Приключения Ёрики

Небо над Токио затянуло тяжелыми, свинцовыми тучами, которые, казалось, цеплялись за верхушки небоскребов. Воздух был липким и неподвижным — верный признак скорого, холодного ливня. В такой атмосфере даже школьные коридоры казались мрачными туннелями, ведущими в никуда. Ерики вошла в класс, когда до звонка оставалось несколько минут. Она чувствовала себя иначе. Вчерашний прыжок в ледяную воду не прошел бесследно: внутри застыла холодная решимость, а в горле жгло, она хотела напрямую сказать, что-то важное. Она обвела взглядом кабинет и сразу наткнулась на него. Шуджи Ханма сидел за последней партой, развалившись так вальяжно, будто этот класс был его личным.Его длинные пальцы лениво вертели ручку, а взгляд был устремлен куда-то в серое марево за окном. Он выглядел скучающим богом хаоса, которому тесно в стенах школы. Когда прозвенел звонок на большую перемену и класс заполнился шумом отодвигаемых стульев, Ерики не двинулась к выходу. Она направилась прямиком в «мёртвую зону» — к задним партам. Она остановилась над ним, тенью накрыв его тетрадь. Ханма медленно поднял голову. На его губах заиграла та самая ухмылка — смесь снисхождения и хищного интереса. — Уоу, кого я вижу... Тёрка, привет, — пропел он, растягивая слова, будто пробовал их на вкус. — Что-то надо? Всё-таки надумала просить моей помощи, м? Ерики демонстративно закатила глаза. Её не пугала его репутация, по крайней мере, сейчас ярость внутри была сильнее страха. — Пошли на крышу, — коротко бросила она. — Опять? — Ханма вскинул бровь, в его глазах блеснул огонек азарта. — Ты всё про этот долг? Неужели решила вернуть его... оригинальным способом? — Нет, ты что, — голос Эрики был сухим и резким, как щелчок затвора. — Я про другое. Двигайся, если не струсил. Танцы под свинцовым небом На крыше дул резкий, порывистый ветер. Он трепал волосы Ерики и развевал длинные полы формы Ханмы. Здесь, наверху, пасмурное небо казалось еще ближе, а гул города внизу превращался в неразборчивый шепот. Она не стала тратить время на прелюдии. Она рассказала, что это это была вчера она и ей стало интересно, что за Тосва и вальхалла? Ерики сказала что говорил тогда Ханма: «...ОН УТВЕРЖДАЕТ, ЧТО ХОЧЕТ ОСТАВИТЬ ТОСВУ И ВСТУПИТЬ В ВАЛЬХАЛЛУ!» Лицо Ханмы изменилось мгновенно. Ухмылка не исчезла, но она словно застыла, превратившись в маску. Его зрачки сузились, фиксируя каждое микродвижение девушки. — Так это ты была тогда? — произнес он, и в его голосе больше не было скуки. Только чистое, концентрированное удивление. — Да, —, глядя ему прямо в глаза. — Ты — глава этой вашей Вальхаллы. Это значит, что ты знаешь о Кисаки гораздо больше, чем строишь из себя. Рассказывай. Что такое Тосва? И почему это всё похоже на дешевый спектакль? Ханма нахмурился, его татуированные ладони сжались в кулаки, но через секунду он снова расслабился, запрокинув голову и глядя в хмурое небо. — Хочешь знать про Тосву? Думаешь, это выведет тебя к Кисаки, м? — он рассмеялся, и этот смех был похож на хруст битого стекла. — Я что-нибудь придумаю, — отрезала Ерики. — Говори. И он заговорил. Он рассказывал о «Токийской Свастике», о Майки и его непобедимости, о том, как банда превращается из мечты друзей в жестокую корпорацию. Он говорил о предательствах и амбициях. Ерики слушала, чувствуя, как пазл в её голове начинает складываться, но картинка была слишком кровавой. — Вот у меня вопрос, — прервала она его, когда он замолчал. — Как ты можешь так просто мне всё это выкладывать? Ты ведь сейчас раскрываешь свой собственный план, разве нет? Ханма сделал шаг к ней, сокращая дистанцию. Его высокий рост подавлял, но Ерики не отступила ни на сантиметр. — Я просто хочу усидеться на двух стульях, Тёрка, — прошептал он, и в его глазах вспыхнуло безумие. — Веселье. Адреналин. Это единственное, ради чего я вообще дышу. Мир — это цирк, а я хочу лучшие места в первом ряду. — И кто эти два стула? — спросила она, хотя ответ уже вертелся на кончике языка. — Один — Кисаки. А дальше... сама догадывайся. Ерики почувствовала, как внутри всё похолодело. Она вспомнила: Ханма возник из ниоткуда именно тогда, когда Осаная посадилм. После этого откуда появился Ханма, он сам не мог просто взять и появится, значит его кто-то послал, чтобы Ерики не достигла кисаки, ей плевать на её планы, Ерики хочет отомстить Кисаки за содеянное.Тут Ерики придумала, она может разрушить его планы извне, чтоб о ней никто не знал. — То есть ты — просто пешка Кисаки? — Ерики ухмыльнулась, её голос сочился ядом, когда она передразнила его интонацию: — Я не думала, Шуджи, что ты из тех, кто ходит на коротком поводу. Такой великий и ужасный — и просто мальчик на побегушках? На грани фола Лицо Ханмы на мгновение исказилось от ярости. Атмосфера на крыше стала удушающей. Казалось, электричество между ними сейчас притянет молнию из этих тяжелых туч. Но гнев быстро сменился чем-то другим — диким, необузданным восторгом. — Всё ради веселья, — выдохнул он, облизнув губы. Ерики сделала шаг вперед, злорадно помахав плеером перед его носом. — Ну и что там за драка с Вальхаллой? То есть с вами? Хотя погоди, я же всё записала. Я могу найти этого вашего Майки. Могу рассказать ему, что вы замышляете за его спиной. Я могу сама выйти на Кисаки, и мне для этого не нужен ты. Ханма напрягся. Он смотрел на эту девчонку и понимал: она не блефует. В её взгляде было то же холодное пламя, которое он видел у Кисаки. Она просчитывала ходы. Она была опасна не силой мышц, а остротой ума. Она стояла перед ним — мокрая, злая, в этих дурацких военных штанах из секонд-хенда — и вызывала в нем бурю, которой он не чувствовал годами. Он подошел к ней вплотную. Его грудь почти касалась её плеча. — Дерзай, — прошипел он, склонившись к её лицу так близко, что она чувствовала запах его сигарет. — Но если мой дружок прикончит тебя... это будет твоя вина. Твоя и ничья больше. — Это еще кто кого прикончит! — выплюнула Ерики, стиснув зубы. Ханма замер. Необычное ощущение прошило его позвоночник — не просто адреналин, а что-то глубокое, будоражащее. Она ему нравилась. Нравилась эта её колючая отвага, этот острый интеллект, который сейчас резал его планы по живому. Это было чертовски весело. Это было лучше любого наркотика. Он склонился еще ниже, к самому её уху, обжигая кожу горячим дыханием. — Ну, дерзай, Тёрка... Может, из-за тебя у Кисаки всё пойдет против его идеального плана. Черт, это жуть как будоражит. Он отстранился на миллиметр, заглядывая в её глаза, в которых отражалось серое небо. — Мешать не буду, — прошептал он, и в этом шепоте была и угроза, и обещание, и странная, извращенная нежность. В этот момент первая тяжелая капля дождя упала на бетон крыши, за ней — вторая, третья. Начался ливень. Ханма ухмыльнулся в последний раз, развернулся и, не оглядываясь, пошел к выходу, насвистывая какой-то жуткий мотив под аккомпанемент грозы. Ерики осталась стоять под дождем, сжимая в руке плеер. Её трясло — то ли от холода, то ли от осознания того, какую опасную игру она только что начала. Но отступать было поздно. Это было мощное противостояние! Ерики