«Личная уния»

Весна 2018 года выдалась в Токийском магическом колледже тёплой и безветренной. Сакура только начинала осыпаться, и её лепестки кружились над тренировочной площадкой, где четверо первокурсников выстроились в шеренгу перед своим преподавателем — Сатору Годжо. Беловолосая женщина в чёрной водолазке и узких брюках стояла, лениво опираясь на катану, которую она прихватила «для острастки», и улыбалась. Но улыбка была не привычной ледяной усмешкой, а чем-то тёплым, почти домашним. — Итак, мои маленькие неудачники, — начала она, обводя взглядом учеников. — Сегодня у нас спарринг. Маки против Панды, Юта против Инумаки. Я буду смотреть и страдать от вашей криворукости. Всё как обычно. Маки Дзенин, высокая девушка с зелёными волосами, собранными в хвост, и янтарными глазами за зачарованными очками, скрестила руки на груди. — Годжо-сан, вы сегодня какая-то... странная, — заметила она. — Обычно вы начинаете с «вы все умрёте в первой же миссии». А тут улыбаетесь. Мне страшно. — Мне тоже, — поддакнул Панда. Двухметровый проклятый труп в виде панды стоял рядом, сложив мохнатые лапы на животе. — Вы что, энергетик не пили сегодня? — Пила, — отмахнулась Годжо. — И вообще, я в хорошем настроении. Вчера наконец-то нашла нормального тиммейта в EU4. Не то что вы, оболтусы, которые даже проклятую энергию не могут контролировать нормально. Тоге Инумаки, чьё лицо было скрыто высоким воротником формы, издал короткий звук: — Икра. — А вот это было обидно, — Годжо притворно нахмурилась. — Я не тупая, я просто не понимаю, как можно не вардить реку. Это база. Юта Оккоцу, стоявший в конце шеренги с растрёпанными чёрными волосами и тёмными кругами под глазами, робко поднял руку. — Годжо-сан... а что такое EU4? Годжо повернулась к нему, и её лицо осветилось такой искренней радостью, что Юта испуганно отступил на шаг. — Ах, Юта-кун, — она положила руку ему на плечо. — EU4 — это стратегия. Глобальная. Там нужно управлять страной, воевать, торговать, плести интриги. Настоящая магия, только без проклятий. Но тебе рано, ты пока не дорос. — Я не дорос до видеоигр? — удивился Юта. — Ты не дорос до осознания, что Англия — это не друг, — наставительно сказала Годжо. — Вот выучишься — может, разрешу тебе посмотреть, как я играю за Францию. Маки фыркнула. — Годжо-сан, мы тут собрались драться, а не слушать про ваши компьютерные игрушки. Давайте уже, пока я не состарилась. — Осторожнее, Маки-тян, — усмехнулась Годжо, отходя на край площадки. — Твоя дерзость может стоить тебе дополнительных тренировок. А я сегодня добрая. Начнём. Спарринг начался. Маки и Панда сошлись в центре. Маки, вооружённая своей зачарованной алебардой, атаковала быстро и агрессивно, используя нечеловеческую силу, дарованную Небесным проклятием. Панда, несмотря на свой громоздкий вид, уклонялся ловко, блокируя удары своими мощными лапами. Годжо наблюдала, но мысли её были далеко. Она думала о вчерашней партии в EU4, когда Bylumbyla — этот милый русский фембой из сна — снова помог ей отбиться от коалиции. Он даже написал в чат: «Ты молодец. Не сдавайся». И Годжо чувствовала, как тепло разливается в груди. — Эй, Годжо-сан! — крикнула Маки, отбивая очередную атаку Панды. — Вы спите, что ли? Скажите уже, кто лучше! — Ты лучше, — рассеянно ответила Годжо. — Но Панда тоже молодец. Вы оба хороши. Только не убейте друг друга, мне потом отчитываться перед старейшинами. — С каких пор вас волнуют старейшины? — удивился Панда. — С тех пор, как они начали угрожать мне сокращением зарплаты на пончики, — парировала Годжо. — Кстати, о пончиках. Юта, Инумаки, ваша очередь. Юта и Инумаки вышли на площадку. Юта нервничал, сжимая свою катану (пока ещё не проклятую в полную силу, но уже опасную). Инумаки стоял напротив, спокойный, как удав. Он поднял воротник, чтобы видеть противника, и издал короткое: — Тунец с майонезом. — Он говорит, что готов, — перевёл Панда для тех, кто не понимал языка онигири. — Я поняла, — кивнула Годжо. — Начинайте. Бой был коротким, но зрелищным. Юта, несмотря на свою застенчивость, атаковал смело, используя техники, которые Годжо показывала на прошлой неделе. Инумаки уклонялся, но не отвечал — он ждал момента, чтобы использовать «Проклятую речь». Когда Юта приблизился слишком близко, Инумаки прошептал: — Спи. Юта замер на секунду, но его проклятая энергия, подпитываемая духом Рики, сопротивлялась команде. Он тряхнул головой и продолжил атаку. Инумаки удивился — это было впервые, когда кто-то из первокурсников смог частично противостоять его технике. — Лосось, — произнёс он с уважением. — Хорошо, Юта-кун, — похвалила Годжо. — А ты, Инумаки, не сдерживайся. Он сильнее, чем кажется. Инумаки кивнул и перешёл в наступление. Он произнёс «Стой», и ноги Юты приросли к земле. Юта попытался пошевелиться, но не смог. Инумаки подошёл к нему, приставил палец к горлу и сказал: — Водоросли. — Бой окончен, — объявила Годжо. — Победил Инумаки. Юта, ты молодец, но работай над сопротивляемостью проклятой речи. В следующий раз не дай себя застать врасплох. Юта поклонился, покраснев. — Спасибо, Годжо-сан. Годжо подошла к нему, потрепала по голове (ей приходилось тянуться вверх, но она справилась) и сказала: — Ты прогрессируешь. Я горжусь тобой. Только не рассказывай никому, я же строгая и холодная, да? Маки закатила глаза. — Вы не холодная, вы просто ненормальная. — Это одно и то же, — усмехнулась Годжо. — Ладно, тренировка закончена. Все свободны. Кроме Маки — останешься на дополнительные упражнения по контролю силы. Ты слишком резкая, твои удары предсказуемы. — Да вы просто придираетесь! — возмутилась Маки, но осталась. Панда, Инумаки и Юта направились к выходу с площадки. Панда обернулся и спросил: — Годжо-сан, а вы сегодня будете играть в свою стратегию? — Буду, — кивнула Годжо. — У меня вечером матч с одним... союзником. Надеюсь, он не подведёт. — Это тот самый Bylumbyla? — полюбопытствовал Панда. Годжо покраснела. К счастью, повязка скрывала румянец. — Откуда ты знаешь? Я тебе не говорила. — Вы вчера в столовой кричали в телефон «Bylumbyla, не лезь на эту провинцию, я сама разберусь», — невозмутимо ответил Панда. — Все слышали. — Это была тактическая дискуссия! — отрезала Годжо. — Всё, идите. Маки, бери алебарду, покажу тебе пару приёмов. Ученики разошлись. Годжо осталась на площадке с Маки, но мысли её снова улетели далеко — туда, где заснеженные равнины России встречались с зелёными холмами Франции, и где тихий голос с акцентом шептал: «Ты сильная. Не сдавайся». — Годжо-сан, — прервала её мечтания Маки. — Вы опять зависли. Может, отложим тренировку? Вы сегодня бесполезна. — Ничего подобного! — встрепенулась Годжо. — Я просто... настраиваюсь. Давай, покажи, что ты умеешь. И они начали спарринг. Годжо двигалась плавно, почти танцуя, и её удары были точны, но она не вкладывала в них обычной жестокости. Она была... мягкой. Маки это заметила, но промолчала. В конце концов, когда преподаватель в хорошем настроении — это даже приятно. Вечером того же дня Годжо сидела перед ноутбуком, открыв Discord. Bylumbyla уже был онлайн. Его аватарка — бородатый Лимонов — горела зелёным. Годжо улыбнулась и нажала «Присоединиться к голосовому каналу». — Привет, козёл, — сказала она. — Готов проиграть? — Привет, — ответил тихий голос с акцентом. — Я сегодня сформировал Россию и уже смотрю на твою Францию. Ты будешь моим вассалом. — Мечтай, славянская морда, — усмехнулась Годжо. — Загружайся. Покажу тебе, где раки зимуют. Она кликнула на «Принять приглашение» и погрузилась в мир EU4. А где-то далеко, в Полоцке, Кирилл улыбнулся её голосу и подумал, что сегодняшний вечер будет долгим и интересным.

***

Вечер опустился на Токио, а вместе с ним — и на комнату Сатору Годжо, где единственным источником света был монитор ноутбука. Банка энергетика уже наполовину опустела, клавиатура мыши тихо щёлкала, а в наушниках звучал тихий, слегка хрипловатый голос Bylumbyla. Они уже отыграли два часа, и партия зашла в тупик: Россия Bylumbyla нависала над восточными границами её Франции, а Годжо пыталась провернуть хитрую дипломатическую комбинацию с Испанией, чтобы ударить по австрийцам с тыла. — Нет, ты посмотри на этого придурка, — бормотала она, водя мышкой по карте. — Он что, думает, я не вижу, как он перебрасывает войска к Эльзасу? Идиот. Сейчас я ему устрою… Она не договорила. В этот момент её армия, которую она забыла отвести после битвы, попала под удар превосходящих сил австрийцев. Двадцать тысяч французских солдат превратились в мясо. Годжо вскипела. — Кусо, тэмээра! Нани корэ, яро! — выпалила она на чистейшем японском. — Конно яру, сёганай, маттаку… Она осеклась. Потому что в наушниках повисла тишина. Даже клавиши Bylumbyla перестали стучать. — Gojo_Sensei, — медленно произнёс он. — Что ты только что сказала? Это не английский. Годжо замерла. Её сердце пропустило удар. Она только что на автомате выругалась на родном языке, забыв, что её собеседник — европеец, который, по идее, не должен понимать японский. Но он заметил. Он спросил. И теперь нужно было выкручиваться. — Это? — она попыталась сделать голос беззаботным. — А, ерунда. Просто… местное диалектное выражение. Я работаю в частном колледже, у нас некоторые ученики любят вставлять странные фразы. Вот я и подхватила. — В частном колледже? — Bylumbyla, казалось, заинтересовался. — Ты преподаватель? Я думал, ты… ну, не знаю. Офисный работник. Или профессиональный игрок. — Преподаватель, — подтвердила Годжо, чувствуя, что врёт всё более уверенно. — Истории. И немного иностранных языков. А ты что, удивился, что девушка с красивым голосом может учить детей? — Нет, — тихо сказал он. — Просто… я тоже учу японский. Годжо чуть не поперхнулась энергетиком. — Ты? Японский? Зачем? — Ну… — Bylumbyla замялся. — Хочу поехать в Японию. По обмену. У меня есть возможность, я уже подал заявку. Если всё получится, то через несколько месяцев я буду в Токио. И японский мне нужен, чтобы не потеряться. Пока что я знаю только хирагану и пару сотен слов, но… Он замолчал. А потом, явно решившись, произнёс: — Коннитива. Ватаси ва… Bylumbyla дес. О-генки дес ка? Годжо вылупилась на монитор. Акцент был ужасный. «Коннитива» звучало как «конни-чива» с твёрдым «ч», «ватаси» растянулось в «вата-а-си», а «о-генки дес ка» превратилось в «о-генки дэс-ка» с паузой между слогами. Это было коряво. Это было неправильно. И это было… невероятно мило. — Ахахахаха! — Годжо не сдержалась. Она откинулась в кресле, схватилась за живот и захохотала в голос. — Ты… ты это… ты серьёзно? «Коннитива»? Ты бы ещё сказал «бонджур» с акцентом француза-дауна! — Эй, не смешно! — голос Bylumbyla стал обиженным, почти детским. — Я учу всего три месяца. И у меня нет преподавателя-носителя. Только учебники и аниме. — По аниме японский не выучишь, — вытирая слезы (хоть их и не было), сказала Годжо. — Ты ещё скажи, что «наруто» смотрел. — А что плохого в «Наруто»? — наивно спросил он. Годжо зашлась в новом приступе смеха. — Боже, Bylumbyla, ты просто кладезь самоиронии! Ладно, давай я тебе помогу. Повторяй за мной: «Ватаси ва нихонго га хэта дэс». — Ватаси ва… нихонго… — медленно повторил он, спотыкаясь о каждом слоге. — Гэ… га… хэта… дэс? — Нет! «Хэта», а не «хета»! — взвизгнула Годжо. — Ты что, язык проглотил? Там звук между «х» и «ф»! Давай ещё раз! — Я не могу, — простонал Bylumbyla. — У меня языковой барьер. — У тебя не барьер, у тебя забор из бетона! — рявкнула Годжо, но в голосе не было злости. Только веселье. — Ладно, забей. Твой «коннитива» уже вошёл в историю. Если ты приедешь в Токио, я лично найду тебя и заставлю учить язык нормально. — Договорились, — тихо сказал он. И добавил уже спокойнее: — Но ты так и не сказала, в каком колледже ты работаешь. — В частном, — отрезала Годжо. — Не твоего ума дело. Давай лучше вернёмся к игре, пока Австрия не сожрала весь Эльзас. И пожалуйста, не произноси больше «коннитива». У меня клавиатура от смеха намокнет. — А что мне говорить? — спросил Bylumbyla. — Просто молчи, — посоветовала Годжо. — Ты мне больше нравишься, когда ты тихо вздыхаешь в микрофон. Она услышала, как он хмыкнул — то ли смущённо, то ли согласно. И они продолжили игру. Но в голове Годжо уже крутилась мысль: «Он едет в Японию. По обмену. Через несколько месяцев. Будет в Токио. И он… не знает, кто я. Думает, что я обычный преподаватель из частного колледжа». Она усмехнулась про себя. «Обычный» — это точно не про неё. — Bylumbyla, — сказала она, прерывая затянувшуюся паузу. — М? — Твоё «коннитива» было ужасным. Но… милым. Не бросай японский. Он тебе пригодится. — Спасибо, — тихо ответил он. — Я постараюсь. И они снова углубились в карту Европы, где армии сражались, дипломаты плели интриги, а два одиноких человека за тысячи километров друг от друга чувствовали странную связь, которой не могли найти объяснения. Игра близилась к концу XVII века. Франция Годжо, оправившись от былых унижений, расправила плечи: колонии в Новом Свете приносили золото, армия была реформирована, а дипломаты плели паутину союзов по всей Европе. Россия Bylumbyla, напротив, казалась несокрушимой: от Балтики до Тихого океана, от арктических льдов до диких степей. И между этими двумя гигантами тлел давний спор — о Сахалине и Курилах. — Ну что, славянская морда, — в очередной раз начала Годжо, перебрасывая войска к восточным границам. — Ты подумал над моим предложением? Отдаёшь мне острова по-хорошему, или будем решать вопрос артиллерией? — Сколько можно, Gojo_Sensei? — устало вздохнул Bylumbyla. — У меня там форты, флот и десятая армейская группа. Ты не пройдёшь. И вообще, эти острова — исконно русские. Мы там соболей били, казаки землю целовали. — Казаки? — фыркнула Годжо. — Ты про своих бородатых алкашей, которые на лодках плавали? Они даже карту не умели читать! А японские рыбаки там веками сети ставили! — Рыбаки не считаются. Колонизация — вот что важно. У нас там остроги стояли, православные миссии. — Остроги — это деревянные заборы? — ехидно переспросила Годжо. — Я из таких заборов лучину делаю. Давай, признавайся, что Сахалин мой, иначе я сейчас объявляю войну. — Не объявишь, — спокойно ответил Bylumbyla. — У тебя агрессивное расширение зашкаливает. Вся Германия в коалиции против тебя. Только тронь меня — и тебя разорвут на куски. — Ах ты, маленький стратег! — Годжо стукнула кулаком по столу, но банка с энергетиком только подпрыгнула. — Ладно, тогда я просто буду тебя троллить. Каждый день буду писать в чат «Сахалин — наш». И Курилы — наши. — Пиши. Мне не жалко. У меня флот лучше. — Да твой флот утонет, едва выйдя из порта! У тебя даже доков нормальных нет! — Есть! Я в Архангельске построил верфи! — Архангельск? — Годжо закатила глаза, даже несмотря на повязку. — Это где полгода льды? Идиот. Они препирались ещё минут десять, переходя от истории к географии, от географии к этнографии, и даже задели тему «кто первый изобрёл водку» (Годжо утверждала, что саке древнее, а Bylumbyla привёл цитату из летописей про «хлебное вино»). В какой-то момент спор стал почти дружеским — они уже не злились, а просто наслаждались процессом. Как вдруг на экране Годжо всплыло уведомление, от которого она чуть не подавилась энергетиком. «Уведомление: Российский монарх (22 года, без наследника) погиб на охоте. В соответствии с династическими соглашениями, Россия переходит в личную унию под властью Франции.» Годжо вытаращилась на монитор. Её сердце сделало кульбит. А потом она издала звук — нечто среднее между визгом, смехом и победным рёвом. — ЧТОООО?! — заорала она в микрофон. — ЧТО Я ВИЖУ?! ТЫ УМЕР?! ТВОЙ ЦАРЬ УМЕР НА ОХОТЕ?! И Я — ТВОЯ СТАРШАЯ ПАРТНЁРША ПО УНИИ?! В наушниках повисла тишина. Потом раздался растерянный голос Bylumbyla: — Этого… этого не может быть. У меня же был наследник. Я женил его, дал ему жену с хорошими статами… Как он умер? На охоте? Какая, нахуй, охота, у меня же ивент «Молодой монарх» был! — Был, да сплыл! — Годжо уже откровенно пищала от счастья. — Ты теперь мой вассал! Моя уния! Я твоя сюзерен! Я буду говорить тебе, куда воевать, а куда не воевать! И САХАЛИН С КУРИЛАМИ Я ЗАБИРАЮ ПРЯМО СЕЙЧАС! — Погоди, это нечестно! — голос Bylumbyla стал жалобным, почти умоляющим. — Это баг! Это глюк! Должно быть какое-то условие для унии, я не подписывал династический брак с тобой на таких условиях! — А мы и не подписывали! — радостно сообщила Годжо, уже перебрасывая войска на Дальний Восток. — Это случайная уния! Просто так совпало, что у меня был брак с твоей семьёй, а у тебя наследник не родился! Судьба, Bylumbyla! Судьба смеётся над тобой! — Какая, к чёрту, судьба?! — он уже почти кричал, но его крик был похож на ворчание обиженного хомячка. — Ты специально всё подстроила! Ты знала, что его убьют на охоте! — Я не знала! — Годжо вытирала слезы (на этот раз настоящие — от смеха). — Но это самый счастливый момент в моей жизни! Даже круче, чем когда я впервые купила AWP в CS! Она быстро открыла дипломатический интерфейс, нашла провинции Сахалин и Курилы, и нажала «Аннексировать». Через секунду острова стали цветов французского флага. Годжо снова взвизгнула. — Всё! Они мои! Сахалин и Курилы теперь французские! Я назову их «Îles de la Victoire»! — Ты… ты просто… — Bylumbyla замялся, подбирая слова. — Ты не имеешь права! Это историческая несправедливость! — Несправедливость — это когда ты, русский, играешь в EU4 и думаешь, что можешь выиграть у Франции! — парировала Годжо. — А теперь, вассал, будь добр, отчитайся мне, сколько у тебя войск и какие технологии. И не вздумай задирать автономию, я всё вижу. — Я не буду отчитываться, — буркнул он. — Я выйду из игры. — Выйдешь — я в реале найду твой айпи и приеду. У меня есть… связи. — Годжо откинулась в кресле, чувствуя себя королевой мира. — Ладно, не дуйся. Это просто игра. Через пятьдесят лет у тебя, может быть, получится разорвать унию. Если я не солью твои войска в первой же войне. Bylumbyla молчал. Его аватарка в Discord не двигалась. Годжо уже начала беспокоиться — не слишком ли жестоко она пошутила? Вдруг он обиделся по-настоящему? Она уже открыла рот, чтобы сказать что-то примирительное, как услышала тихое, сдавленное: — Ты… ты обещала, что будешь за мной ухаживать. Когда предлагала династический брак. Помнишь? «Я буду заботиться о твоей стране». А теперь ты просто отжимаешь мои острова. Годжо замерла. Её сердце снова ёкнуло. Она действительно говорила что-то подобное? Или он просто придумал? В любом случае, голос у него был такой жалобный, такой… потерянный. Как у щенка, которого оставили на улице. Она почувствовала укол совести. — Ладно, — сказала она, смягчаясь. — Ладно, не ной. Я пошутила. Острова останутся твоими. Но только если ты признаешь, что Франция круче России. — Нет, — тут же ответил он. — Никогда. — Тогда я оставлю их себе, — усмехнулась Годжо. — Но… я правда буду о тебе заботиться. В игре, имею в виду. Не дам твоей армии умереть с голоду, поделюсь торговлей. И если ты будешь хорошо себя вести, может быть, я даже помогу тебе отбить у османов Крым. — Правда? — голос Bylumbyla стал чуть живее. — Правда-правда. А теперь давай продолжим. И, пожалуйста, перестань ворчать. Ты напоминаешь мне моего ученика, когда я не даю ему доширак. Тоже милый, но бесит. — Я не милый, — буркнул он, но в его голосе уже появились нотки улыбки. — Очень милый, — парировала Годжо. — Особенно когда злишься. Давай, веди свои полки. Франция сказала «вперёд». И они продолжили игру. Россия стала младшей унией Франции, а Годжо — сюзереном, который обещал заботиться. Но в глубине души она знала, что рано или поздно этот милый русский фембой попытается вырваться на свободу. И тогда будет новая война. Ещё более жаркая, ещё более личная. Но это будет потом. А сейчас — она просто наслаждалась моментом. — Bylumbyla, — позвала она через минуту. — М? — Твои кудряшки мне всё ещё снятся. Не знаю, к чему это. Но ты хотя бы не лысый, как твоя аватарка. — Откуда ты знаешь, какие у меня кудряшки? — удивился он. — Сон. Просто сон. Не обращай внимания. Она улыбнулась и вернулась к карте Европы. А в Полоцке Кирилл сидел, смотрел на экран и думал: «Что за странная женщина? И почему мне нравится, когда она меня унижает?».