Метаморфозы влюблённых

I want to see it painted,

Painted black

Black as night, black as coal

See the sun blotted out from the sky

Ciara «Paint it black»

      Я проснулся от громкого стука в окно и дрожи во всём теле. Сквозь тонкие шторы просвечивала луна. В силуэтах мебели и остальных предметов было что-то неестественное. Как кривое зеркало, в котором всё расплывается, становится неприятным или даже смешным. Я дотянулся до очередной таблетки парацетамола, запил водой, оставшейся в кружке с вечера. Стук не прекращался.       Надо было подняться и посмотреть, что происходило снаружи, но внутренний голос противился. «Если встанешь, обратной дороги уже не будет», — твердил он. Я опустил ноги на пол и как можно тише направился к окну. Кости ломило, я двигался медленнее, чем обычно. В какой-то момент пошатнулся и чуть не упал, но спасла тумбочка. Задетая локтем кружка упала, остатки воды забрызгали деревянную поверхность. Когда это случилось, наступила тишина, та, что страшнее любого грохота.       Я продолжил идти к окну с ещё большей осторожностью, но и с любопытством. Жадное любопытство тянуло вперёд, в неизвестность. Колотящееся сердце в груди звало дальше.       Штора отъехала в сторону, и я увидел Колю, прислонившегося к стеклу. Его цепкие глаза не отрывались от меня, а некогда белый свитер насквозь пропитывала кровь. Такая же чёрная, как и он сам, как и пространство вокруг. Всё, кроме луны, было тёмным. Я попытался проморгаться, но цвет не поменялся, не изменился на серый, тёмно-синий, в конце концов. Коля оскалился и провёл пальцами по стеклу, оставив грязные отпечатки.       — Ну, чего же ты ждёшь? — спросил он. — Всё дома сидишь, да? Пора выбираться. Гулять.       — Гулять?       — Ага, ты всё правильно услышал. Ты давно не был на свежем воздухе. А сегодня такая ночь. Ну просто идеальная для прогулки, — объяснил Коля, почти прижавшись бледными губами к окну.       — Иди домой. Иди и оставь меня.       — Пошли-и-и.       Я сделал шаг назад, почувствовав неладное. До этого мы с Колей никогда не встречались лицом к лицу. В смысле, без преград. Нас разделяла либо дверь, либо стекло. Что-то, что давало ощущение безопасности и какой-никакой стабильности. А Коля… он эту стабильность рушил.       — Не могу.       — Чего не можешь? А, ты, наверное, о ней. О своей прошлой жизни. Выйди и посмотри, где оно, твоё прошлое, — посоветовал он. — Что с ним случилось.       В коридоре было тихо. Коля больше не стучал в окно и даже не пытался выбить дверь. Тогда я решил, что он таким образом просто хотел выманить меня из комнаты, но вдруг заметил фотографии в рамках. Бывшая жена, кошка. Они пропали. Вместо цветных изображений — чёрный цвет. Пустота и ничего больше. Я вытащил фотки, надеясь, что это краска, но то была печать. Их уже напечатали такими.       С улицы донёсся глубокий голос, от которого побежали мурашки:       — Ми-и-иша, выходи-и-и!       Раздался треск, и какая-то сила выбила все двери в доме. Все, кроме той, что вела наружу. Тут же из комнат хлынули волны тёмной крови. Я почувствовал металлический запах и ощутил его во рту, будто прикусил язык. Шум усиливался, кровь приближалась, и я побежал к выходу.       Улица встретила лёгкой прохладой, остужающей горящее лицо. В темноте, в нескольких шагах от меня, находился он. Уже не человек, без своего старого плотного свитера, в одних штанах. В два раз выше меня, худой, с длинными руками, которые почти доставали до земли. Кожа обтягивала выпирающие кости, прежде круглое доброе лицо превратилось в маску. Но он не пугал меня, скорее, даже наоборот. Когда наши взгляды наконец-то встретились, его внимательные глаза на секунду потеплели, превратившись не в чёрный, а тёмно-карий цвет, в котором не было ни ехидства, ни насмешливости, ни уж тем более злости.       — Уж как-то ты долго. Плохо заставлять друзей ждать, — укорил он и, не дождавшись ответа, закинул меня на спину.       Позвоночник впился в живот, я инстинктивно обхватил шею обеими руками. Та была холодной, как у трупа, но пахла не мертвечиной, а чем-то сладким и приятным.       — Ну что, погуляем? — спросил он и повернул голову.       Блеснули его белоснежные зубы, когда я прошептал одними губами:       — Да…       Он шёл быстро, видя в темноте, куда двигаться, не боясь запнуться или рухнуть, и с каждым шагом ускорялся. Отойдя от дома на приличное расстояние, он побежал. Я настолько крепко держался, что заболели пальцы. Ветер свистел в ушах, дыхание стало перехватывать. Я дышал ему прямо в затылок, в чёрные блестящие волосы, которые не изменились после превращения.       — Не уронишь? — спросил я.       — Такой ценный груз?       Проносились чёрные машины, чёрные дома и чёрные люди с чёрными Гостями. И неясно, были ли они уже такими до нас, или они темнели, когда мы пробегали мимо. Все, кто видел нас, ненадолго замирали, но потом возвращались к своим привычным делам — работали, отдыхали, любили. А мы всё бежали куда-то по дороге, которая не имела конца. В какой-то момент забрезжил рассвет, обжигающие лучи недружелюбного солнца поползли по коже. Он прикрыл меня неизвестно откуда взявшимся плащом и шляпой, чтобы я не сгорел, и закричал так громко, что едва не заложило уши:       — К чёрту!       И подпрыгнул высоко-высоко, прикоснувшись к огненному шару. Прозвучал взрыв, и кто-то заплакал, наверное, то самое солнце, до которого мы дотянулись. Вот оно светило в небе, но теперь его не стало, на землю опустилась бесконечная ночь. Лишь луна и редкие подмигивающие звёзды освещали город.       Мы до сих пор летели по воздуху. Я прижался к его спине, вдохнул воздух полной грудью. Плевать на старый дом, фотографии, вещи, которые не имели смысла. Ничего из этого не имело значения. Больше ничего.       — К чёрту! — повторил я и громко засмеялся.       Он засмеялся в ответ, будто одержимый. Свободой, чёрным цветом, распространяющимся по миру, мной. Я поцеловал его в шею и посмотрел на свои руки. Уже другие, не такие слабые. Мощные, большие. Как у Гостя. Плащ и шляпа теперь подходили мне по размеру, и не приходилось изо всех сил цепляться. Сил оказалось так много, что я бы и сам уничтожил солнце, будь у меня такая возможность.       — У тебя будет ещё много возможностей, — прочитал он мои мысли. — А пока…       Не успел я произнести и слова, как он разжал мои пальцы и скинул со спины. Луна становилась всё меньше и меньше, а потом пропала, как и звёзды, как и Коля, зависший над землёй.       Я проснулся в своей постели, мокрый, нервный. Спрыгнул на пол и, пошатываясь, проверил, что творилось за шторой.       Но там не было ничего необычного. Забор, голодная собака, шастающая в траве, луна и звёзды в небе. Всё привычное, тёмное, но всё же цветное, не как во сне.       Я вернулся в кровать и, выпив парацетамол, мысленно обратился к Коле. Неважно, спал он уже или нет, я просто хотел сказать это прямо сейчас, пока была возможность. Пока всё не превратилось в чёрный, а мы окончательно не стали другими.       «Я один. И завтра я тебя впущу».