«Личная уния»

После того унизительного опыта в мультиплеере, когда её Бранденбург разнесли в пух и прах, а какой-то умник (этот Dr_HealGood, чтоб его) посмел сказать, что её двести часов — это просто «смотрение на карту», Годжо затаила обиду. Целую неделю она не заходила в Steam, делала вид, что занята отчётами и тренировками учеников. Но где-то на пятый день, когда Юта случайно обронил фразу «Годжо-сан, вы сегодня какая-то грустная», она взорвалась: — Я НЕ ГРУСТНАЯ, Я ЗЛА! Эти долбаные гайдзины думают, что могут меня унижать в какой-то стратежке? Да я их всех... Я им покажу! Она снова открыла Europa Universalis IV, на этот раз решив, что сыграет за Францию. «Карл Великий, Версаль, Наполеон, — думала она, выбирая нацию. — Я буду самой прекрасной и могущественной державой Европы. А эти мудаки с востока... Посмотрим, как они запляшут под мою дудку». Первые пятьдесят лет кампании шли... терпимо. Годжо, наученная горьким опытом, даже попыталась строить экономику, развивать провинции и не лезть на всех подряд. Она заключила пару союзов, захватила пару провинций у Бургундии и даже успешно отбилась от Англии. В её голове снова зазвучали фанфары. «Я гений, — подумала она, отхлёбывая энергетик. — Эти раки из мультиплеера просто не понимают моего величия». Но мультиплеер, как известно, не прощает ошибок. К 1500 году её Франция представляла собой печальное зрелище. Она не заметила, как Испания сожрала её союзницу Португалию и теперь нависала над южными границами. Австрия, обиженная на Годжо за то, что та отказалась отдать ей Лотарингию, заключила союз с Бургундией. И когда Годжо, в припадке величия, объявила войну Англии за Кале, в неё вступили сразу три державы: Англия, Австрия и Испания. Её армии были разбиты в пух и прах. Париж оказался под осадой. Казна опустела. В стране вспыхнули восстания гугенотов. — ДА КАКОГО ХУЯ?! — орала Годжо в микрофон, наблюдая, как её последняя армия, состоящая из крестьян с вилами, пытается отбить атаку испанских терций. — ПОЧЕМУ ВСЕ ЛЕЗУТ НА МЕНЯ? ЧТО Я ВАМ СДЕЛАЛА? ЭТО НЕЧЕСТНО! ВЫ, ПИДОРЫ, ПРОСТО БУЛИТЕ МЕНЯ, ПОТОМУ ЧТО Я ДЕВУШКА! В чате было тихо. Её союзники — какая-то мелкая итальянская помойка и Шотландия, которая уже потеряла весь свой флот — молчали. Годжо чувствовала себя брошенной. Она уже почти нажала на кнопку «Сдаться» и выйти из игры, как вдруг в голосовом чате Дискорда, который она открыла для общения с союзниками, раздался новый голос. <Раздался тихий, чуть хрипловатый голос с заметным восточноевропейским акцентом, но при этом очень мягкий, почти застенчивый> — Э-э... Gojo_Sensei? Привет. Ты меня слышишь? Годжо нахмурилась. Ник в Дискорде был странный: Bylumbyla. Аватарка — какой-то мужик с бородкой и усами, в чёрном пиджаке, с полуприкрытыми глазами и лёгкой усмешкой на лице. Годжо, которая понятия не имела о русских политиках начала девяностых, тем более об Эдуарде Лимонове, подумала: «Очередной странный европеец. Может, поляк. Или чех. К ним я ещё нормально отношусь». — Слышу, — буркнула она. — Ты кто? И какого хрена ты здесь делаешь? <Bylumbyla> — Я играю за Москву. Мы, кажется, не союзники, но я смотрю на твою ситуацию... У тебя проблемы, да? — У меня НЕТ ПРОБЛЕМ! — рявкнула Годжо, но её голос предательски дрогнул, когда на экране очередная её провинция была захвачена испанцами. <Bylumbyla> — Ну... Просто если тебе нужна помощь... Я могу предложить союз. Москва сейчас — топ-5 по развитию. У меня армия сто пятьдесят тысяч. И технологии не отстают. Я мог бы... ну... отвлечь Австрию. Или даже Испанию, если ты попросишь. Годжо замерла. Сто пятьдесят тысяч армия? Топ-5? Она посмотрела на таблицу силы наций. Действительно, Москва, которую кто-то (видимо, этот Bylumbyla) играл очень грамотно, занимала четвёртое место в мире, уступая только Османской империи, Мингу и... её разорённой Франции, которая катилась вниз. Она не любила русских. Она их ненавидела. Эти «руzzкие» в Dota и CS, которые называли её «тупой вумэн» и «пиздой», которые всегда её обыгрывали и ржали в голосовом чате на своём непонятном языке — они были в её личном чёрном списке. Но сейчас... Сейчас этот голос в Дискорде звучал иначе. Застенчиво. Почти мило. Акцент был, но не грубый, а какой-то... приятный. Как будто парень старался говорить правильно и вежливо. — Ты... — она запнулась. — Ты русский, что ли? По акценту слышно. <Bylumbyla> — Да. Из... ну, неважно откуда. Но я не обижу, если ты против. Просто хотел помочь. У тебя хороший потенциал, Франция — сильная нация. Просто тебе не повезло с дипломатией. Давай я нападу на Австрию, она отведёт войска от тебя. А ты пока отобьёшь Париж. Идёт? Годжо молчала. Её лицо под чёрной повязкой горело от стыда и злости. Но в груди что-то тёплое шевельнулось. Ей понравился его голос. Понравилась его забота. Понравилось, что он не смеётся над ней, а предлагает помощь. Даже если он русский. Даже если она их ненавидит. Но этот... этот был другим. — Ладно, — буркнула она наконец. — Союз. Но если ты меня предашь, я тебя в реале найду. У меня... у меня связи. <Bylumbyla> (Тихий смех — короткий, но искренний) — Договорились. Я не предам. Итак, я объявляю войну Австрии через две минуты. Ты пока готовь свои войска. И... Gojo_Sensei? — Что? <Bylumbyla> — Ты сильная. Не сдавайся. Годжо почувствовала, как по спине пробежал странный холодок. Она быстро схватила банку энергетика, сделала большой глоток и сказала, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно: — Я и не собиралась, дурак. Давай, покажи этим австрийским пидорам, где раки зимуют. <Bylumbyla> — У нас говорят: «Пусть австрийцы боятся московского медведя». Ладно, погнали. Через минуту на экране Годжо всплыло уведомление: «Москва объявила войну Австрии». Её сердце забилось быстрее. Она вдруг почувствовала нечто, чего не испытывала уже много лет — надежду. И поддержку. От кого? От русского. Того, кого она презирала. Жизнь — странная штука. — Ладно, — сказала она себе, собирая остатки армии в Париже. — Покажу этому Bylumbyle, что я не просто красивая девушка в чёрной водолазке. Я — Франция. Я — великая держава. И я... я выиграю эту войну. Она улыбнулась — впервые за весь вечер — и повела свои войска в контратаку. А в наушниках раздавался тихий, спокойный голос её нового союзника, который командовал своей армией где-то далеко, на заснеженных равнинах Московии. И в этом голосе было что-то такое... родное. Или, по крайней мере, не враждебное. «Может, не все русские — мудаки», — мелькнуло у неё в голове, когда она увидела, как австрийские войска начали отступать от её границ, отвлечённые нашествием с востока. — Спасибо, Bylumbyla, — тихо сказала она в микрофон, почти не разжимая губ. <Bylumbyla> — Обращайся. Я тут... Я всегда помогу тем, кто играет красиво. Годжо снова покраснела, но повязка скрыла её смущение. Она отвернулась к монитору и сделала вид, что сосредоточена на битве. Но внутри у неё всё трепетало. Война с Австрией, инициированная Bylumbyla, стала переломным моментом. Годжо, воспользовавшись тем, что основные силы австрийцев ушли на восток, быстро отбила Париж, разгромила испанские терции на юге и даже захватила пару провинций у Англии. К 1600 году её Франция снова дышала. Казна пополнялась, армия перестраивалась, а восстания гугенотов были жестоко подавлены (Годжо лично, мысленно, приказала отрубить голову каждому бунтовщику). Союз с Москвой оказался не просто полезным, а спасительным. Bylumbyla не только отвлёк Австрию, но и помог разобраться с Бургундией, которая нагло лезла на её земли. Годжо даже начала привыкать к его тихому, застенчивому голосу в Дискорде. Он не матерился, не орал, не называл её «тупой вумэн». Он просто... помогал. И иногда, когда она делала особенно глупую ошибку (например, забывала поставить армию на зимовку и теряла десять тысяч человек от холода), он тихо вздыхал и говорил: «Ничего страшного, бывает. Давай попробуем так». Это бесило. Но одновременно с этим... грело. К середине семнадцатого века игра подходила к концу. Годжо, наконец-то, чувствовала себя уверенно. Её Франция занимала третье место по развитию, уступая только Османской империи и... России. Да, Bylumbyla успешно сформировал Россию из Москвы, и теперь простирался от Балтики до Тихого океана. Его армия была огромна, экономика стабильна, а технологии не отставали от европейских. Годжо смотрела на карту и понимала: этот парень, который разговаривает с ней так мягко и застенчиво, на самом деле — монстр стратегии. И он добровольно стал её союзником. Почему? Она не знала. Но ей это нравилось. <Bylumbyla> (Немного замявшись, с лёгким кашлем) — Gojo_Sensei... у меня есть... э-э... предложение. — Валяй, — буркнула Годжо, отхлёбывая энергетик. Она уже привыкла, что он иногда предлагает что-то дельное. <Bylumbyla> — Мы с тобой уже лет сто в союзе. Оба сильные. Наши династии... ну, у тебя там Бурбоны, у меня Рюриковичи. Может, заключим династический брак? Это повысит стабильность и даст бонус к дипломатической репутации. И потом... если вдруг у кого-то не будет наследника... Он замолчал. Годжо вылупилась на экран. Династический брак? Это что, предложение в игре? Или... Она мотнула головой. Конечно, в игре. Чего ещё ждать от какого-то русского парня с аватаркой бородатого мужика? Но в груди снова что-то кольнуло. — Хм... — протянула она, делая вид, что обдумывает. — Династический брак, значит. А ты не боишься, что я потом претензии предъявлю на твой престол? У меня, знаешь ли, амбиции. <Bylumbyla> (Тихий смех) — Не боишься... я знаю, что ты... добрая. И вообще, я редко встречал девушек, которые играют в игры от Paradox. А уж которые так... увлечённо... это вообще редкость. Годжо замерла. «Девушек, которые играют в игры от Paradox»? То есть он считает её не просто рандомным игроком, а кем-то особенным? Она нахмурилась, хотя под повязкой её глаза блеснули. — Ты что, хочешь сказать, что женщины не могут быть стратегами? — голос её стал ледяным, наигранно обиженным. — Что мы годимся только на то, чтобы... чтобы готовить и рожать детей? Ах ты, шовинист хренов! Я, между прочим, за Францию почти полмира завоевала! Без твоей помощи, между прочим! (Это была ложь, но она надеялась, что он не заметит.) <Bylumbyla> (Испуганно, заикаясь) — Н-нет, я не это имел в виду! Просто... просто редко вижу. И мне приятно, что ты играешь. Ты... ты очень тактически мыслишь. Я просто хотел сказать комплимент. — А, комплимент? — Годжо сменила гнев на милость, но всё ещё дулась. — Ну ладно. Так и быть, принимаю твой династический брак. Но смотри у меня: если ты меня обманешь, я найду способ протащить свою кандидатуру на русский престол. У меня есть... хитрости. На самом деле она уже строила планы. Если у России умрёт монарх без наследника, то страна может попасть в личную унию с Францией. А это значит, что она сможет контролировать этого милого, застенчивого парня, который помогал ей, и сделать его своей марионеткой. «Вот тогда я покажу ему, кто тут настоящий стратег», — злорадно подумала она. Но где-то глубоко внутри эта мысль вызывала не только злорадство, но и... сожаление. Зачем ей его кидать? Он же хороший. Но Годжо отогнала эти мысли. Она — сильнейшая. Она — Франция. Она никому не обязана. <Bylumbyla> (С облегчением) — Спасибо. Я... я рад. Надеюсь, наше сотрудничество продолжится. Они ещё немного поиграли, дожав последние провинции. Годжо чувствовала странную лёгкость. С этим Bylumbyla было... комфортно. Он не давил, не смеялся, не называл её «пиздой». Он просто был рядом. И его голос... его голос она уже узнавала из тысячи. Наступил момент, когда пора было выходить. Игра сохранена, завтра продолжение. Годжо уже потянулась к кнопке «Выйти», как вдруг Bylumbyla снова заговорил. Но на этот раз его голос был ещё тише, ещё застенчивее, почти шёпотом. <Bylumbyla> — Gojo_Sensei... можно, я скажу кое-что? — Ну? — Годжо насторожилась. <Bylumbyla> — У тебя... очень красивый голос. Я... я никогда не слышал такого. Ты говоришь по-английски с акцентом, но это... это красиво. Ладно, пока. Увидимся завтра. И он вышел из голосового чата. Дискорд затих. Остался только зелёный индикатор, показывающий, что он всё ещё в игре, но микрофон отключён. Годжо сидела неподвижно, уставившись на экран. Её рука с банкой энергетика замерла на полпути ко рту. «Красивый голос»? Что это было? Комплимент? Флирт? Или он просто... вежливый? Она не знала. Но её щёки под чёрной повязкой горели огнём. Сердце билось быстрее обычного. — Дурак, — прошептала она, наконец отхлёбывая энергетик. — Какой же ты дурак, Bylumbyla. Нельзя так... с девушками разговаривать. Они потом думать начинают. Она выключила игру, закрыла ноутбук и откинулась в кресле. В комнате было темно, только свет от уличных фонарей пробивался сквозь жалюзи. Где-то вдалеке слышался шум вечернего Токио. — Красивый голос... — повторила она, и уголки её губ непроизвольно поползли вверх. — Ну, хоть кто-то оценил. А то все эти козлы только и умеют, что «suka blyat» и «reported». Она взяла телефон, зашла в Дискорд. Ник Bylumbyla светился зелёным — он всё ещё был онлайн, но, видимо, уже в другой игре. Годжо хотела написать ему что-то вроде «Ты тоже норм», но передумала. Не сейчас. Пусть подумает, что она обиделась. Или что ей всё равно. — Завтра, — сказала она себе. — Завтра я спрошу его, зачем он так сказал. И сделаю вид, что мне всё равно. Она легла спать, но долго ворочалась, прокручивая в голове каждое слово. «Красивый голос». Ей никогда такого не говорили. В реале её боялись, в играх ненавидели. А тут какой-то русский парень с бородатой аватаркой, который играет за Москву, застенчиво бормочет комплименты. Может, он тоже одинок? Может, ему просто нужен друг? Или... не просто друг? Годжо усмехнулась своим мыслям и натянула одеяло на голову. — Не выдумывай, Сатору, — прошептала она. — Это просто игра. И он просто игрок. А ты... ты сильнейшая. У тебя нет времени на эти глупости. Но заснула она с улыбкой, а снился ей почему-то не Париж, не Версаль, а заснеженные равнины, где по замёрзшим рекам скачет всадник в старинной одежде, и ветер доносит его тихий, застенчивый смех.

***

В тысячах километров от Токио, в старом районе Полоцка, где вечерний свет фонарей едва пробивался сквозь густые кроны лип, Кирилл наконец откинулся на спинку своего продавленного кресла. Экран ноутбука погас, голосовой чат в Дискорде опустел, а в комнате повисла тишина, нарушаемая лишь мерным гудением системного блока. Он сидел в темноте, чувствуя, как мышцы спины приятно ноют после долгого сидения. Игра с Gojo_Sensei затянулась на четыре часа, но это были лучшие четыре часа за последнюю неделю. — Ну, Bylumbyla, — тихо произнёс он вслух, растягиваясь в кресле и закидывая руки за голову. — Ты сегодня был почти гением. Он потянулся — медленно, со вкусом, хрустнув позвоночником. Его длинные блондинистые кудри рассыпались по спинке кресла, зелёные глаза прищурились от удовольствия. Чёрная водолазка, которую он носил дома, слегка задралась, открывая полоску бледной кожи на животе. Он поправил её, зевнул и посмотрел на монитор, где ещё горел список игроков в Steam. Gojo_Sensei вышла из игры, но её профиль оставался открытым во вкладке. Аватарка — Юкио Мисима. «Странный выбор для девушки», — подумал Кирилл. Впрочем, его собственная аватарка с Эдуардом Лимоновым — бородатым, с хитрой усмешкой — тоже была не менее странной. Он открыл переписку в Дискорде. Сообщений было немного: «Давай завтра в то же время?», «Спасибо за помощь», «Ты норм». Ничего лишнего. Но внутри Кирилла всё ещё звучал её голос — хрипловатый, с лёгкой усмешкой, с этим неподражаемым японским акцентом, который он сначала принял за что-то южное, американское? Может, Техас? Или Калифорния? Он не был уверен. Но её голос был... красивым. Даже когда она материлась. Особенно когда она материлась. Это было похоже на музыку, где диссонанс вдруг становится гармонией. — Gojo_Sensei... — прошептал он, пробуя имя на вкус. — Годжо... звучит как японская фамилия. Но акцент... Нет, скорее всего, она американка японского происхождения. Или просто фанатка аниме. Ник в стиле персонажа из Tekken, аватарка Мисимы. Типичная западная отаку. Он усмехнулся своим мыслям. Какая разница, кто она? Хороший игрок, приятный собеседник. И не назвала его «русским быдлом», не начала оскорблять, как это делали многие в мультиплеере. Наоборот, приняла его помощь, даже обиделась по-настоящему, когда он сказал про девушек. «И как она обиделась! — он улыбнулся. — Сразу видно — характер. И гордость. Таких не много». Он потянулся к телефону, лежащему на столе. Экран засветился, показывая календарь. Весна 2018-го, конец апреля. Кирилл пролистал вперёд, на июнь, июль, август. Его взгляд застыл на дате — 15 сентября. Красным маркером было отмечено: «Вылет в Токио. Программа обмена, Токийский престижный университет». — Чёрт, — выдохнул он, откидываясь обратно. — Осталось меньше пяти месяцев. Он почувствовал знакомое волнение. Где-то в животе зашевелились бабочки — смесь страха, предвкушения и тоски. Япония. Страна, о которой он знал лишь по аниме, видеоиграм и учебникам истории. Он учил японский, да, но говорил с ужасным акцентом, путая тона и падежи. Зато английский у него был неплох — спасибо интернету и долгим ночам за EU4, где нужно было договариваться с союзниками из разных стран. — Самураи, суши, иероглифы, — перечислил он вслух, загибая пальцы. — И никакой магии. Только учёба, язык и культурный шок. Он не знал тогда, что Токио, куда он летит, скрывает не только небоскрёбы и храмы, но и целый мир проклятий и магов. Мир, о котором он даже не догадывался. Мир, где его новая знакомая Gojo_Sensei была не просто странной девушкой с красивым голосом, а сильнейшим магом современности. Но это будет потом. А сейчас — спать. Кирилл поднялся с кресла, потянулся ещё раз, до хруста в суставах, и побрёл в ванную. Умылся холодной водой, посмотрел на себя в зеркало. Бледное лицо, зелёные глаза с лёгкой припухлостью от недосыпа, длинные кудрявые волосы, которые нужно было бы подстричь, но не хотелось. «Тадзио из "Смерти в Венеции", — усмехнулся он, проводя рукой по волосам. — Только без мальчиков и холеры». Он выключил свет в ванной, вернулся в комнату, рухнул на кровать, даже не раздеваясь. Чёрные брюки и водолазка — его домашняя форма — не мешали. Он уставился в потолок, где играли тени от проезжающих машин. — Gojo_Sensei, — снова прошептал он. — Интересно, если я скажу ей, что еду в Токио, она засмеётся? Или предложит встретиться? — он замер, осознав, что только что подумал. — Встретиться? С рандомной девушкой из интернета? Ты совсем дурак, Кирилл. Он перевернулся на бок, натянул одеяло на плечи и закрыл глаза. Где-то на задворках сознания ещё звучал её голос — когда она обижалась, когда смеялась, когда шептала «спасибо». Это было глупо. Это было неправильно. Но это было приятно. — Увидимся завтра, — сказал он пустоте. — В EU4. Хотя бы там. Через минуту его дыхание стало ровным. Кириллу снились странные сны — снежные равнины, горящие костры, всадники в старинных доспехах и девушка с белыми волосами, стоящая на крепостной стене. Её лицо было скрыто повязкой, но он знал, что она улыбается. И от этой улыбки становилось тепло, несмотря на февральскую стужу за окном. А где-то далеко, в Токио, Сатору Годжо тоже не спала. Она сидела в темноте, сжимая банку энергетика, и думала о том же. Их пути ещё не пересеклись. Но уже начали сходиться.