внутренний монолог

Ослепляюще резкий свет от настольной лампы падал на стол, на котором лежали конспекты. Скоро сдача сессий. Я усердно к ним готовилась, хоть и без того была уверена в багаже своих знаний. Телефон мирно покоился справа от меня. Однако его покой прервала вибрация звонка. Боковым зрением я увидела имя звонящего. «Папа». Поджав губы, я медленно, неохотно нажала на зелёную кнопку и поднесла телефон к уху. — Да? — неуверенно поинтересовалась я. — Привет, Аня. Я сразу перейду к делу, не хочу попусту тратить твоё время. Я молча нахмурила брови. Перейдёт к «делу»? Ничего хорошего это не сулило. — Через неделю у нас намечается Евразийский ресторанный форум в Москве. Ты мне будешь нужна в качестве моего помощника и, несомненно, дочери. Поможешь с презентациями и документами. Я, в свою очередь, познакомлю тебя с влиятельными людьми, что будет полезно для твоего будущего. Ты должна это понимать. Его голос звучал серьёзно, и говорил он исключительно в рабочем тоне. Ни капли тепла, предназначенного для единственной родной дочери. Я обомлела. Да как он вообще смеет? Скулы напряглись, а глаза распахнулись с огнём гнева. — Пап, ресторанный бизнес мне никоим образом не сдался. Ты издеваешься? Единственный раз за этот месяц, когда ты мне звонишь, — это оповещение о том, что я должна быть секретаршей для тебя? Иди найми себе кого-то, а меня не трогай. Голос повысился, кулаки сжались. Я не собиралась никуда ехать. — Аня, у тебя есть всё: квартира, деньги, люксовые бренды. Чего тебе не хватает? Я впервые прошу тебя о помощи, и тебе сложно помочь отцу? Я всё сказал, твоё присутствие на форуме не обсуждается. Позднее пришлю тебе билеты. Он сбросил трубку. Просто поставил меня перед фактом — и сбросил. «Просьба о помощи? — подумала я про себя, грустно усмехнувшись. — Да это самый настоящий приказ». Я опустила голову, ладонями зарывшись в волосах, и устало прикрыла глаза. — Как же я заебалась… — тихо пробормотала я. То матери, то отцу необходимо потрепать мне нервы. Может, лет так пять назад я была бы рада приезду матери, и, может быть, мне бы даже хотелось поехать и помочь отцу. Но сейчас уже слишком поздно: я не нуждаюсь ни в ней, ни в нём. Мне хочется простого человеческого покоя. В тот день, когда мама приехала во второй раз, я уже действительно успокоилась и не была так категорична. Познакомилась нормально с Витей — оказалось, он ещё тот шутник и озорник. Да и с мамой вышло немного пообщаться. Самую малость. Не обошлось, конечно, без ссоры в самом конце. По существу, осадок в итоге всё равно был гадким. После разговора с отцом у меня начисто пропало всякое желание готовиться к сессиям дальше. На часах было девять часов вечера. Сегодня у меня смена в баре, ввиду этого я решила начать собираться. Недолго посидев в тишине, тупо пялясь в стену, я заставила себя встать. Достала из шкафа длиннорукий топ с корсетом и чёрные джинсы-клёш. На шею надела металлическую цепочку с крестом, а на пальцы нацепила несколько серебряных, в тон цепочке, колец. Волосы просто расчесала, оставив их прямыми. На глаза наклеила ресницы-«пучки» и подвела их чёрным карандашом. Губы очертила нюдовым карандашом и намазала прозрачным блеском. На улице зима, поэтому, дабы добраться до отопленного бара и не замёрзнуть, сверху я натянула чёрную толстовку и такого же цвета тренч. Обув на ноги берцы, я заказала такси, оставляя все переживания в стенах квартиры.

***

Вот я стою перед неоновым входом, который уже стал таким родным. Вытерев ботинки от снега, я прошла внутрь. В зале находились знакомые лица официантов и постояльцев. Вся эта атмосфера меня успокаивала, давала чувство, что здесь меня ждут и любят. — Эй, тигрёнок! Как дела? — прокричал сквозь весь зал Миша. Миша — главный менеджер. Приятный мужик около сорока лет. Он всегда тепло ко мне относился, и мы частенько зависали вместе после смены, выпивая чего-то с градусом. — Всё хорошо, Миш! Я побежала к смене готовиться! — так же крича сквозь зал, ответила я ему. Работа шла своим чередом. Кто-то садился у стойки, пытаясь завести светскую беседу, либо же высказать всё о своей несчастной жизни терпеливому бармену. Официанты подходили с заказами, а я, в свою очередь, профессионально мешала коктейли в шейкере. Я любила свою работу. Здесь я могла одновременно делать своё дело и отдыхать от мыслей, вечно крутящихся в голове. Единственным минусом было то, что после смен я либо вовсе не спала, либо спала не более двух часов. Но, по большому счёту, меня всё устраивало и даже больше. Тем временем, делая очередной «негрони», за барную стойку снова кто-то подсел. Я, не поднимая взгляда, уже понимала, что этот кто-то наверняка пожелает поболтать. — Скучаешь? — томным голосом обратилась ко мне девушка. — Работаю, — односложно отреагировала я. — А после работы? — спросила она. Оторвав взгляд от стакана, я посмотрела на эту флиртующую особу. Она была симпатичной, с рыжими волосами. Яркой. Мне такие нравятся. — А у тебя есть идеи? — улыбнулась я хищной улыбкой. — Да, — идентично мне улыбнулась она. — Составишь компанию после работы? — С удовольствием, — я облизнула нижнюю губу. Весь этот флирт был таким наигранным. Не знаю, как со стороны рыжей мессии, но с моей — уж точно. Я так привыкла ко всем этим случайным связям, что уже по привычке отвечаю на флирт и соглашаюсь лечь с незнакомцами в постель. Я улыбалась ей, а внутри — сплошная пустота. Это всё такая грязь. Я пыталась поднять себе настроение тем, что смогу расслабиться после работы и, может быть, получу удовольствие от неё. До конца смены оставался час. Количество клиентов значительно поубавилось, работы становилось всё меньше и меньше. Налив последний виски, я собралась закрывать смену. — Закрываешься? Снова эта девушка. Она ведь серьёзно ждала меня всё это время. Мне это даже льстило. — Да, можем идти. Мы на такси? — Нет, на машине. Я не пила, если что. Я удивилась. Просидеть в баре не меньше полутора часов, при этом ничего не выпить, — это было сильно. Выйдя на улицу, она приобняла меня за талию. Таким образом мы дошли до парковки, направляясь в сторону чёрной BMW. Машина была дорогой — наверное, родители купили. Уже стоя у дверей машины, девушка, чьё имя я даже не знала, нагло схватила меня за шею и притянула к себе. Она целовала меня. Страстно, с напором. Я, не уступая, отвечала. Неожиданно, без какого-либо предупреждения, в голову полез силуэт Марины. Я представила, что целую её. От этой мысли я ужаснулась и резко отпрянула от девушки. Что это, мать вашу, было?! Девушка уставилась на меня с вопросительным взглядом. — Что-то не так? — разочарованно спросила она, явно расстроившись. — Да… то есть нет. В общем, прости. Я не могу, — растерянно отозвалась я. — Ясно, бывает. Увидимся ещё, может, — холодно отрезала рыжая. Она села в машину и, не медля ни секунды, уехала. А я всё так и оставалась на парковке, с мокрыми глазами, из которых так и норовили вытечь слёзы. Нервно достав сигарету, я закурила, одновременно пытаясь прояснить для себя ситуацию. Какого хрена? Аня, какого чёрта произошло? Спрашивала саму себя я. Только ответ всё никак не поступал. Это намного больше, чем просто похоть в отношении Гордеевой. Я бы никогда во время поцелуя не представила человека, к которому ничего не чувствую. Хотя откуда мне знать. Я со всем своим гневом бросила сигарету, втаптывая её в асфальт. «Марина абсолютно точно никогда не занимается такой пошлостью». «А я занимаюсь. И мне от этого тошно». Прорезалась мысль в голове, отчего становилось ещё более противно от самой себя. Мне было страшно, противно, ужасно. Хотелось плакать от бессилия, но я сдерживала слёзы изо всех сил. Хотелось кричать, крушить, но всё это выражалось в стиснутых кулаках и слишком резких движениях. Я достала телефон. Пальцы дрожали, пока я искала нужный контакт. Валерка. Он ответил после третьего гудка. Голос был сонный, но встревоженный — он знал, что я не звоню просто так. — Анют? Что случилось? — Валер... — голос дрожал. — Ты можешь приехать? Пожалуйста. Я... Мне нужно с кем-то поговорить. — Где ты? — На парковке у «Amber». — Жди. Через пятнадцать минут буду. Я повесила трубку и опустилась на бордюр. Холодно. Плевать. Я смотрела на след от сигареты на асфальте и ждала.

***

Валера забрал меня к себе домой: дал переодеться, умыться и, самое главное, — время, чтобы я могла начать говорить. Я вышла к нему на кухню, где меня уже ждал чёрный кофе, заботливо сделанный Валерой. Сев напротив него, я взяла кружку в обе руки, будто согреваясь, и начала. — В общем… Я не знаю, что со мной происходит. — В каком плане, Ань? — Сегодня я собиралась провести ночь с одной девушкой из бара… — аккуратно подводила я. — Она была красивой и открыто флиртовала со мной. Потом, уже стоя у машины, она меня поцеловала… И я представила вместо неё… Гордееву. — при произношении её фамилии я невольно зажмурилась. — Боже мой, Ань… — на лице Валеры отобразилось сразу несколько эмоций: страх, гнев, непонимание, сострадание. — Это… это… — Пиздец, — договорила за него я. — Можно и так сказать… Получается, она тебе действительно нравится? Сейчас такое предположение у меня не вызывало и мимолётного смешка. Вместо этого я испытывала только ужас. — Не знаю, Валер… — устало хмыкнула я. — Если это так, то я же просто сойду с ума! Она старше меня лет на пятнадцать точно. Ещё и преподаёт мне литру. У нас даже маленькая интрижка невозможна! Валера нахмурился. По всей видимости, задумался. Поднеся кружку с кофе к губам, он неуверенно начал: — А ты не думала, что… — он замялся. — ты ей тоже симпатична? Вот от такого заявления смеяться уже хочется. Серьёзно. С чего вдруг такой, как Марина, буду симпатична я? Да и, по-любому, у неё кто-то есть. — Спасибо большое, Валер, что предпринимаешь попытки меня рассмешить, но… — я усмехнулась. — Это невозможно. Я ни в какой вселенной не могу ей нравиться. Это безумие. — мой весёлый тон сменился на унылый. — Нет. Ты не права. Вполне возможно, — возразил он. — Она постоянно смотрит на тебя на парах. Когда вы разговариваете, её голос звучит... иначе. Теплее, чем со всеми остальными. Я это видел. Я думаю, ты ей тоже интересна. Сколько бы я ни отрицала, мне было приятно слышать это от Валеры. Получить эту надежду, схватиться хоть за какой-то шанс. Я знаю, что будет сложно. Очень. Но мне ничего не остаётся, только идти вперёд — к человеку, к которому я что-то чувствую. Хоть ещё и не знаю, что именно. — Спасибо тебе, Валера, я так рада, что ты есть, — со сверкающими от подступающих слёз глазами произношу я. — Взаимно, Анют. Помни, что я всегда рядом, — ласково улыбнулся друг. Я улыбнулась в ответ. Такие моменты искренности и близости случались крайне редко. Даже перед самым близким для себя человеком я стараюсь держать всё внутри, дабы не быть уязвимой. Однако сегодня что-то сломалось. И я, если честно, рада. Я перевела взгляд с Валеры на настенные часы — и, о боже, полдевятого! Я вскочила со стула. — Валера! Полдевятого утра! Опаздываем! — Чего ты так паникуешь? Ну опоздаем немного, ничего же страшного. Я нахмурила брови и взглядом прожигала дыру в Валере. Он осознал, что я не отступлю. И, закатив глаза, пошёл собираться, а я — за ним. У Валеры было много моих вещей в доме, поэтому найти, во что переодеться, не составило труда. Я нацепила на себя чёрное худи и голубые джинсы прямого кроя. О том, чтобы краситься, и речи идти не могло. Мы вышли на улицу, где у входа в подъезд нас ждал чёрный мотоцикл Валеры. Он ещё тот байкер. Я залезла за спину друга, ухватилась за его талию, и мы рванули на путь к знаниям. Уже в университете мы тихо зашли на первую пару по социологии, которую ведёт прекрасный преподаватель Василий Игоревич. Он был одним из самых добрых преподавателей: всегда пытался шутить со студентами и вести исключительно дружелюбные отношения с ними. На середине второй пары мне стало плохо. Я вышла в коридор, дабы дойти до туалета и умыться. Только вот у меня не вышло. По дороге к туалету голова закружилась с новой силой, ноги стали ватными. Чтобы не свалиться, я нашла опору в стене. В глазах помутнело — всё было то ли размытым, то ли вообще чёрным. Я теряла сознание. Стена уже не помогает, и я просто валюсь на пол. Сквозь пелену затуманенного зрения я увидела знакомый силуэт, который нёсся в мою сторону. — Василенко? Аня! Что с тобой? Это было последнее, что я услышала, прежде чем потерять связь с реальностью.

***

Очнулась я в светлом помещении — свет так и резал глаза. Оглядевшись, поняла, что нахожусь в медпункте, на твёрдой койке. Рядом сидела медсестра и… Гордеева? Что она здесь делает? — Ну наконец-то! Девушка, вы вообще едите? Может быть, спите? За здоровьем не следите, а потом в обмороки падаете, а мне с вами возиться ещё, — качая головой, возмущалась медсестра. — Сколько я тут? — охрипшим голосом спросила я, игнорируя нападки женщины. — Полтора часа в отключке лежали! Посмотрите — преподаватель даже места себе не находила! Конечно, не каждый день при тебе студенты валяются. Так, ладно, посидите вместе пока что, у меня ещё есть дела. Марина полтора часа сидела тут со мной? Почему? Неужели всерьёз забеспокоилась? Мать с отцом наверняка бы покинули меня ещё на десятой минуте. А преподаватель, для которой я — очередная студентка, ждёт меня уже продолжительное время. Это так странно. — Марина Андреевна, что вы здесь делаете? — Как что, Аня? Вы меня испугали. Когда вы в последний раз ели? Двое суток назад. Но Гордеевой об этом знать не обязательно. — Не помню, — только вот сил на правдоподобную ложь не хватало. Марина нахмурилась и покачала головой, показывая, что ни в коем случае не поддерживает такой мой образ жизни. — Всё ясно. Собирайтесь, я отвезу вас домой. — Зачем? Я могу сама добраться, да и вам работать, наверно, надо. — Анна, работа у меня закончилась ещё полтора часа назад. И это не обсуждается — я вас довезу. Я молча кивнула, взяла свою сумку, которая по непонятной мне причине тоже была в палате, накинула куртку, и мы с Гордеевой спустились к парковке. Марина открыла мне пассажирскую дверь, после обошла машину и села за водительское сиденье. Всё то время, пока мы шли до машины, Марина то и дело хмуро косилась на меня и сжимала кулаки, будто я натворила нечто ужасное. Всю короткую дорогу до дома, которая на этот раз оказалась без пробок, мы молчали. Я смотрела в окно, наблюдая за угрюмым небом и одинаковыми прохожими. Марина, в свою очередь, зло сжимала руль и ехала на максимально позволенной скорости. Доехав до дома, едва я успела поблагодарить её и выйти, она опередила меня — вышла первой. Я непонимающе посмотрела на неё. — Марина Андреевна, почему вы вышли? — Вы думали, я вас в таком состоянии одну оставлю? У меня дома вы побывать успели — как-то нечестно получается, что я у вас нет, — усмехнулась она. Я пожала плечами и направилась в сторону дома. Таблеткой для домофона открыла подъездную дверь и двинулась к лифту. Марина невозмутимо следовала за мной. Нажав на кнопку «6», лифт закрылся и медленно, но уверенно поднимал нас всё ближе к квартире. — Вы уверены, что хотите пойти со мной? — настороженно спросила я. Марина вскинула брови и посмотрела на меня как на умалишённую. — Конечно, мне же нужно проследить, чтоб вы хорошо поели и поспали. Сказать, что я удивилась, — не сказать ничего. К чему эта забота? Я насторожилась — всё-таки редко люди проявляют ко мне нечто похожее. Мы зашли в квартиру. Разулись, и я помогла Марине снять пальто, после того как сняла свою куртку. Проходя в гостиную, Марина с интересом разглядывала моё жильё. — У тебя тут красиво, — улыбнулась она. «У тебя»? Она перешла на ты — и это звучит… правильно? Странно, но приятно. — Спасибо… — неуверенно поблагодарила я. — Значит так. Ты сейчас идёшь в спальню и ложишься спать, а я пока сделаю и принесу чай, — строго, будто снова в университете, указала Марина. — Эм… Хорошо. Я зашла в спальню, взяла пижаму и стала переодеваться. Сняла с себя всю одежду и осталась в одном нижнем белье. Пока я тянулась за пижамными шортами, в комнату влетела Марина. — Аня, какой чай ты… Мы застыли, смотря друг на друга, обе в шоке. В полном непонимании мы простояли не больше трёх секунд, хоть и ощущались они как вечность. Гордеева оглядела меня с ног до головы и… облизнула губы. — Ой… Прости, пожалуйста, — выпалила она и скрылась за дверью. Что это было? Мне не могло показаться — она точно облизнулась. Я быстро натянула на себя пижаму и зарылась в постель. Не прошло и минуты, как меня выключило.

***

Когда я проснулась, на улице уже было темно. Давно я так не высыпалась. Достав телефон, взглянула на экран: «18:32». С кухни шёл приятный запах, от которого мой живот подал признаки жизни. Я вышла на кухню. Перед глазами стояла Марина у плиты. Она обернулась, услышав меня, и тепло улыбнулась. — Добрый вечер, соня! Ты так быстро уснула, что даже не дождалась чая. Поэтому ты попьёшь его сейчас и поешь со мной пасту. Отказы не принимаются! Она была такой… домашней. Я невольно улыбнулась — самой широкой, глупой улыбкой, глядя на неё. Но кое-что не давало мне покоя. — Вы всё это время были здесь? Почему? — Ну как всё. У тебя в холодильнике мышь повесилась, пришлось съездить в магазин за продуктами. А так да, я у тебя сидела, — произнесла она самым естественным и невозмутимым тоном, будто так оно и должно быть. — Спасибо вам большое. Обо мне ещё никто так не заботился. На щеках у Марины проявился лёгкий румянец, который она тщетно пыталась прикрыть рукой. Я могла только умиляться этой картине. — Привыкай, — улыбнулась она. Пришла моя очередь смущаться. Марина поставила две порции пасты на стол и разлила чёрный чай по чашкам. Мой желудок снова дал о себе знать, однако голода я не чувствовала. Немного смутившись, я принялась есть пасту, которая оказалась безумно вкусной. После первой пробы проснулся тот голод, что был внутри меня всё это время, и я жадно набросилась на еду, даже не запивая. Это не скрылось от Марины, которая как-то сочувствующе на меня смотрела. Меньше чем за семь минут я справилась с пастой, когда у Гордеевой оставалось ещё больше половины. Мне стало стыдно, я отвела глаза куда-то в пол. — Вы очень вкусно готовите. Учились где-то? — поинтересовалась я. — Спасибо большое. Меня учила мама, она всегда пыталась привить мне любовь к готовке, — отдам должное, у неё получилось, — по-доброму усмехнулась она. Мне стало не по себе. Я всегда завидовала тем, кому повезло с семьёй. Тем, у кого было счастливое детство. Понимаю, что завидовать неправильно, но сделать с этим я ничего не могла. — Ясно, — холодно и отстранённо произнесла я. — Ань? Что-то не так? — Нет, всё в порядке, — я попыталась улыбнуться, но вышло всё равно криво. Уже молча я продолжила пить чай, а Марина доедала своё творение. Я поймала себя на том, что просто любуюсь ею. Все её движения казались такими грациозными. А она была такой красивой и так естественно выглядела у меня дома. Марина доела и решила подать голос. — Аня, почему ты так издеваешься над собой? — В каком смысле? — я сжала кружку в руках и напрягла челюсть. — Ты не спишь, не ешь. Круги под глазами, и тело изнемогает. Почему, Ань? Она явно беспокоилась и даже протянула свою руку к моей, но быстро себя отдёрнула, что не могло меня не огорчить. — Я… Я не хочу это обсуждать, извините, — голос предательски дрожал, равно как и руки. — Хорошо. Но если надумаешь — я тебя выслушаю. Просто знай это, — она грустно улыбнулась. — Да, конечно. Спасибо. Находиться с этой женщиной вместе было так… хорошо. С ней я чувствую себя как дома, даже если сижу в аудитории у неё на паре. Она кажется добрым и заботливым человеком — наверное, так и есть, раз она сейчас у меня. Как бы я ни хотела, чтобы этот день заканчивался.