый, почти безумный взгляд. Он был чуть ниже неё, но от него исходила такая аура опасности, что воздух вокруг казался наэлектризованным. Ерики нахмурилась. Ей не понравилось ни его присутствие, ни то, как он к ней обратился. — «Эй»? — повторила она с вызовом. — Что тебе надо? Парень, которого звали Казутора, прищурился. Его не интересовали манеры, его интересовала цель. — Не знаешь, в каком классе учится второгодка Ханагаки? — спросил он, и в его голосе проскользнула нотка нетерпения, граничащая с яростью. Ерики смерила его холодным взглядом. Её совершенно не волновали ученики этой школы, а уж тем более какие-то «Ханагаки». — Знать не знаю, — отрезала она, разворачиваясь, чтобы уйти. — Ищи в справочном бюро, если оно у тебя в голове есть. Казутора сжал кулаки, глядя ей в спину. Его лицо исказилось от внезапной вспышки раздражения. Он обыскал уже половину школы, но этот чертов Ханагаки словно сквозь землю провалился. Ему нужно было найти его именно сегодня. Кисаки ценил точность, а Казутора... Казутора просто хотел довести начатое до конца. — Проклятье… — прошипел он, чувствуя, как внутри закипает тьма. — Где этот сопляк? А в это время в классе я — тот самый «сопляк» Ханагаки — продолжал слушать лекцию Ямагиши, не подозревая, что по школе бродит человек, чья судьба неразрывно связана с тем хаосом, в который я только что вступил. — Слушай, Такемичи, — Аккун положил руку мне на плечо. — Ты ведь понимаешь, что в этой игре нет правил? Вальхалла — это не Тосва. Там нет чести. Там только насилие. Я посмотрел на свои дрожащие руки. — Понимаю. Но если я не верну Баджи… Если я не остановлю Кисаки… — Я вспомнил лицо Хинаты. — У меня просто нет выбора. Ямагиши на доске стер всё и написал одно слово: «Хидео» (Успех).