Метаморфозы влюблённых

      Как-то так повелось, что после каждой нашей встречи я находил у двери небольшие букеты. Белые, синие, фиолетовые, жёлтые. Всякие разные цветы, о названиях которых даже не был в курсе.       После того как на нас с Колей в один день напал Гость, а мы стали чувствовать друг друга на расстоянии, я согласился продолжить общение. Как-никак, единственный человек за последние пару месяцев, который проявлял ко мне участие.       Так вот, Коля приходил почти каждую ночь, в одиннадцать или двенадцать. Иногда приходилось ждать до двух. У него ведь тоже были свои дела. Когда он приближался, я слышал шорох его неспешных шагов и глубокое дыхание. Останавливаясь перед дверью, он не стучал. И звал меня не вслух, а мысленно. Я не открывал ему и не передавал никаких припасов. Просто садился в кресло, и тогда мы разговаривали как обычно, словами через рот. Он начинал с чего-то вроде: «Ну, ты там всё ещё не один?», — и у меня закрадывалась мысль не соврать, а ответить, что один.       Всегда один.       Мысль быстро испарялась, потому что пока это было не так важно. Хоть я и не впускал Колю, он не оставлял меня. С одной стороны, это раздражало, а с другой ободряло. Наверное, любой другой на его месте забил бы и, ещё находясь в человеческом сознании, провёл время с близкими, дома, несмотря на внезапную телепатию. А он не забивал. Иногда, когда он появлялся, мы здоровались, а дальше молчали. Причём молчали так долго, что забывали о том, что нас отделяла лишь хлипкая дверь. В моих ушах раздавалось биение его сердца и шум крови, бегущей по венам, словно его тело было моим. Всё это было так правильно и просто — принимать, что он понемногу становится частью моей жизни.       А когда пошли цветы, я очень удивился. Мне никто не дарил цветов. Даже жена, фотографию которой я так и не убрал с тумбы в гостиной. Сперва она стояла в спальне, но потом я её перенёс, чтобы поменьше думать о том, что потерял.       Перед тем как уйти к себе, Коля оставлял букеты так, чтобы я замечал их в глазке. Я не забирал их, поэтому днём, когда жарило солнце, цветы погибали, превращаясь в горстку пепла. Но его это не останавливало. Он продолжал упорно приносить букеты и, хотя я мог прочесть его мысли, то, что касалось цветов, оставалось для меня тайной. Коля не разрешал проникать в эту часть сознания, будто повесил замок и оставил злую собаку охранять вход.       Как-то раз он собирался уходить, и я решил спросить, для чего он этим занимался.       — Ты вот приносишь мне цветы. Не надоело?       — Рад, что они тебе нравятся, — ответил он с сарказмом.       — Может, уже хватит? Я ведь не школьница, чтобы цветочкам радоваться. Толку от них нет, а ты их только убиваешь тем, что срываешь и приносишь сюда.       — Так тебе они правда не нравятся? — в голосе Коли прозвучали нотки грусти.       — Иначе бы я их забирал, логично?       Послышался тяжёлый вздох.       — Логично. Тогда не буду.       И всё. Он сдержал обещание. Перестал приносить цветы, но самое странное заключалось не в этом. Самое странное, что каждый божий день я начал надеяться на обратное. Что всё вернётся. Вот он уйдёт, а у двери обязательно будет лежать букет. Или на крайняк малюсенький цветочек, обожжённый солнечными лучами. В глубине души я привык к этому. Доброму, милому жесту, который всем своим видом говорил: «Всё будет хорошо. Да, случается пиздец. Но в мире ещё есть что-то красивое и прекрасное, и это что-то удержит нас с тобой, даже если мы превратимся в монстров».       Ещё через неделю, когда Коля в очередной раз ничего не принёс, я не выдержал. Он уже отошёл достаточно далеко, поэтому я обратился к нему мысленно: «Почему именно цветы?»       «Всё же они тебе нравятся, да? Хотя бы чуть-чуть?»       «Ну…»       Признаться, что нравятся, было сложно. И волнительно, потому что это напоминало меня прошлого. Не такого замкнутого, варящегося в собственном соку. Тот я был более мягкий и оптимистичный, открытый, иногда даже чересчур. Кое-что меня в нём до сих пор поражало. Смелость, храбрость. Он говорил прямо о чувствах, не боялся желаний, инстинктов, не тратил отведённое время на пиво, телик и сигареты. Именно поэтому прошлый я был таким счастливым. Потому что жил, а не существовал.       «Чуть-чуть нравятся», — протараторил я фразу как скороговорку.       «Серьёзно?»       Я заглянул в глазок. Коля шёл обратно ко мне.       «Серьёзнее некуда. А ты куда? Захотелось ещё немного поторчать под дверью?»       «Где-то в километре от твоего дома уже выросли незабудки. Я за ними».       Внутри меня боролись настороженность и удивление. Последнее побеждало.       «Ты только аккуратнее, ладно? Не стоит в одиночку идти хрен пойми куда ночью».       «Я там уже был, не беспокойся. Тем более, что теперь не страшно».       «Я не Гостей имел в виду».       «Конечно. Но мне так хочется, так что ты меня не отговоришь».       «И не планировал».       «Ну-ну», — усмехнулся Коля.       «А вообще ты так и не ответил. Насчёт цветов».       С минуту он молчал, а потом заговорил.       «Когда мама была жива, то работала флористом. Просто обожала цветы. Ну, и она часто приносила домой по четыре цветка. Не боялась суеверий. Один — для папы. Второй — для сестры. Третий — для меня. Четвёртый — для себя. Четыре цветка, как наша семья, знак того, что мы вместе. Пока есть цветы, мы всегда будем вместе, даже если не рядом», — объяснил Коля.       Усевшись в кресло, я провёл ладонью по лицу. Стало невыносимо горько. И стыдно.       «Прости. Я не должен был так говорить».       «Что только школьницы радуются цветам?»       «И это тоже. Так нельзя. Нельзя делать поспешных выводов».       Коля ничего не ответил. А далеко за полночь перед дверью лежали две незабудки. Одна для меня, а вторая, видимо, для него. Я забрал цветы и поставил их в кружку, из которой никогда не пил. Незабудки стояли в моей комнате, рядом с кроватью. Больше я не оставлял цветы на улице, сколько бы там ни было цветков, два или больше. Когда одни умирали, их место занимали другие. Какие-то букеты помещались в чашках, другие в бутылках, а некоторые украшали горшки, оставшиеся от бабушки.       Прошло время, и когда я принёс очередной букет в дом, то сперва не поверил в увиденное. Цветы были повсюду. В коридоре, в кухне, в спальне, даже в ванной. Я заглядывал в каждую из комнат с лёгким трепетом. Маки, ирисы, ландыши, лютики, фиалки. Когда мы встречались, Коля рассказывал о весенних и летних цветах. О тех, что дарил мне. И теперь все они были у меня, словно я оказался частью чей-то семьи, которая всегда будет вместе, даже если не рядом.       Я уже хотел было мысленно обратиться к Коле, но он, почувствовав моё желание, сделал это первым.       «Спасибо, Миш. Правда, спасибо».       «За что?»       «Ну, что выслушал меня. И принял. Вообще мама говорила ещё кое-что о цветах. Кое-что очень важное».       «Да, и что же?»       «Что это символ её любви. Когда любишь человека, то окружаешь его красотой. Желаешь, чтобы он видел как можно больше приятного и как можно меньше ужасного».       «Она была права. Твоя мама».       Перед следующей встречей я выбрался из дома и нашёл две незабудки, которые оставил около двери. Когда Коля пришёл, то сразу понял, что те предназначались для него. В глазке стоял уставший, но очень счастливый человек. Слёзы текли по щекам, но он улыбался широко и открыто, как если бы не было никакого апокалипсиса, Гостей и других напастей.       «Одна незабудка — для тебя, другая — для меня. И они вместе».