Приключения Ёрики

Ерики резко распахнула глаза. Сознание возвращалось рывками, принося с собой пульсирующую боль в висках - последствия драки давали о себе знать. Она огляделась, пытаясь сориентироваться. Это была квартира, но не та стерильная берлога Кисаки, которую она ожидала увидеть. Ханма, видимо, успел обзавестись собственным жильем, решив дистанцироваться от своего напарника. Как только девушка попыталась резко сесть, сильная рука Ханмы мягко, но властно надавила ей на плечо, пресекая попытку. - Ну, очнулась, спящий сурок? - пропел он своим привычным тягучим голосом. - КАКОГО ХРЕНА! ТЫ КУДА МЕНЯ ПРИТАЩИЛ, УБЛЮДОК?! - выкрикнула она, чувствуя, как от собственного крика в голове будто взорвалась граната. Ханма лишь ухмыльнулся, не сводя с неё своих цепких, блестящих глаз. В этом взгляде было нечто большее, чем просто насмешка - какое-то мрачное, собственническое удовлетворение. - Ну-ну, зачем сразу орать? У тебя и так мозги встряхнуты. - Мне посрать! - огрызнулась Ерики Она с трудом заставила себя встать, пошатываясь от головокружения. Пальцы судорожно вцепились в стену, чтобы не рухнуть обратно. - Я сейчас сама уйду, ублюдок. Ханма лениво подошёл ближе, сокращая дистанцию до опасного минимума. Его высокая фигура нависла над ней, перекрывая свет. - Ты еле стоишь на ногах. Куда ты собралась в таком виде? - Мне всё равно, у меня ещё тренировки! - девушка упрямо вскинула подбородок, хотя перед глазами всё плыло. Ханма закатил глаза, издав короткий смешок. - Какая ты упёртая, как баран... - Слышь, козёл! - выплюнула она. Ханма громко, искренне расхохотался, и этот звук отозвался вибрацией в груди Ерики. Она снова начала закипать, но тут её взгляд упал на собственные руки и плечи. На коже белели свежие пластыри, а наиболее глубокие раны были аккуратно забинтованы. - Я в жизни редко пластыри использовала, а тут... Не говори, что ты меня подлатал? Где это видано?! - её голос дрогнул от смеси недоумения и злости. Ханма облокотился на стену, небрежно засунув руки в карманы. - Ну знаешь, не оставлять же тебя было на улице. А то пришли бы учителя с допросами, что с тобой случилось, кто это сделал... Лишние проблемы. В этот момент тишину квартиры разорвал звонок. Телефон Ерики, который всё это время лежал в кармане Ханмы, завибрировал. Он достал его с видом фокусника и взглянул на экран. - «Микулик», значит? - он прищурился. - Твоя сестра? - Отдай, ублюдок! - девушка рванулась к нему, но он легко поднял руку вверх, пользуясь своим ростом. - А вежливо? Ерики сжала кулаки до хруста костяшек. Внутри неё боролись гордость и необходимость. - Отдай. - М-м? - Ханма склонил голову набок, ожидая большего. - Пожалуйста... - процедила она сквозь зубы. На лице Ханмы расцвела победная, почти нежная ухмылка. Он был явно доволен тем, что смог вырвать у неё это слово. Он медленно поднёс телефон к её лицу, почти касаясь её щеки тыльной стороной ладони.Она выхватила мобильный, едва сдерживая желание ударить его снова. - Привет, Мика! - голос Эрики мгновенно изменился, став спокойнее, хотя сердце всё ещё бешено колотилось. - Я сегодня задержусь. Ты сейчас где? - послышался голос сестры. - Скоро на тренировке буду, а что? - Следи за собой, а то мало ли... Пока. - Пока. Ерики положила трубку и обнаружила, что Ханма всё это время пристально наблюдал за ней, не скрывая насмешливого восхищения. - Как мило, - протянул он. - Заткнись ты уже наконец! - Какие мы грубые... А сказать «спасибо»? - он сделал шаг к ней, его лицо оказалось в считанных сантиметрах от её. От него исходила пугающая уверенность, смешанная с запахом озона и опасности. Девушка посмотрела ему прямо в глаза - в эту бездну, где не было ни жалости, ни тени раскаяния. - Я могу тебя только послать на все восемь букв, придурок. Ханма лишь шире ухмыльнулся, словно её оскорбление было для него лучшим комплиментом. Между ними в воздухе застыло напряжение - густое, как дым от пожара, и такое же обжигающее.Ерики хмуро смерила его взглядом, в котором читалось лишь одно желание - оказаться как можно дальше от этого места. - Я ухожу, - отчеканила она, разворачиваясь к двери. Но не успела она сделать и шага, как длинные холодные пальцы Ханмы мертвой хваткой сомкнулись на её запястье. - Ну, останься пока, - протянул он, и в его голосе прозвучало не то просьба, не то приказ. Девушка резко дернула руку, вскипая от ярости. - Нет! Отвали от меня! Лицо Ханмы мгновенно помрачнело. Веселая маска сползла, обнажая что-то тяжелое и опасное. Его задело то, с каким пренебрежением она пыталась уйти. «Я хочу, чтобы она думала обо мне так же часто, как о Кисаки», - промелькнуло в его голове, подогревая темный азарт. - Я могу тебе рассказать о Кисаки, - произнес он низким, вкрадчивым голосом. Ерики замерла. Это имя подействовало на неё как красная тряпка на быка. Она медленно повернулась к нему, прищурив глаза. - Докладывай. Ханма кивнул на стул, жестом приглашая её обратно в свое пространство. - Сядь, и я всё расскажу. Ерики нехотя подчинилась. Она села, сохраняя дистанцию, но впиваясь в него выжидающим взглядом. - Ну, докладывай. - Он хочет тебя убить, - просто сказал Ханма, наблюдая за её реакцией. Девушка лишь горько усмехнулась, ничуть не удивившись. - Ну, это очевидно. Конечно, он захочет меня убить, ведь я разрушила все его планы, и он меня 2 раз пытается убить, помнишь? Твой шрам на щеке -Знаю конечно,но каким именно способом - я пока не знаю, - Ханма подался вперед, и в его глазах блеснуло нечто зловещее. - Думаю, это будет медленно и мучительно. Ерики сжала челюсти так, что на скулах заиграли желваки. В её глазах отразилось холодное пламя мести. - Раз так, то око за око. Но я не собираюсь его убивать. Просто так он не отделается. Ханма удивленно вздернул брови, явно не ожидая такого ответа. - А-а, вот, значит, как... - протянул он, заинтригованный её жестокостью. Ерики смерила его долгим, изучающим взглядом, полным колючего недоверия. - Вот чего я не понимаю... Ты вроде такой «хитроумный», но одновременно с этим - пугающе наивный. Ханма расслабленно облокотился на кровать, закинув руку за голову. Его губы тронула самодовольная ухмылка, в которой сквозило самолюбование. - Ну да, я такой. В этом моя прелесть, - бросил он, не сводя с неё горящего взгляда. Она лишь еще сильнее нахмурилась, чувствуя, как между ними снова натягивается невидимая нить. - Сомневаюсь. Она смерила его холодным, разочарованным взглядом. - И это всё? - бросила она, надеясь, что эта крупица информации не была единственным поводом удерживать её здесь. Ханма нахмурился. Внутри него разыгрывалась настоящая буря, которую он тщательно прятал за маской безразличия. Черт возьми, почему он так часто думает о ней? Она была угрозой не только для планов Кисаки, но и для него. Он чувствовал себя по-настоящему живым только рядом с этим двумя людьми: расчетливым Кисаки и непредсказуемой Ерики. И сейчас он застрял между ними, не в силах выбрать сторону и продолжая балансировать на обоих стульях, рискуя в любой момент сорваться в бездну. Девушка резко встала, чувствуя, как стены квартиры начинают на неё давить. - Я пошла. Ханма тут же преградил ей путь, его высокая фигура снова нависла над ней, создавая интимную и одновременно опасную преграду. - Я пойду с тобой. Девушка нахмурилась еще сильнее. Она прекрасно понимала: если Ханма проводит её до «дома», Кисаки мгновенно узнает их адрес и воспользуется этим. Единственным безопасным вариантом был гараж - там не было ничего ценного, кроме припрятанного сейфа. - Сиди дома, - отрезала она, пытаясь обойти его. Ханма резко прищурился, и в его глазах вспыхнул недобрый огонек. Его злило её упрямство, её вечное желание оттолкнуть его. - Нет, я иду с тобой. - Я сказала - нет! - Ерики перешла на крик. - Да. - Нет! - Да. - Иди знаешь куда, Шуджи! - выплюнула она, не заметив, как в порыве гнева сорвалась на его личное имя. Ханма замер. На его лице медленно расплылась широкая, торжествующая ухмылка. Услышать своё имя из её уст, выплюнутое с такой яростью и страстью, было для него лучше любого признания. Это прозвучало так интимно, так правильно в этом пропитанном кровью и порохом воздухе. - И как после этого не пойти с тобой? - прошептал он, смакуя момент. Его взгляд стал тягучим, почти осязаемым. - Я сказала - нет! - повторила Ерики, хотя чувствовала, как под этим взглядом её уверенность начинает трещать по швам. Она стояла перед ним, маленькая и избитая, но такая непокорная, что Ханме хотелось запереть её в этой квартире и никогда не выпускать Её ярость достигла предела. От бешеного напряжения и подскочившего давления в голове зашумело, а из носа тонкой струйкой потекла алая кровь, пачкая губы. - ЛАДНО! Заколебал ты меня, сучара! - выплюнула она, утирая лицо рукавом. Она пошла вперед, заметно прихрамывая. Каждый шаг отдавался болью в теле, но упрямо мерила асфальт, игнорируя идущего следом Ханму. - Может, тебя на байке подвезти? - лениво предложил он, кивнув на своего стального зверя, припаркованного неподалеку. - Я и пешком дойду, - отрезала она, не оборачиваясь. - Ага, как же. Ханма окончательно потерял терпение. В один широкий шаг он настиг её, обхватил за талию и, проигнорировав отчаянное сопротивление, просто перекинул через плечо. - Сукин сын! Отпусти меня! - забарабанила кулаками по его спине, но однако было больно, но терпимо Он бесцеремонно усадил её на заднее сиденье байка и сам запрыгнул вперед. - Обхвати талию, давай. Живо, - скомандовал он, не оборачиваясь. - Пошёл ты нах! - демонстративно сложила руки на груди, принципиально не желая прикасаться к нему. Ханма резко обернулся, его взгляд потемнел от опасного раздражения. В этом парне всегда уживались забота и жестокость, и сейчас вторая явно брала верх. - Иначе я тебя ударю, - предупредил он низким, вибрирующим голосом. - Давай, бей! Думаешь, я тебя боюсь? Ханма не стал повторять дважды. Его кулак врезался ей в челюсть - не в полную силу, но достаточно, чтобы голова мотнулась в сторону. Она сплюнула густую кровь прямо на пыльную землю, глядя на него с такой ненавистью. - Ах ты сучара... - прошипела она, собираясь спрыгнуть, но в этот момент Ханма с ревом завел мотор. Звук двигателя перекрыл все остальные шумы. - Я, сука, слезу все равно! Я даже с тобой срать в одном поле не сяду! - крикнула она ему в спину. Ханма резко рванул вперед, ожидая, что от неожиданности она инстинктивно вцепится в него. Но Ерики, обладая почти безумным упрямством, мертвой хваткой впилась в края заднего сиденья, едва не вырывая обшивку пальцами. Мотоцикл летел по улицам, а она сидела, напряженная как струна, принципиально не касаясь его спины. Его это начало по-настоящему бесить. Ханме нужно было сломить её сопротивление, почувствовать её зависимость от него в этот момент. Он выкрутил ручку газа до упора, и байк взревел, развивая безумную скорость. Ветер свистел в ушах, выбивая слезы, а колеса едва касались асфальта на поворотах. - Чёрта с два у тебя выйдет! - проорала Ерики сквозь встречный поток воздуха, борясь с желанием зажмуриться. Она видела, как мелькают огни города, чувствовала, как байк опасно кренится, но её гордость была сильнее страха смерти. Ханма ехал всё быстрее, играя в свою смертельную игру, и в этом безумном заезде по ночному Токио было что-то глубоко порочное. Он хотел её подчинения, а она готова была вылететь на дорогу на скорости 150 км/ч, лишь бы не обнять его. Байк замер с оглушительным визгом тормозов прямо у ворот обшарпанного гаража, слетела с сиденья, едва коснувшись земли, и её рука хлестнула Ханму по лицу прежде, чем он успел заглушить мотор. Звук пощечины эхом отозвался в пустом переулке. - Да ты совсем глухой, что ли?! - закричала она, задыхаясь от гнева и боли в челюсти. - Я сказала - к гаражу! Не успела она договорить, как Ханма сорвался с места. В одно мгновение он сократил дистанцию, оказываясь в паре сантиметров от её лица. От него исходил жар разогретого металла и первобытная ярость. - Еще раз ты повысишь на меня голос, - прорычал он, и его голос вибрировал от сдерживаемой угрозы, - и я за себя не ручаюсь. Ерики не отступила ни на миллиметр. Она вызывающе подалась вперед, почти касаясь своим носом его. - Что?! Опять ударишь?! Давай, бей, что застыл? Я буду оскорблять тебя на любом языке, какой только вспомню! Ты серьезно думаешь, сука, что я буду сложа руки стоять и терпеть всё это?! Ханма вдруг замер, и на его губах расплылась та самая пугающая, безумная улыбка. Ему безумно нравилось, как она срывается, как искрит её ненависть, превращаясь в нечто осязаемое. Это было лучше любого боя. - В последний раз повторяю... - начал он, но Ерики перебила его на полуслове. - Да пошёл ты, а! Терпение Ханмы лопнуло. Он схватил её за плечи и с силой швырнул к кирпичной стене гаража. Удар выбил из неё дух, до хруста сжала зубы, чувствуя, как по спине пробежала холодная дрожь ярости. - Хватит орать на меня, Тёрка! - прошипел он, нависая над ней. Его большая ладонь привычно обхватила её горло. Он не давил сильно, лишь фиксировал, чувствуя, как под его кожей бешено бьется её пульс. В этом жесте было столько же угрозы, сколько и извращенной нежности. Ерики нахмурилась, глядя ему прямо в глаза, не пытаясь вырваться. - Сначала калечишь, потом лечишь, а теперь опять калечишь... - её голос был полон ядовитого сарказма. - Логика просто зашибись, Шуджи. Катись нахрен со своей заботой! Они стояли в полумраке, прижатые друг к другу гневом и этой странной, ломаной близостью. Ханма чувствовал запах её пота, крови и того самого упрямства, которое сводило его с ума. Он не хотел её отпускать, а она, кажется, только и ждала повода, чтобы вцепиться ему в глотку Для Ханмы эти восемь месяцев были затяжным прыжком в бездну. Он привык к адреналину драк и расчетливому холоду Кисаки, но... она стала для него чем-то вроде зависимости. Ее ярость, ее непокорность, даже ее удары - всё это заставляло его чувствовать себя живым так, как никогда прежде. Он смотрел на ее разбитые губы, на огонь в глазах, и в голове что-то окончательно перемкнуло. Одним резким, почти грубым движением он смял ее губы своими, вжимая ее в холодный бетон гаража. Это не был романтичный поцелуй из фильмов. В нем был вкус соли,табака, меди и жженой изоляции. Это было столкновение двух стихий, попытка присвоить, заклеймить, подчинить себе эту ненормальную. Ерики на мгновение оцепенела, но это не был шок слабости - это была секундная задержка перед взрывом сверхновой. В ее голове пронеслись кадры: пылающая квартира, как после вечера её хотели убить в подвале Кисаки. Как он посмел?! После стольких драк?! В следующую секунду она с силой сомкнула челюсти. Ханма хрипло рыкнул, почувствовав резкую вспышку боли - Ерики почти до крови прокусила его язык. Пользуясь его секундным замешательством, она с силой толкнула его в грудь, вырываясь из захвата. - ТЫ СУКА НЕНОРМАЛЬНЫЙ?! - закричала она, вытирая рот тыльной стороной ладони, словно пытаясь стереть само воспоминание о его прикосновении. - Да ты... ТЫ... Ублюдок! ! Ее прорвало. Оскорбления посыпались на него градом, на всех языках, которые она знала, перемешиваясь с отборным уличным матом. Она честила его последними словами, задыхаясь от негодования. - Ты сжег мой дом! Ты помогаешь этому выродку Кисаки! И после этого ты лезешь ко мне со своими погаными нежностями?! - Ерики схватила с земли какой-то тяжелый камень и, не раздумывая, швырнула мимо него. - Пошел вон! Чтобы я тебя за версту не видела! Скотина! Мазохист гребаный! Ханма стоял в паре шагов от нее, слизывая кровь с губы. Его взгляд был затуманенным, в нем смешались ужасные чувства, он начал больше проявлять к ней симпатию, да он псих! Он смотрел на нее - взбешенную, прекрасную в своем хаосе