Метаморфозы влюблённых

      Чей-то страх. Липкий, ужасный, всепоглощающий. Такой же сильный, как и дрожь в моём теле сейчас. А ещё желание, но уже не того, кто боялся. Такую жажду можно успокоить только одним-единственным способом. Во рту само собой появился привкус крови. Злость и ярость, шумное дыхание и совсем немногое, но всё ещё человеческое — горячие слёзы, капающие на труп. Это случилось. Он это сделал.       Я сполз по стене, рыжий кот Ричи, принесённый Колей, лёг рядом, прижавшись ко мне боком. И вот уже у меня потекли слёзы, хотя я давно не плакал, даже слишком давно. Шторка колыхалась от лёгкого ветра. Уже и неважно, что кто-то может заглянуть. Слишком поздно, чтобы о таком переживать.       Когда я встал, Ричи мяукнул и побежал в коридор на любимое кресло. Из холодильника быстро исчезали банки пива. Первая, третья, пятая.       Но ничто, ничто не могло избавить меня от слёз. От запаха гнили, мяса, сырости и плесени. Я продолжал чувствовать Колю на расстоянии, но в этот момент не хотел. Хотел, чтобы он просто испарился, как блядские банки пива. Чтобы он никогда больше не входил в мой дом с этими дурацкими ямочками на щеках и игривой улыбкой, в своём мягком огромном свитере, который теперь пропитался кровью того, кого он убил.       Я выполз из кухни и упал в то самое кресло около двери, согнав Ричи. Кажется, он не понимал, что происходит, а если и понимал, то не показывал. Жил свою прежнюю жизнь, в которой была еда, вода и много мест, где можно развалиться. И ни о чём не думать. Просто спать, мурчать и намываться без конца.       Я взял ружьё и мысленно проговорил Коле, чтобы он точно услышал:       «Если придёшь ко мне, будет больно».       Наступило молчание, но ненадолго. Коля ответил, не переставая всхлипывать:       «Почему?»       Он ещё не превратился окончательно, но был близок к этому.       «Ты убил, вот почему. Больше никогда не появляйся у меня. Никогда!»       При этих словах я ощутил, как его сердце забилось ещё сильнее, чем когда он кого-то убивал.       «А Ричи?»       «Я о нём позабочусь».       «Миша…» — позвал он жалостливо.       «Не надо!»       И он послушался, так что я действительно поверил, что он считал себя виноватым.       Не весь. Вторая его часть, теперь уже большая, которая это сделала, думала, что так правильно. И от того, что она думала подобным образом, становилось тошно.       После пива я уснул, а когда проснулся, то увидел, что дверь была приоткрыта. Кто-то вошёл, даже не постучавшись. Коля. Уже какое-то время ему на это не требовалось разрешение, он мог приходить когда угодно и уходить когда угодно.       Ричи лежал на ковре в красных пятнах, глядя в сторону спальни. Я схватил ружьё и пошёл медленными шагами туда, предчувствуя неладное. Коля в одних штанах, без свитера, сидел на краю кровати, отогнув простыню, чтобы не перемазать постельное бельё. Чёрные волосы были мокрыми, а сам он — бледным и очень уставшим. На шее осталась небольшая тёмно-красная клякса, которую он пропустил.       «Встал! Быстро!» — передал я мысленно, хоть мы и находились в одной комнате.       В тишине наше дыхание было слишком громким, а стрекот сверчков, доносящийся с улицы, напоминал гром.       Он мотнул головой.       «Нет».       Я направил на него ружьё, и Коля вымученно улыбнулся. Подошёл близко, так близко, что дуло упёрлось ему в лоб. Он побледнел сильнее, хотя, казалось бы, куда ещё? Губы сомкнулись, мышцы лица напряглись.       «Услышь меня. Пожалуйста».       «Говори», — попросил я.       «Тот, кого я убил, пытался убить меня. Если бы я этого не сделал, он бы пошёл за мной. И понял, что ты тоже тут есть. Люди убили уже столько Гостей. И продолжают убивать друг друга. Мы уже причастны ко всему этому, когда солнце начало выжигать, нравится тебе это или нет. Нужно выбирать, с кем ты будешь. Перемены нас так и преследуют».       Вдруг он поднялся так резко, что моей первой мыслью было толкнуть его и усадить обратно. Ветер усилился, и лунный свет, проникающий между шторами, заиграл на голых плечах и щеках Коли. Это могло быть не так волнительно, не будь он выше меня и крупнее. Отросшая чёлка слегка прикрывала чёрные и внимательные глаза. Как я поступлю? Что решу?       «Когда всё это началось, моего друга убили. Он жил тут недалеко от меня со своей семьёй. А потом я увидел его брата, который расстреливал любого, у кого находил хотя бы один признак. Если бы он постучал ко мне, и я показал, например, грязные ногти, мы бы наставили друг на друга ружья через дверь. Он мог умереть, а я психануть и пойти стрелять убийц, желая восстановить справедливость. И ничего бы тогда не изменилось. Ничего, сука. Я бы только лишний раз доказал, что ты сейчас прав. Что лучше выбрать одну из сторон и продолжать останавливать сердца. Что человечество и Гости не заслуживают шанса на то, чтобы быть другими и поступать иначе».       «Я жить хочу, Миша. Только и всего».       «А ты прям уверен, что не начнёшь получать от убийств наслаждение? И всё превратится в ебучий аттракцион с отрыванием бошек. Ты станешь точно таким же, как брат моего друга. Психом, который приносит лишь ужас», — произнёс я в отчаянии и опустился на колени.       Коля опустился следом и коснулся своим лбом моего. Спокойно, ласково. От него пахло смертью, и это создавало сумасшедший контраст.       «Значит, дело не только в твоих принципах? Но и во мне?»       Сердце не переставало бухать, выбирая самый верный из всех возможных ответов. Дело касалось конкретно нас с Колей. Наших отношений и противоречивых чувств, возникших после заражения. Я не убирал ружьё, но и выстрелить у меня не получалось, потому что в голове звучал голос. Не Коли, нет. Мой собственный внутренний голос, который напоминал, что нас нельзя было разделять. Нельзя, потому что тогда бы случилась катастрофа. Потому что тогда бы всё вернулось на круги своя, и я бы снова превратился в отшельника, к которому никто не заходил, даже когда началась эта история с Гостями. Потому что если бы я убил, тогда бы пропал всякий смысл моего существования, и был бы навсегда утрачен шанс впервые за долгие годы оставить прошлое, которое уничтожало меня и одновременно стало домом.       С появлением Коли этот дом больше не принадлежал мне, а я не принадлежал ему. Я не знал конкретно, где мой настоящий дом. Может, его пока ещё не существовало на планете?       Коля не сдвинулся с места, когда я впервые за всё это время прошептал слова через рот, едва не касаясь его губ своими:       — Я не убью тебя.       — Но ты злишься.       — Потому что ты первый, кому я реально захотел открыть дверь. И первый, кому я это всё рассказываю. И если ты выберешь сторону Гостей, то этим предашь меня. Предашь нас. Потому что я не выберу ничего из того, что нам всю дорогу пытаются впарить. Внушаемые родители, которые убивают своих детей. Безумные головы, что обвешиваются частями чужих тел. Сектанты, проповедующие, что смерть — это наше всё, а солнце правильно делает, раз выжигает грехи. Люди, превратившие боль в очередную возможность заработать. Кчсники, отнимающие дома и семьи. Живой вирус, возомнивший, что имеет право кого-либо воскрешать и использовать. Новости, которые нагнетают и ничего больше. И многое, многое в таком же духе.       — К чему ты ведёшь? — он слегка отстранился.       — Возможно, где-то есть Гости и люди, которые сотрудничают, а не рвут друг друга на части. Как раньше уже не будет, это правда. И перемены нас преследуют, так?       Коля твёрдо кивнул.       — Но без тебя мне не справится, — продолжил я. — Мне никак не покинуть этот дом, чтобы наконец найти что-то стоящее и адекватное, если ты не пойдёшь со мной.