«Личная уния»

Это было в двухтысячном седьмом, задолго до того, как мир магии окончательно потерял Сугуру Гето, и задолго до того, как Сатору Годжо стала той ледяной, насмешливой богиней, которую знают сейчас. Тогда она была просто невероятно талантливой, высокомерной студенткой Токийского колледжа, которая только что открыла для себя Counter-Strike. Не Source, не Global Offensive — самый первый, классический, с пиксельной графикой и лагающими серверами, где каждый второй играл с пинг-ом за двести. И этот мир, мир тактических перестрелок и бездарных союзников, поглотил её с головой. Первые недели были адом. Не для Годжо — для всех остальных. Она установила игру на старом ноутбуке Идзити (бедняга потом неделю отмывал клавиатуру от следов пончиковой глазури) и зарегистрировалась под ником «Gojo_Sensei». Её рефлексы, отточенные тысячами боёв с проклятиями, превратили её в машину смерти. Она видела врага сквозь стены — нет, не проклятой энергией, просто у неё было 144 герц и привычка просчитывать траектории. Она слышала шаги за три коробки, потому что её слух различал частоту дыхания противника за двадцать метров в реальной жизни. И она никогда, слышите, никогда не промахивалась. AWP в её руках стала не просто винтовкой, а инструментом возмездия, более точным, чем любая проклятая техника. Но проблема была не в её навыках. Проблема была в её терпении, которого у Сатору Годжо отродясь не водилось, особенно когда речь шла о чужой тупости. Каждый вечер она заходила на сервер de_dust2, выбирала сторону террористов, покупала AWP, бомбу и набор гранат, а затем занимала позицию на длинной А. И каждый вечер происходило одно и то же: её команда, состоящая из прыщавых подростков, пьяных сисадминов и просто дебилов, умудрялась проиграть раунд за раундом, пока она в одиночку тащила трупы к победе. Она не включала голосовой чат первые две недели — просто молча убивала всех на своей линии, а потом бежала спасать другую, потому что её тиммейты даже не могли понять, где находится бомба. Но молчание закончилось в тот момент, когда какой-то сопляк с ником «Killer_2007» перекрыл ей линию огня, выбежав прямо под прицел, когда она уже нажала на спуск. Пуля ушла в молоко, враг забежал за угол, а потом убил этого же «Killer_2007» выстрелом в спину. Годжо тогда впервые нажала кнопку «Talk» и произнесла фразу, которая стала легендой на том сервере: — Ты, ебучий даун, ты чё, нахуй, творишь? У тебя глаза на жопе, или ты просто решил, что я должна смотреть, как ты умираешь как последний лох? Если ты ещё раз встанешь у меня на пути, я через экран выебу твою материнскую плату, понял, мудила? В чате повисла тишина. «Killer_2007» ничего не ответил — вероятно, плакал. А Годжо купила новую AWP, выиграла следующий раунд в одиночку, сделав эйс (пять убийств пятью выстрелами, без единого промаха), а потом набрала в чате: «Это называется мастерство, уёбки. Учитесь, пока я здесь». С этого момента её голосовой чат стал оружием массового поражения, более страшным, чем любая проклятая энергия. Она разработала целую систему оскорблений, разделённую по категориям. Для союзников, которые умирали первыми: «Слышь, ты, конченый нуб, ты чё, в первый раз за компом сидишь? Твоя мать быстрее бегает за пивом, чем ты умираешь. Иди в угол и не дыши, а мы тут взрослые люди стреляем». Для тех, кто не ставил бомбу: «Бомба у тебя в кармане, дебил ебучий, ты чё, ждёшь приглашения от Путина? Иди ставь, пока я всех не перебила, или я сейчас выйду из игры, найду твой адрес и приду с объяснением, как работает таймер, на твоей шкуре». Для врагов, которые пытались её убить: «Ой, какой смелый, вылез. Ты чё, думал, я не вижу? Я вижу твои сопли через три стены, уёбок. Иди в спавн, поплачь, расскажи маме, что тебя унизила девушка в юбке». Для вражеских снайперов на другой базе: «Слышь, оппозитный даун, ты чё, целишься в молоко? Моя бабушка с катарактой лучше стреляет. Иди в казино, там хоть проигрыш веселее». Но настоящий пик её токсичности наступил, когда в команду попался игрок, который вообще не понимал механик. Какой-то бедолага с ником «Noobik228» не знал, как покупать оружие, бегал с пистолетом против автоматов и постоянно блокировал проходы. Годжо наблюдала за ним три раунда, молча, сжимая мышку так, что пластик трещал. На четвёртый раунд он случайно выстрелил ей в спину, когда она целилась, и она взорвалась: — ТЫ, ЕБУЧИЙ ОБЪЕБАННЫЙ КАСТРЮЛЕЙ ДЕБИЛ, ТЫ ЧЁ, РУКАМИ ЕБАЛСЯ С КЛАВИАТУРОЙ? Я ТЕБЕ СЕЙЧАС ЛИЧНО В ДИСКОРД КИНУ СКРИН, КАК ВЫГЛЯДИТ КНОПКА ПОКУПКИ, ПОТОМУ ЧТО ТЫ, ВИДИМО, НАСТОЛЬКО ТУПОЙ, ЧТО ДАЖЕ БАБУШКИ НА БАЗАРЕ ПРОДАЮТ ОГУРЦЫ С УРОВНЕМ ИНТЕЛЛЕКТА ВЫШЕ, ЧЕМ ТВОЙ. ТЫ ПОЧЕМУ НЕ КУПИЛ БРОНЮ? ТЫ ЧЁ, ДУМАЕШЬ, ПИСТОЛЕТ ТЕБЯ ЗАЩИТИТ? ТЕБЯ ДАЖЕ МАМА НЕ ЗАЩИТИТ ОТ МОЕГО ГНЕВА, ПИЗДЮК! ЕСЛИ Я УВИЖУ, ЧТО ТЫ ЕЩЁ РАЗ ВЫСТРЕЛИЛ В МЕНЯ, Я ТЕБЯ В РЕАЛЕ НАЙДУ И ЗАСТАВЛЮ КУШАТЬ МЫЛО, ПОНЯЛ?» «Noobik228» вышел из игры. Сервер опустел на минуту, а потом кто-то из своих написал в чат: «Gojo_Sensei, ты страшная». На что она ответила: «Я знаю, малыш. А теперь иди ставь бомбу, пока я не начала кричать громче». И всё же, несмотря на бесконечные маты и проклятия в адрес тиммейтов, у Годжо была одна слабость — один человек, ради которого она могла заткнуться. Это был Сугуру Гето. Они играли вместе в общаге Токийского колледжа, сидя на продавленном диване, плечом к плечу. Гето обычно выбирал роль второго снайпера или поддержки, прикрывал её фланги и молча улыбался, когда она очередной раз называла кого-то «ебучим пентелепендрическим червём». Иногда, когда она заходилась в особо яростной тираде, он просто клал руку ей на плечо и говорил: «Сатору, успокойся, это всего лишь игра». И она замолкала. Не потому, что он был сильнее, а потому, что он был единственным, чьё мнение имело для неё значение. Когда Гето прикрывал её спину, она могла расслабиться, не проверять каждый угол, не бояться, что какой-то рандом перекроет линию огня. Они выигрывали десятки раундов подряд, молча, понимая друг друга без слов. А после игры заказывали рамён и смеялись над особо эпичными фейлами врагов. Это были лучшие вечера в её жизни — тёплые, простые, без проклятий, без миссий, без старейшин. Только CS, Гето и она. Но потом Гето ушёл. Сначала в буквальном смысле — перестал играть, ссылаясь на «более важные дела». Потом в переносном — его аккаунт в Steam погас, аватарка сменилась на стандартную, и статус «Был в сети 365 дней назад» горел как приговор. Годжо продолжала играть в CS одна. Но что-то сломалось. Её маты стали злее, голос — холоднее, а победы — пустее. Она могла сделать эйс за десять секунд, уничтожить всю вражескую команку, а потом сидеть и смотреть в монитор, не чувствуя ничего, кроме пустоты. В 2010 году, за месяц до того, как Гето окончательно порвал с миром магии, она зашла в последний раз на сервер de_dust2. Сделала фраг, потом ещё, потом ещё. И вдруг, в конце раунда, когда её команда уже праздновала победу, она нажала кнопку «Talk» и сказала тихо, без мата, без крика: — Знаете, чё, козлы... Валите нахуй со мной играть. Я иду в Team Fortress 2. Там хоть шляпы смешные. Она вышла из игры, удалила CS и больше никогда в неё не возвращалась. Но иногда, глубокой ночью, когда ученики спали, а старейшины не смели беспокоить, она открывала старый ноутбук Идзити, смотрела на ярлык с зелёной каской и думала: «А что, если бы я тогда сказала ему остаться? Может, мы бы до сих пор сидели на этом диване, жрали рамён и обзывали друг друга уёбками?» И, не находя ответа, она закрывала ноутбук, наливала себе сакэ и смотрела в потолок, покачиваясь в такт своим мыслям. CS была не просто игрой. Это была эпоха, когда сильнейший маг современности был просто девушкой, которая любила стрелять, ругаться матом и чувствовать рядом тепло единственного человека, который называл её по имени без страха.

***

После того как Counter-Strike превратилась для неё в кладбище воспоминаний, Сатору Годжо решила, что ей нужно что-то новое. Что-то, что не будет напоминать о de_dust2, о продавленном диване и о человеке с длинными чёрными волосами, который перестал заходить в Steam. Она пролистала библиотеку, наткнулась на иконку с мультяшным толстяком в каске и подумала: «Выглядит тупо. Значит, там хотя бы не будут плакать, когда я назову их мудаками». Это была Team Fortress 2. И она ошиблась — плакали там громче, чем в CS, но теперь у неё хотя бы была шляпа с пером. Первые часы в TF2 стали для Годжо культурным шоком. Здесь не было «реалистичных» перестрелок, тактики «зайди на короткую» и нудных экономических раундов. Здесь бегали разноцветные клоуны с ракетницами, прыгали психи с бейсбольными битами и летали мужики с парашютами. Годжо выбрала класс «Снайпер» — потому что зачем ей бегать, если можно стоять на возвышенности и снимать головы тем, кто даже не заметил, откуда прилетела пуля? Её ник остался прежним — «Gojo_Sensei». И почти сразу же она поняла, что TF2 — это идеальный полигон для её токсичности, потому что здесь смерть была не просто обидной, она была унизительной. Особенно когда какой-нибудь скаут с никнеймом «xX_SpeedDemon_Xx» забегал ей за спину и разбивал череп бейсбольной битой, пока она целилась в его же товарища по команде. — ДА КАК, БЛЯДЬ, ЭТОТ ЕБУЧИЙ ШУСТРИК ОПЯТЬ МЕНЯ УБИЛ? — орала она в микрофон, наблюдая, как её труп разлетается на пиксельные куски. — КАК, НАХУЙ, Я ДОЛЖНА ПОПАСТЬ В ЦЕЛЬ, КОТОРАЯ ПРЫГАЕТ КАК УЁБАННЫЙ КУЗНЕЧИК НА МЕТАМФЕТАМИНЕ? ЭТО ЧЁ, ЗАЛЕТНЫЙ ИГРОК ИЗ QUAKE? ИДИ НАХУЙ СО СВОИМИ СКРИПТАМИ, ПИДОР! Она быстро освоилась. Снайперская винтовка в TF2 требовала заряжания, но Годжо быстро поняла механику «зарядился — выстрелил в голову — получил фраг». Её рефлексы, отточенные тысячами часов в CS, работали здесь даже лучше, потому что враги были крупнее и ярче. Она могла снять скаута в прыжке, подстрелить солдата в полёте и даже попасть в невидимого шпиона, который пытался обойти её с фланга — она слышала его шаги, даже когда он был в режиме невидимости. В чате начали появляться сообщения: «Gojo_Sensei — читер?», «Это снайпер с аимом?». Годжо, прочитав это, нажала клавишу голосового чата и произнесла: — Читер? Я, блядь, читер? Да вы, ебучие раки, даже отличить скилл от программы не можете, потому что ваш максимальный скилл — это открыть коробку с пиццей одной рукой, пока второй вы дрочите в углу. Я в CS за полгода вынесла всех местных «про», а вы тут бегаете с ракетницами, как обезьяны с гранатами. Идите нахуй, учитесь играть, а потом говорите про читы. Она полюбила TF2 за три вещи. Первая — возможность делать трюковые убийства. Прыжок с уступа, разворот на 180 градусов в воздухе, выстрел в голову прыгающему солдату — и чат взрывается от «WTF» и «GOD LIKE». Вторая — косметика. Годжо потратила три дня на то, чтобы выбить для своего снайпера шляпу «Влажная сцена» (шляпу с пером) и пистолет в золотой расцветке. «Теперь я хотя бы красиво убиваю этих уродов», — сказала она Идзити, который принёс ей отчёт по миссиям. Третья — возможность играть за другие классы, когда снайпер надоедал. Иногда она брала Солдата и училась прыжкам на ракетницах. Это было унизительно — она падала с карты, взрывала себя, промахивалась по стоячей цели. Но когда она наконец освоила «ракетный джамп» и влетела на базу врага, убив троих одной ракетой, она заорала в чат: — КТО ТЕПЕРЬ ГОВОРИТ, ЧТО Я ТОЛЬКО СНАЙПЕР? Я, БЛЯДЬ, ТЕПЕРЬ ЕЩЁ И ЛЕТАЮ КАК ЕБАНЫЙ БОГ ВОЙНЫ, А ВЫ, КОНЧЕНЫЕ ПИЗДЮКИ, ДАЖЕ НЕ ПЫТАЙТЕСЬ УБЕЖАТЬ. Я ВАС ДОСТАНУ ДАЖЕ НА ТОЙ СТОРОНЕ КАРТЫ, ПОНЯЛИ? Именно в тот момент, когда Годжо очередной раз заорала в микрофон «ДА КАКОГО ХУЯ ТЫ, ЕБАНЫЙ СКАУТ, ОПЯТЬ ПРЫГАЕШЬ КАК УЁБАННЫЙ, Я ТЕБЕ СЕЙЧАС НОГИ ПЕРЕЛОМАЮ ЧЕРЕЗ ЭКРАН, ПОНЯЛ?», дверь её кабинета в Токийской магической школе открылась без стука. На пороге стояла Иори Утахимэ — преподавательница Киотского колледжа, в своём неизменном наряде мико, с красными штанами-хакама и белым верхом, с длинными тёмно-фиолетовыми волосами, собранными в хвост. На её лице застыло выражение строгой училки, которая только что наткнулась на ученика, курящего в туалете. Шрам на её лице — через переносицу и до левой щеки — выглядел особенно сурово при тусклом свете мониторов. — Годжо-сан, — ледяным тоном начала Утахимэ, скрестив руки на груди. — Что здесь происходит? Я приехала согласовать расписание совместных учений, но ещё в коридоре слышала ваши крики. Вы материтесь так громко, что даже старейшины в соседнем крыле, наверное, покраснели. Это что за непотребство? Вы преподаватель, чёрт возьми, а не уличная торговка на рыбном рынке. Годжо, не оборачиваясь, медленно дождалась, пока её персонаж-снайпер умрёт от очередного удара шпиона (потому что отвлеклась), и только потом откинулась на спинку кресла. Её белые волосы рассыпались по чёрной водолазке, обтягивающей каждый изгиб. Она не спеша сняла свои круглые тёмные очки, открыв ледяные голубые глаза, от которых даже у проклятий особого ранга подкашивались колени. Потом взяла со стола банку энергетика (какой-то ядреный «Монстр», уже третья за вечер), отхлебнула громким, вызывающим глотком и, не сводя глаз с Утахимэ, произнесла: — Иори-тян, ты чего такая серьёзная? Пришла проверить, не обижаю ли я твоих драгоценных ученичков? Не переживай, я их только в игре унижаю. А кричу... Ну, знаешь, когда я кричу, у меня голос становится таким сексуальным, что даже ты не устоишь. — Она улыбнулась той самой улыбкой — хищной, ленивой, всезнающей. — Кстати, хочешь, научу тебя играть за медика? Ты бы отлично смотрелась в белом халатике. Ой, прости, ты уже в белом. Только трусики у тебя под хакама, наверное, красные, да? В тон штанам? Утахимэ сначала застыла, как статуя. Её лицо медленно наливалось краской — от шеи до самых кончиков ушей, скрытых волосами. Потом она издала какой-то странный звук — не то писк, не то возмущённое «А?!» — резко развернулась на каблуках своих коричневых сапог и вылетела из кабинета так быстро, словно за ней гнался рой проклятых пчёл. Дверь захлопнулась с грохотом, и ещё несколько секунд в коридоре слышался топот и приглушённое «Это... это просто... невыносимо!». Годжо посмотрела на закрытую дверь, хмыкнула, надела очки обратно и повернулась к монитору. Её персонаж уже заспавнился, а в чате писали: «Gojo_Sensei, ты где?», «Снайпер афк?». Она нажала клавишу голосового чата и сказала своим обычным, слегка хриплым после энергетика голосом: — Извините, козлы, отвлеклась на одну знакомую жрицу. Она краснеет как помидор, когда слышишь про её трусы. Ладно, погнали дальше. Сейчас я этому ебаному скауту покажу, где раки зимуют. И продолжила игру, всё так же мастерски снимая головы и всё так же щедро рассыпая проклятия в адрес тиммейтов. Но в уголках её губ, скрытых за очками, всё ещё теплилась улыбка — та самая, которой она не дарила никому уже очень давно. Но самым запоминающимся моментом в TF2 для неё стала игра на карте «2Fort». Это была классическая карта с двумя крепостями и мостом посередине, где снайперы могли сидеть на балконах и отстреливать всех, кто высовывается. Годжо заняла позицию на балконе своей базы, купила винтовку «Сидни сонный дротик» (которая не убивала мгновенно, а усыпляла врага) и начала экспериментировать. Ей понравилось усыплять скаутов прямо в воздухе — они падали на землю, а потом она подходила, смотрела в их безжизненные (но живые) глаза и добивала ударом с рук. В голосовом чате раздавалось: — Смотри, как я тебя сейчас усыплю, мудила. Ты даже не поймёшь, что произошло. Будешь лежать, как кусок дерьма, а я над тобой постою, подумаю, нахуя ты вообще купил эту игру, если у тебя руки из жопы растут. В одном из раундов к ней в команду попал шпион с ником «Backstab_Boy». Он целый раунд не делал ничего полезного — просто бегал в невидимости, пытался зайти врагам в спину, но каждый раз проваливал атаку, потому что его замечали и убивали. Годжо наблюдала за ним в течение пяти минут, а потом, когда он в очередной раз умер, пытаясь зарезать хэви с включенной медвулгой, она взорвалась: — СЛЫШЬ, ШПИОН, ТЫ ЧЁ, НАХУЙ, ДЕЛАЕШЬ? ТЫ ПОЧЕМУ НЕ МОЖЕШЬ ПРОСТО ПОДОЙТИ СЗАДИ И ТЫКНУТЬ НОЖИКОМ? ЭТО ЖЕ, БЛЯДЬ, ТВОЯ ЕДИНСТВЕННАЯ ЗАДАЧА! У ТЕБЯ ЧТО, РУКИ ИЗ МУСОРНОГО БАКА РАСТУТ? ИЛИ ТЫ ДУМАЕШЬ, ЧТО НОЖ — ЭТО ДЛЯ БУТЕРБРОДОВ? Я СЕЙЧАС ТЕБЕ ЛИЧНО НАПИШУ ГАЙД, КАК НАЖИМАТЬ КНОПКУ «M1», ПОТОМУ ЧТО ТЫ, ВИДИМО, НАСТОЛЬКО ТУПОЙ, ЧТО ДАЖЕ КЛАВИАТУРУ С ЛОЖКОЙ ПУТАЕШЬ! «Backstab_Boy» ничего не ответил. Он просто вышел из игры. На его место пришёл новый игрок, который, к счастью, играл неплохо. Но Годжо уже вошла в раж. Она сделала 35 фрагов за раунд, 12 из которых — хэдшоты с дальней дистанции, а 8 — убийства ножом (она решила показать, как надо играть шпиона, и взяла этот класс на следующей карте). Когда игра закончилась, она набрала в чат: — Вот так, суки, играют настоящие женщины. А вы идите нахуй, покупайте скины и плачьте в подушку, потому что вас унизила девушка в юбке. И да, если кто-то хочет продолжить — я на сервере до утра. Приходите, я вас ещё разок поучу манерам. В TF2 у неё тоже были моменты, когда она не материлась. Это случалось, когда в команду попадал нормальный медик. Медик в TF2 мог лечить, ускорять и даже делать игрока бессмертным на несколько секунд. Годжо уважала медиков — не потому, что они были полезны, а потому, что они редко лезли под пули и не мешали ей стрелять. Однажды к ней в команду попал медик с ником «Dr_HealGood». Он прикрывал её снайпера, лечил, когда она получала урон от вражеских снайперов, и даже использовал на ней ульт, когда её пытался зарезать шпион. Годжо впервые за долгое время не орала. В конце раунда она сказала в микрофон спокойно, почти ласково: — Слышь, доктор. Ты норм. Давай в дюо дальше? Мне нужен такой, как ты. А то эти мудаки только и умеют, что умирать в первой же атаке. Доктор согласился. Они отыграли вместе пять раундов подряд, выиграв все. Годжо даже не материлась на врагов — просто убивала их, а доктор её лечил. В какой-то момент она поймала себя на мысли, что это напоминает ей о старых временах. О человеке, который прикрывал её спину в CS. О тихих вечерах, когда не нужно было ничего доказывать. Она почувствовала ком в горле, но быстро прогнала его, сказав доктору: — Ладно, док, я спать. Завтра в то же время? Если не придёшь — я найду твой айпи и заставлю лечить моих котов. Пока. Но TF2 не смогла заменить CS. Не смогла заполнить ту пустоту, которую оставил Гето. Годжо играла в неё три года — с 2007 по 2010. Она накопила десятки шляп, сотни убийств, тысячи оскорблений в адрес скаутов и шпионов. Но в 2010 году, когда Гето окончательно исчез из её жизни, она поняла, что TF2 стала для неё таким же напоминанием о прошлом, как и CS. Слишком много ночей они провели за этой игрой — Гето обычно выбирал Хэви или Солдата, а она прикрывала его из винтовки. Он был медленным, но мощным, как его идеалы. Она была быстрой и точной, как её ненависть к несправедливости. Вместе они были непобедимы. А теперь она играла одна. Однажды вечером, в октябре 2010 года, она зашла на сервер 2Fort, сделала 50 фрагов, выиграла раунд, а потом нажала «Выйти из игры». Перед этим она написала в чат: — Всё, козлы. Ухожу в доту. Там хотя бы можно называть тиммейтов даунами, и им будет обидно дольше. А эта ваша TF2 — для детей. Шляпы ваши ебучие... Идите нахуй. Она удалила TF2 и больше никогда в неё не возвращалась. Но её легенда осталась на том сервере — игроки до сих пор вспоминают «Gojo_Sensei», женщину-снайпера, которая материлась как сапёр, носила золотой пистолет и никогда не промахивалась. Говорят, её голос до сих пор звучит в чате по ночам, проклиная скаутов и шпионов. Но это, конечно, просто байки. На самом деле Сатору Годжо просто перешла в Dota 2, потому что там нужно было не только стрелять, но и думать. А думать она умела — особенно о том, как сделать больно тем, кто этого заслуживает. И иногда, глубокой ночью, она всё же открывала старый скриншот из TF2 — там был заснят момент, когда она и Гето стояли рядом на карте, её снайпер и его хэви, и у обоих были одинаковые шляпы с перьями. Она смотрела на это, усмехалась и шептала: «Эх, Гето, Гето... Как же ты, мудила, мне не хватаешь». А потом закрывала ноутбук и шла спать, потому что завтра нужно было снова быть сильнейшей.

***

После того как Team Fortress 2 надоела ей так же сильно, как выслушивать отчёты старейшин, Сатору Годжо решила, что пришло время для настоящего испытания. Не просто бегать и стрелять, а думать, планировать, ненавидеть не только врагов, но и собственных союзников с новой, невиданной прежде страстью. Она слышала о Dota 2 — игре, где матчи длятся по часу, где одна ошибка тиммейта перечёркивает сорок минут твоих стараний, и где чат настолько токсичен, что даже она почувствовала себя почти как дома. «Отлично, — подумала Годжо, нажимая «Скачать». — Там хотя бы не прячутся за мультяшными шляпами. Там видно лицо каждого мудака, который кормит». Она установила игру, прошла обучение (скучая и проклиная механики «ластхита» и «деня»), и зарегистрировалась под своим вечным ником «Gojo_Sensei». Первые сто часов стали для неё чистилищем. Dota 2 оказалась не просто игрой — это был экзамен на прочность психики. Годжо, привыкшая полагаться на свои рефлексы и точность, вдруг поняла, что здесь нужно не только убивать, но и собирать предметы, смотреть на карту, вардить, тянуть крипов и молиться, чтобы твой керри не был дебилом. Её первые герои были выбраны по принципу «я хочу убивать всех одной кнопкой». Она попробовала играть за Invoker — потому что десять сфер и куча комбинаций звучали как вызов её интеллекту. Спойлер: она фидила. Первые двадцать игр за Invoker закончились счётом 0-10-2, а её тиммейты впервые услышали такой мат, от которого у них закладывало уши. — ДА КАКОГО ХУЯ ЭТОТ ИНОКЕР НИЧЕГО НЕ ДЕЛАЕТ? — орала она в микрофон после того, как её в пятый раз убил вражеский Пудж. — Я НАЖИМАЮ QUAS-WEX-EXORT, А ОН, СУКА, ВЫДАЁТ КАКОЙ-ТО ПИЗДЕЦ ВМЕСТО САНСТРАЙКА! ЭТО НЕ ГЕРОЙ, ЭТО ЕБАНЫЙ КАЛЬКУЛЯТОР, КОТОРЫЙ ТРЕБУЕТ, ЧТОБЫ ТЫ БЫЛ ГРЕБАНЫМ ПИАНИСТОМ. КАК ЛЮДИ ВООБЩЕ ИГРАЮТ ЭТИМ ГОВНОМ? Она переключилась на Queen of Pain. Там было проще — прыжок, крик, ульт. Годжо быстро освоила механику «прыгнул-крикнул-убил». Её любимой фразой стало: «Смотри, как королева боли утирает вам сопли». Она начала выигрывать линии, убивать вражеского мидера, а потом... а потом её команда умудрялась проигрывать. Потому что её оффлейнер был овощем, саппорты не ставили варды, а керри фармил лес, пока враги пушили трон. И тогда Годжо включала режим бога. Однажды, в особенно эпичном матче, она играла за Windranger на позицию мида. Она выиграла лайн, убила вражеского керри три раза за десять минут, купила «Aghanim's Scepter» и уже чувствовала вкус победы. Но её команда — нет, это нельзя было назвать командой, это была кучка дегенератов — решила, что лучшая стратегия — это бежать в драку 1v5 по очереди. Годжо смотрела, как её оффлейнер, выбранный как «Bristleback», умирает в одиночку под вражеской вышкой, и её пальцы сами нажали кнопку «Talk»: — СЛЫШЬ, БРИСТЛБЭК, ТЫ ЧЁ, НАХУЙ, ДУМАЕШЬ, ЧТО ТЫ БЕССМЕРТНЫЙ? ТЫ ХРЮКАЕШЬ, КАК СВИНЬЯ, И УМИРАЕШЬ КАК СВИНЬЯ. ТЫ ПОЧЕМУ НЕ ХРЮКАЕШЬ В ЛЕСУ? ТАМ ХОТЯ БЫ ДЕРЕВЬЯ НЕ ЖАЛУЮТСЯ. А ТУТ ТЫ ПРОСТО КОРМИШЬ ЭТИХ ПИДОРОВ ЗОЛОТОМ. У ТЕБЯ ЧТО, РУКИ ИЗ ЗАДА РАСТУТ? ИЛИ ТЫ РЕШИЛ, ЧТО DOTA — ЭТО СИМУЛЯТОР ХРЮЧЕГО ФЕРМЕРА? ИДИ НАХУЙ, ОТКРОЙ КУРСЫ ПО ИГРЕ, А ПОТОМ ВОЗВРАЩАЙСЯ, КОГДА НАУЧИШЬСЯ НАЖИМАТЬ НА КНОПКИ НЕ НОСОМ. «Bristleback» ничего не ответил. Он просто вышел из игры. Игра продолжилась 4v5. Годжо, с горящими глазами и трясущимися от ярости пальцами, сделала три рампаджа подряд, уничтожила вражеский трон в одиночку и написала в чат после победы: — Вот так, ебучие раки, выигрывают, когда у них в команде всего один нормальный игрок. А вы идите в жопу, учитесь играть. Особенно ты, Бристлбэк. Я твой айпи запомнила. Молись. Она быстро поднялась по рейтингу. Её MMR рос как на дрожжах — 1000, 2000, 3000. Она играла агрессивно, доминировала на миде, покупала странные предметы (потому что «стандартная сборка для лохов») и всегда, всегда винила тиммейтов в своих поражениях. Даже когда она сама фидила — а это случалось редко, но случалось — она находила способ переложить вину. «Это вы мне не помогли», «Вы не завардили», «Вы не пришли гангать» — её оправдания были такими же изящными, как её фраги. На 3000 MMR она застряла. Это было Эло, которое игроки называют «трёхтысячником» — болото, где собираются все, кто думает, что они боги, но на самом деле играют как овощи. Годжо ненавидела этот ранг. Она выигрывала мид, убивала врага, но её команда умудрялась проигрывать другие линии так эпично, что даже враги писали «gg ez» в конце. Однажды, после особенно унизительного поражения, где её керри-сларк нафармил 0-15-2, она заорала в чат: — СЛАРК, ТЫ ЧЁ, РЫБА, КОТОРУЮ ВЫТАЩИЛИ НА СУШУ? ТЫ ПОЧЕМУ ПРЫГАЕШЬ В ПЯТЕРЫХ? ТЫ ДУМАЕШЬ, ТЫ БЕССМЕРТНЫЙ? ТЫ ДАЖЕ УЛЬТОМ НЕ МОЖЕШЬ ВОВРЕМЯ ВКЛЮЧИТЬ. ТВОЙ СКИЛЛ — ЭТО КАКАШКА, КОТОРУЮ СОБАКА СЪЕЛА И ВЫРВАЛА. ИДИ В КАЗИНО, ТАМ ХОТЯ БЫ ВЕСЕЛО ПРОИГРЫВАТЬ. А В ДОТЕ ТЫ ПРОСТО ТРАТИШЬ МОЁ ВРЕМЯ, МУДИЛА. Она поняла, что Dota 2 — это игра, в которой невозможно выиграть в одиночку, если твоя команда — это сборище дебилов. И это бесило её больше всего. В CS она могла сделать эйс и спасти раунд. В TF2 она могла перебить половину врагов и удержать точку. В Dota 2 же, если твой керри не умеет фармить, а саппорты не ставят варды, ты проигрываешь, даже если ты сам Господь Бог. Она попробовала играть на керри — и тогда её мидер фидил. Она попробовала играть саппорта — и тогда её керри был импотентом. Она попробовала играть оффлейнера — и тогда все остальные линии рассыпались как карточный домик. В отчаянии она начала играть на героях, которые могли «затащить в соло» — Meepo, Arc Warden, Tinker. Она учила сложнейшие комбинации, тратила часы на тренировку микро-контроля, но каждый раз её команда находила способ проиграть. Однажды она набрала 20 убийств за Meepo за 25 минут, но её команда умудрилась проиграть 4v5, пока она пушила линии. После этого матча она вышла из игры, налила себе виски (энергетики уже не помогали) и написала длинный пост в Discord, который удалила через минуту. Там были слова «ненавижу», «идиоты» и «почему я не могу играть одна против пятерых». Дверь кабинета приоткрылась с тихим скрипом, и в щель просунулась растрёпанная чёрная голова. Юта Оккоцу — бледный, с тёмными кругами под глазами и вечно виноватым выражением лица — замер на пороге, услышав, как его преподавательница орёт в микрофон: «ДА КАКОГО ХУЯ ТЫ, ЕБАНЫЙ КЕРРИ, НЕ МОЖЕШЬ НАЖАТЬ ОДНУ КНОПКУ, ЧТОБЫ НЕ УМЕРЕТЬ? У ТЕБЯ ЧТО, ПАЛЬЦЫ СВЯЗАНЫ?». Юта попятился, но было поздно — Годжо уже заметила его движение краем глаза. — Секунду, козлы, — бросила она в микрофон и медленно повернулась в кресле. Её белые волосы рассыпались по плечам, чёрная водолазка обтягивала каждый изгиб, а на лице застыло выражение ленивого превосходства. Юта стоял, вжав голову в плечи, и смотрел на неё как кролик на удава. Тогда Годжо — не спеша, почти театрально — сняла свою чёрную повязку, открыв ледяные голубые глаза, от которых у Юты подкосились колени. Она взяла со стола банку энергетика («Монстр», уже вторую за вечер), отхлебнула громким, сочным глотком, а потом протянула банку в сторону парня: — Будешь? Хорошо бодрит. Я вот уже третью партию тащу этих даунов, а они всё равно умудряются проигрывать. Дота, блядь. Юта испуганно замотал головой, отступив на шаг: — Н-нет, Годжо-сан, спасибо... Я... я не пью энергетики... — Зря, — она пожала плечами и поставила банку обратно. А потом её лицо вдруг смягчилось — исчезла хищная усмешка, исчезла ледяная насмешка, осталась только спокойная, почти материнская забота. Годжо склонила голову набок и спросила тихим, ласковым голосом, от которого Юта покраснел до корней волос: — Так зачем ты пришёл, Юта-кун? Что-то случилось? Ты выглядишь напуганным. Обидел кто? Скажи мне, я разберусь. Ты же мой ученик, я за тебя горой. Юта замялся, покраснел ещё сильнее, начал заикаться: — Я... я просто хотел спросить... н-насчёт тренировок... и к-консультации по технике... Вы сказали, что я могу приходить в любое время, но... но если вы заняты, я п-потом... Он смотрел в пол, теребя край своего белого пиджака, и выглядел так, будто готов был провалиться сквозь землю. Годжо улыбнулась — той самой тёплой, почти нежной улыбкой, которую никто из учеников никогда не видел: — Ах, вот оно что. Ну, тренировки и консультации — это важное дело. — Она взяла мышку, кликнула «паузу» в игре (игроки на сервере, наверное, взвыли от бешенства) и посмотрела на Юту. — Но сейчас я немного занята, видишь? Играюсь тут с идиотами. Как только закончу, сразу тебе помогу. Хорошо? Юта закивал так быстро, что его чёлка запрыгала: — Д-да, конечно, Годжо-сан! Я подожду! Я в к-коридоре... или в комнате... спасибо! Он развернулся и вылетел из кабинета так стремительно, будто за ним гналось проклятие особого ранга. Дверь захлопнулась, и ещё несколько секунд было слышно, как его шаги удаляются по коридору вприпрыжку. Годжо хмыкнула, надела повязку обратно, сняла игру с паузы и сказала в микрофон своим обычным, пропитанным энергетиком голосом: — Ладно, козлы, я вернулась. Где этот ебучий Пудж? Сейчас я ему покажу, как прятаться за деревьями. Погнали. Она продолжила рубиться в Dota 2, а на душе у неё было почему-то тепло. Может, энергетик подействовал. А может, просто Юта — хороший парень, и ради него можно иногда быть доброй. Ну, почти всегда. Dota 2 затягивала. Несмотря на всю боль, несмотря на бесконечные «дебильные тиммейты» и «конченых врагов», Годжо возвращалась снова и снова. Потому что иногда — раз в двадцать матчей — попадалась команда, которая не была полным говном. Люди, которые вардили, которые ротировались, которые писали «ну давай, затащим». В эти моменты Годжо чувствовала то, чего ей так не хватало в реальной жизни — единство, общую цель, плечо товарища. Она даже иногда не материлась. Иногда. В очень редкие моменты. Одним из таких моментов был матч, где она играла за Invoker (она всё же выучила комбинации через боль и слёзы), а её команда состояла из незнакомцев, которые играли как единый механизм. Саппорт-Оракул спас её от смерти трижды, керри-Джаггернаут ротировался на её линию, а оффлейнер-Тимберсоу писал в чат «Gojo, ты монстр, давай вин». Они выиграли за 30 минут, разгромив врагов в пух и прах. В конце Годжо нажала «Talk» и сказала: — Ладно, ребята. Вы норм. Извините, что в начале матча назвала вас куском дерьма. Это я так... мотивирую. Кстати, Оракул, ты хорош. Давай в пати? Мне нужен саппорт, который не ссыт под вышку. Они добавились в друзья. Годжо даже купила им скины на следующее Рождество (но никому об этом не сказала, конечно). Однако такие матчи были редкостью. В основном же Dota 2 для неё была бесконечным адом из лагов, фидеров, афк-тиммейтов и игроков, которые кричали «репорт мида» после того, как сами умерли на своей линии. Она поднялась до Legend [4] и застряла там навсегда. Потому что выше — нужна была команда. А команду она ненавидела. Парадокс. В 2017 году, после очередного особенно унизительного поражения, где её команда сдалась на 20-й минуте при счёте 5-40, Годжо закрыла Dota 2 и сказала в пустоту: — Знаете, чё, козлы? Я иду в стратегии. Там хотя бы я одна командую всеми юнитами. И не надо ни на кого надеяться. А эти ваши дота-2... Пусть идут нахуй. Она удалила игру, но её аккаунт «Gojo_Sensei» с 3000 часов и сотнями сообщений «вот кстати репорт мида» остался висеть в базе Steam. Иногда, когда она играла в EU4, ей приходило уведомление: «Ваш друг Dr_HealGood (из TF2) теперь играет в Dota 2». Она смотрела на это, вздыхала и возвращалась к завоеванию мира за Османскую империю. Dota 2 была её самым большим разочарованием в играх — не потому что игра плохая, а потому что люди в ней говно. А Годжо, несмотря на всю свою токсичность, в глубине души хотела верить, что есть ещё нормальные игроки. Но, видимо, их всех убили в CS.

***

2018 год. В комнате Сатору Годжо царил полумрак, который разгонял только свет от монитора. Очередной вечер, когда сильнейший маг современности, обладательница техник «Бесконечность» и «Шесть глаз», преподавательница Токийского колледжа, ненавидящая любую бумажную работу, просто хотела убить время за любимым занятием. Однако на этот раз даже привычные развлечения не спасали от скуки. Counter-Strike, Team Fortress 2, Dota 2 — всё это было пройдено, изучено и заброшено. Рейтинг в «Доте» окончательно застрял на «Легенде», а вместе с ним и вера в адекватность человечества. Тиммейты оставались такими же тупыми, враги — такими же наглыми, а игра — такой же бессмысленной. — Как же всё заебало, — протянула Годжо, делая очередной глоток из банки с энергетиком и откидываясь в кресле. Мышь лениво скользила по экрану монитора. Steam, библиотека, новинки, рекомендации. Скука. Пока её взгляд не упал на странную иконку с изображением золотого двуглавого орла на фоне карты. Europa Universalis IV. Годжо прищурилась, читая описание. Стратегия. Историческая. Глобальная. Шведская. — Шведская? — бровь под чёрной повязкой насмешливо приподнялась. Нужно сказать, что Сатору Годжо, как и многие её соотечественники, относилась к иностранцам с определённой долей... скептицизма. Гайдзины. Люди снаружи. Для неё они делились на несколько категорий, и большинство из них не вызывали у неё ничего, кроме раздражения. Скандинавы? Недоарийцы. Германия? Тоже не фонтан. Но особенно её бесили славяне. К полякам, чехам и словакам она ещё относилась терпимо — те хоть не лезли. Сербов она вообще любила. Смешные ребята, которые в девяностых на Балканах устроили такое веселье, что даже у неё, не интересующейся историей, это вызывало уважение. А вот русские... Русских, а также белорусов и украинцев Годжо откровенно ненавидела. И не разбирала, кто есть кто — для неё все они были на одно лицо. И причина была проста, как день в Сибири: игроки с СНГ. Годжо не знала ни слова по-русски, кроме пары матерных, которые она выучила, когда в очередной раз получала в чате сообщения на непонятном языке. Но она отлично понимала, что ей пишут. «Tupaya women». «Pizda». Она видела насмешки, слышала презрение и, самое обидное, постоянно от них проигрывала. Эти «руzzкие» (как она их мысленно называла) каким-то чудом всегда оказывались в команде противников и с завидной регулярностью уничтожали её в Dota 2 и CS. Они кричали что-то на своём языке, ржали в голосовом чате, а когда она пыталась ответить, переходили на ломаный английский и доводили её до белого каления фразами вроде «Suka, idiot». И поэтому, когда Годжо увидела, что Europa Universalis IV сделана в Швеции, она закатила глаза так сильно, что это было заметно даже через повязку. — Шведы, блядь, — проворчала она. — Очередная хуйня для гайдзинов. Она уже хотела закрыть страницу, как её взгляд зацепился за цену. И тут же она поперхнулась энергетиком. Около 400 долларов США. — Что? — она протёрла глаза и посмотрела ещё раз. Список DLC тянулся бесконечной лентой. — Четыреста баксов? За стратегию? Да она за эти деньги могла купить десять пончиковых фабрик! Или нанять армию киллеров, чтобы они разобрались с этими «руzzкими» ненавистниками раз и навсегда. Годжо закрыла страницу, чувствуя, как в ней закипает праведный гнев. Но через минуту, сама не понимая почему, открыла её снова. Она пролистала скриншоты: огромные армии, дипломатические интриги, управление провинциями, религия, культура, торговля. Всё то, что она любила. Контроль. Власть. Стратегия. И возможность уничтожать врагов не грубой силой, а интеллектом. Её палец завис над кнопкой «Добавить в корзину». — Ну, шведы, — прошептала она, щёлкая по ней, — посмотрим, что вы там наваяли. А если не понравится... что ж, всегда можно будет потом найти айпи этих скандинавских разрабов и устроить им маленькую, но очень убедительную лекцию о качестве их продукта. Но это будет потом. А пока — Сатору Годжо, сильнейший маг современности, ненавидящая русских, энергетики и тупых тиммейтов, сделала первый шаг в мир Europa Universalis IV. И, как показало время, это был один из лучших её выборов. Двести часов в Europa Universalis IV. Сатору Годжо, сильнейшая ученица Paradox, чувствовала себя на коне. Она ловко жонглировала дипломатией, вела торговлю, строила мануфактуры и с презрением смотрела на тех жалких гайдзинов, что не могли осилить её родную Японию. В её голове прочно засела мысль: «Я не просто играю — я творю историю». В реальности же дела обстояли иначе. Её легендарная кампания за Японию в семнадцатом веке представляла собой не триумфальное шествие, а череду кризисов. Она увязла в дорогостоящей экспансии в Маньчжурии, не обращая внимания на растущий страх соседей. И когда полоска агрессивного расширения (Aggressive Expansion) на дипломатической карте мира стала ярко-красной, весь азиатский регион, от Кореи до Шри-Ланки, объединился в одну гигантскую коалицию против неё. «Подумаешь, — отмахивалась Годжо, отправляя своих солдат на верную смерть. — Разберёмся!» Разборки, как правило, заканчивались унизительным миром с требованием вернуть захваченные провинции. Вдобавок ко всему, игнорируя экономику, она довела страну до банкротства, и на острове Кюсю вспыхнуло восстание христианских крестьян. И всё же, она чувствовала себя королевой. — Двести часов, — самодовольно произнесла она, глядя в монитор. — Я готова. Пора показать этим мудакам, кто тут настоящий сёгун. Она открыла вкладку мультиплеера. Список лобби был огромен: «Noobs Welcome!», «No Toxicity Pls», «Hardcore Roleplay». Её взгляд упал на комнату с многообещающим названием «True World Conquest | Players Only | No Quit». — О, идеально, — ухмыльнулась она, поднося ко рту банку «Монстра». Она выбрала Великое княжество Московское, гордое своей мощью и... отсталостью. Первая же встреча с реальностью стала отрезвляющей. <Писк. Разрыв. Голос Годжо в голосовом чате> — ...я сейчас НАХУЙ ТВОЮ МАТЬ, ТЫ ЧЁ ТВОРИШЬ, ОСМАН? Я ТЕБЕ НЕ РАЗРЕШАЛА ЛЕЗТИ НА МОЙ ПРИОРИТЕТ! <Спокойный, слегка уставший голос игрока за Османскую империю> — Gojo_Sensei, мне просто нужен был доступ к Чёрному морю. Это стандартная дипломатия. Могу предложить союз. <Годжо> — НАХУЙ СОЮЗ! ТЫ МНЕ ПРОВИНЦИИ ЗАБЛОКИРОВАЛ, КОЗЁЛ! ОТВОРАЧИВАЙСЯ, ПОКА Я НЕ ПРИШЛА. Её план был «гениален»: взять в долг у ростовщиков, нанять войска, выйти за лимит и... объявить священную войну. Результат оказался предсказуем: вторжение в Литву захлебнулось, войска обратились в бегство, а казна опустела. Следующие полчаса она провела, уничтожая шведо-датские торговые корабли в своей единственной гавани, крича в микрофон, что «шведы — это конченые пидарасы». Завершила вечерняя потасовка с Трансоксианой, которая, угрожая набегом, получила от Годжо поток внятных, но крайне недипломатичных выражений. Вторая кампания была за Англию. Годжо чувствовала себя в безопасности, уповая на непобедимый флот. Играя роль мировой жандармерии, она строила ткацкие мануфактуры и бездумно качала технологии, не замечая, как Франция и Кастилия сожрали её континентальные владения. Как только она, довольная жизнью, выслала колонистов в Новый Свет, Испания, не долго думая, объявила ей войну за колонии. Английский флот под её командованием, не учтя фактор приливов и мощь испанских галеонов, потерпел сокрушительное поражение. <Взбешённый голос Годжо> — ДА КАК, БЛЯДЬ, ЭТИ ЧУРКИ ВАС ВСЕХ ПОТОПИЛИ?! ЭТО ЖЕ АНГЛИЙСКИЙ ФЛОТ, САМЫЙ СИЛЬНЫЙ! У ВАС РУКИ НЕ ОТТУДА РАСТУТ?! Франция тут же высадила свой десант. Годжо, поняв, что её остров вот-вот захватят, просто вышла из игры, оставив союзников разбираться с последствиями её грандиозного провала. Её финальный и самый унизительный опыт произошёл в игре за Бранденбург, когда к ней в чат написал знакомый ник — Dr_HealGood, тот самый медик из Team Fortress 2. <Годжо> — О, док! Привет! Давай в союз, я тебя прикрою. Я тут профи, двести часов. <Dr_HealGood> — Привет. Ты смотри, тут агрессивное расширение быстро растёт. Надо дипломатически... <Годжо> — ДА НАХУЙ ДИПЛОМАТИЮ! СМОТРИ, КАК Я ЭТИХ ПОЛЯКОВ РАЗНЕСУ! Она объявила войну. Поляки призвали венгров, венгры — австрийцев, и армия Годжо была разбита наголову. Позорный мир стоил ей половины земель. В тот же вечер, когда она пришла жаловаться на несправедливость, Dr_HealGood в голосовом чате сказал ей нечто, от чего у неё застыла кровь: — Слушай, Gojo_Sensei... А ты знаешь, что эти двести часов ты, скорее всего, просто смотрела на карту? Твоя эффективность по экономике и развитию, по статистике сервера, где-то в первых двадцати процентах... снизу. — ЧТО?! — И ещё... Твоя манера ведения войны устарела лет на триста. Тебе бы почитать гайды, а не кидаться на всех с шашкой наголо. Кстати, вот тебе ссылка на туториал «Как не фидить в мультиплеере». Годжо почувствовала, как земля уходит у неё из-под ног. Все её победы, все уничтоженные нации — всё это был миф. Она просто играла против тупого компьютера. Настоящая битва была здесь, против живых людей, и в ней она была никем. — Я... я просто ещё не разогрелась, — пробормотала она и, не попрощавшись, вылетела из игры, чтобы больше никогда не заходить в мультиплеер. Она осталась одна, в холодном свете монитора, где её ждала одиночная кампания и мир, который никогда не даст сдачи. И только банка энергетика была свидетелем её фиаско. — Ладно... мультиплеер — это не для настоящих стратегов, — прошептала она, беря мышку в руки. — Пойду-ка я лучше... Австрию объединю. В одиночку. Без этих придурков.