Приключения Ёрики

Школьные коридоры в этот час напоминали лабиринт, выкрашенный в блекло-желтый цвет. Ерики шла, и звук её шагов отдавался от бетонного пола четким, военным ритмом. Её высокий рост всегда заставлял окружающих расступаться, но сегодня она искала того, кто обычно старается слиться со стенами. — Такемичи Ханагаки... — прошептала она, перекатывая имя на языке. — Ханма говорил ещё о нем.. Хмм Она увидела их у окна: пятерка парней, выглядят довольно спокойным, может даже хорошими. Когда один из них выкрикнул имя «Такемичи», Ерики резко остановилась. Её взгляд, холодный и оценивающий, впился в невысокого блондина с растрепанными волосами. — Извините! — Ерики подошла вплотную, возвышаясь над ними. — Так неловко прерывать вас... Парни задрали головы. В их глазах отразилось недоумение, смешанное с инстинктивным трепетом. Высокая, красивая — Кто из вас Такемичи? — голос её был вежлив Друзья Такемичи, не раздумывая ни секунды, синхронно указали пальцами на него. Ханагаки сглотнул. В его голове пронеслась целая кинолента: «Что я сделал? Это из-за Тосвы? Она от Мёбиуса? Или от Вальхаллы? Мне конец...» — Можно с тобой поговорить? Наедине, — мягко добавила она, хотя это звучало как приказ. Когда они отошли к пустой лестничной клетке, Такемичи буквально дрожал. Его колени бились друг о друга, создавая тихий стук. Ерики посмотрела на него внимательнее. В этом парне было что-то странное — взгляд человека, который видел слишком много смертей для своего возраста. — Послушай, Такемичи, — она сократила дистанцию, — я ищу человека по имени Казутора Ханемия. Мне нужно знать, как он выглядит. В деталях. Такемичи застыл. Имя Казуторы было для него триггером. Образы из прошлого (или будущего?) всплыли в его сознании: татуировка тигра, колокольчик, безумная улыбка. — Зачем... зачем тебе Казутора?  — Рассказывай, — отрезала она. Такемичи начал говорить. Он описывал Казутору с такой дрожью в голосе, будто описывал самого дьявола. Татуировка на шее, золотистая прядь в волосах, звон серьги, который предвещает беду. Ерики слушала, впитывая каждую деталь. В какой-то момент она положила руку ему на плечо. Её ладонь была холодной, но хватка — поддерживающей. — Спасибо, Такемичи. Ты хороший парень, если что случится, вот мой номер, звони мне — И это всё? — он моргнул, не веря, что его не собираются избивать. — Да. Иди к своим друзьям. Такемичи выдохнул так громко, будто у него из груди вырвали стальной штырь. Он развернулся и нос к носу столкнулся с Хинатой Тачибаной. Девушка хмурилась, её кулачки были сжаты. — Такемичи-кун! Это как понимать? Кто эта высокая девушка? — в её голосе звенела ревность. — Хина! Это не то, что ты думаешь! Она просто... она спрашивала дорогу! — Такемичи отчаянно замахал руками, пытаясь скрыть истинную причину разговора. Он не хотел втягивать Хину в это безумие. Ерики нашла его через три часа. Описание Такемичи было безупречным. Она увидела Казутору, когда тот сворачивал в заброшенный индустриальный район, где старые склады скелетами возвышались над серым асфальтом. Она следовала за ним тенью, сливаясь с облупившимися стенами. Казутора зашел в тупиковый переулок, заваленный мусором и старыми шинами. Там, в полумраке, стояла фигура, которую Ерики узнала бы из тысячи. Тетта Кисаки. Его очки тускло блестели в свете заходящего солнца. Ерики прижалась к стене, затаив дыхание. Воздух здесь был тяжелым, пропитанным запахом бензина и гнили. — Казутора, — голос Кисаки был лишен эмоций, как у робота. — Твоя цель ясна. Чтобы «Вальхалла» поглотила «Тосву», Баджи Кейске должен исчезнуть. Убей его. И тогда я стану командиром 1-го отояда Ерики почувствовала, как внутри всё заледенело. Убить? Того парня, который ей рассказывал Ханма, Кисаки реально ненормальный. Она хотела отступить, чтобы уйти и размыслить, что делать дальше, но в этот момент пространство за её спиной исказилось. — Ну надо же, какая любопытная мышка, — раздался ленивый, тягучий голос. Ерики вздрогнула, но не закричала — её тренировки и воля были сильнее страха. Она медленно обернулась. Над ней возвышался Шуджи Ханма. Его татуировки «Преступление» и «Наказание» на руках казались живыми в этой жуткой атмосфере. Он ухмылялся, обнажая зубы. — Ханма... — процедила она. — Посмотри на неё, Кисаки! Она пришла на свидание с твоим гением, — Ханма грубо схватил её за ворот куртки и с силой толкнул вперед, в центр проулка. Ерики споткнулась, едва удержавшись на ногах. Она оказалась в ловушке: впереди — безумный Казутора и расчетливый Кисаки, сзади — долговязый садист Ханма. — Ах ты сукин сын! — выплюнула она, глядя на Ханму. Кисаки поправил очки. На мгновение в его глазах вспыхнул гнев — его идеальный план был подслушан. Его сердце забилось быстрее, инстинкт самосохранения кричал «беги», но он остался на месте, сохраняя маску ледяного спокойствия. — Казутора, — холодно бросил Кисаки. — Разберись с ней. Она видела слишком много. Казутора сделал шаг вперед. Его взгляд был пустым, зрачки расширены. Он не видел в Ерики человека — только препятствие, которое Майки (в его больном воображении) поставил перед ним. — Еще одна... — прошептал Казутора. — Все вы мешаете мне спасти Майки... -Да что за Майки!? Я его знать не знаю, может слышала, но не видела, я тут по другой причине и это причина Кисаки. Он нанес резкий удар. Ерики, чьи рефлексы были отточены до предела, уклонилась, чувствуя, как кулак прорезал воздух в сантиметре от её лица. Она была почти равна Ханме по скорости, и Казутора, который привык к слабым противникам, явно удивился. Она могла бы уложить его парой точных ударов, но она знала: если она просто побьет его, Кисаки вывернется. Ей нужно было нечто большее. Юридический финал. В этот момент она заметила блеск стали. В кармане куртки Казуторы лежал складной нож. «Вот оно», — подумала она. Её сердце колотилось в горле, но разум работал с точностью Ерики сунула руку в собственный карман. Там, наощупь, она нащупала телефон. Пальцы, не глядя, ввели код и нажали на экстренный вызов полиции. Она знала, что у диспетчеров ведется запись. — Ты хочешь атаковать меня ножом, Казутора?! — закричала она так громко, чтобы каждое слово было четко зафиксировано микрофоном. — Ты, хочешь убить меня прямо здесь, на улице Сибуя, дом 14, в этом тупике?! Ханма и Кисаки переглянулись. В глазах Кисаки промелькнула тень сомнения. Она вела себя странно. Слишком громко. Слишком конкретно. Казутора, окончательно потеряв связь с реальностью, выхватил нож. Лезвие щелкнуло, выбрасываясь вперед. — Мы устраняем всех, кто стоит на пути! — взревел он, бросаясь на неё. Ерики не отступила. Она шагнула навстречу смерти. Она схватила Казутору за запястья, блокируя его движение. Он был силен, но её ярость и расчет были сильнее. Она резко рванула его руки на себя. Это был безумный маневр. Она сама направила острие ножа в свой левый бок, чуть выше бедра. Казутора не успел затормозить. Сталь с мерзким звуком вошла в плоть. Боль была неописуемой. Она была не острой, а сокрушительной, горячей, словно в неё влили расплавленный свинец. Ерики стиснула зубы, чувствуя, как сознание начинает плыть, но она должна была завершить спектакль. Сделав резкий толчок от себя, она увеличила рану, заставляя кровь хлынуть фонтаном на серый бетон. — ТВОЮ МАТЬ! — её крик был полон настоящей, неподдельной агонии. Казутора замер, глядя на свои окровавленные руки и нож. В этот же миг, словно по заказу, за углом взвыли сирены. Синие и красные огни отразились от грязных окон складов. — Черт! Полиция! — Ханма оскалился. — Кисаки, валим! Кисаки не стал ждать. Он развернулся и бросился в темный переулок, зная, что если его поймают здесь, его карьере «теневого короля» придет конец. Ханма последовал за ним, напоследок бросив взгляд на Ерики, которая осела на землю, зажимая рану руками. Они бросили Казутору. Снова. Казутору взяли на месте. Он даже не сопротивлялся. С окровавленным ножом в руках, на глазах у наряда полиции, он был идеальным преступником. Учитывая его прошлое и убийство брата Майки, новый приговор обещал быть максимально суровым. Никакие связи Кисаки не могли вытащить его из этого. Ерики лежала на каталке. Мир вокруг превратился в калейдоскоп из огней и лиц врачей. В операционной ей ввели наркоз, и последнее, что она помнила — это холодный свет бестеневой лампы. Она пришла в себя через сутки. Белая палата, мерный писк приборов Ерики нахмурилась — Органы не задеты... я знала, куда направлять нож... — её голос был тихим, но в нем слышалось торжество. — Казутора в тюрьме. Баджи жив. План Кисаки провалился. Ерики закрыла глаза, погружаясь в лечебный сон. Она знала, что шрам останется навсегда. Но этот шрам был её орденом. Она обыграла Кисаки на его же поле, превратив себя в жертву, чтобы сделать его проигравшим. Битва была выиграна. Но войн а только начиналась. Что бы ты хотела сделать следующим шагом?