Демон Конохагакуре

Лес за пределами Конохи, казалось, жил собственной жизнью. Здесь можно было услышать тихий шелест листьев или треск веток под чьими-то лапками. Вдали доносились редкие крики птиц. Однако именно в эту секунду всё резко оборвалось, когда две тени мелькнули между стволов деревьев, двигаясь с невообразимой скоростью. — Он уходит на северо-восток, — ровно бросил человек в маске Волка, не сбавляя темпа. Его серебристые волосы едва заметно подрагивали на ветру. — Чакра нестабильна. — Хай, — коротко отозвался его напарник в маске Лиса. — Кажется, он устал, тайчо. Хатаке Какаши и Итачи Учиха неслись по веткам, не издавая ни звука. Они были двумя из лучших агентов АНБУ, которым сейчас дали команду перехватить шпиона из Скрытого Облака. Целью был свиток с ключом от системы безопасности деревни, который тот смог каким-то образом умыкнуть. Провал для них был недопустим. Силуэт впереди мелькнул ещё раз, метнувшись между деревьями. Но внезапно, спустя всего несколько мгновений, он исчез. Какаши на секунду замер, приземлившись на толстую ветку. Итачи опустился рядом с ним. Под маской белого волка прищурились два разных глаза: один был угольно-чёрным, второй — алым, с тремя томоэ. — Странно, — тихо произнёс Хатаке. — Согласен, — кивнул в ответ Учиха. — Слишком резко оборвался след. Не похоже на скрытие. Он что… — Итачи поднял голову на своего семпая. — Просто остановился? — Похоже на то, — хмыкнул Какаши. — Возможно, он приготовил ловушку для нас. Они переглянулись. Затем, не сговариваясь и ничего не объясняя друг другу, двое сотрудников АНБУ просто молча кивнули. Словно они переговаривались друг с другом ментально. Потом хватило одного короткого движения пальцев, и оба спецагента, словно тени, скользнули вниз. Когда они нашли разыскиваемого шиноби, его тело лежало на поляне, у самой кромки кустов. Шиноби в тёмно-серой форме и хитай-ате с символом Кумо. Лицо мужчины было повёрнуто вбок, а на щеке оставался след от влажной земли. Какаши первым опустился на колено рядом с телом. Его пальцы коснулись шеи, пытаясь нащупать пульс. — Он жив, — сухо констатировал юноша в маске Волка, продолжая внимательно осматривать тело. — Но что-то не так. — Его чакра слабая, тайчо, — Итачи подошёл ближе, его шаринган методично сканировал тело. — Но она есть. — Как и пульс, — Какаши дотронулся пальцами до его глаз, заглянув под веки. Зрачки были расширены, но никак не реагировали на свет. — Он без сознания, но это необычный обморок. И на гензюцу не похоже, — он задумчиво наклонил голову вбок. — Да и посторонней чакры на нём я не чувствую. — Ран тоже нет, — заметил Учиха, проведя ладонью вдоль тела, но не касаясь его. — Ни одного пореза или ушиба. Даже одежда в целости. Какаши медленно поднялся на ноги, выпрямившись и окинув взглядом поляну. Глаза за прорезью его маски сузились. — Итачи, — опустил он взгляд на лиса. Тот, в свою очередь, поднял голову на него. — М? — Где свиток? И оба агента моментально вернулись к телу. Они проверили сумку на поясе, карманы, держатели кунаев и даже складки формы, но ничего не нашли. Ни единой печати или намёка на предмет переноса. — Его здесь нет, — констатировал наконец Учиха. Голос юноши оставался ровным, но в тишине леса и в столь напряжённой ситуации звучало это почти как приговор. — Прекрасно, — сухо выдохнул Хатаке. — Просто замечательно. Он присел на корточки вновь, опустив локоть на колено, и несколько секунд просто смотрел на бессознательное тело шпиона. Затем поднял голову. — Разделимся, — скомандовал Какаши. — Я осмотрю периметр с востока. Ты — с запада. Если свиток забрал его сообщник, то он не мог уйти далеко. Так что, мы сможем его засечь. Итачи коротко кивнул и беззвучно растворился среди деревьев. Какаши двигался медленнее обычного, внимательно сканируя землю. Но его взгляд не мог зацепиться буквально ни за что. Не было ни следов борьбы, ни чужой чакры. Точнее, она присутствовала, но была настолько минимальной и слабой, что казалось, будто принадлежала ребёнку. Джоунин нахмурился под маской. «Может, кто-то целенаправленно истощил себя, чтобы мы не смогли его отследить?» — единственная здравая мысль, что пришла ему в голову. Минуты начали тянуться. Наконец, послышался шорох и треск ветки, а через мгновение рядом с Хатаке снова возник его напарник. — Семпай, — обратился к нему холодно Учиха, не выдавая никаких эмоций в голосе. — Идите сюда. Какаши последовал за ним через заросли орешника. Итачи остановился у подножия большого дерева и указал вниз. В густом мху лежал мальчик, полускрытый под листом папоротника. Хатаке замер. Мальчишке было лет пять на вид, не больше. У него были светло-пшеничные аккуратно подстриженные волосы. Бледное лицо. Щека прижата к сырому мху так, словно он был не без сознания, а просто прилёг отдохнуть. На нём была обычная домашняя одежда, без какой-либо кунайницы или специальной сумки. Это был просто обычный ребёнок, который какого-то чёрта забыл в лесу. Ещё и в двадцати метрах от тела шпиона чужой страны. — Да ты шутишь… — медленно выдохнул Какаши. — Хотелось бы, — Итачи подошёл ближе и присел рядом с мальчиком. Его активированный шаринган мерцал, фиксируя каждую деталь. — Чакра и пульс есть. В отличие от нашего шпиона, у мальчишки они стабильны. Дыхание, — он поднёс палец к носу мальчика. — Ровное. И ран, — снова осмотрел тело. — Вроде нет. — Как и у нашего шпиона, — глухо заключил Хатаке. Итачи помолчал. Его взгляд задержался на лице ребёнка, затем скользнул по его тонким пальцам и тыльной стороне ладони. — Какаши-семпай, — снова подал он голос. — М? — Посмотрите, пожалуйста, на его черты лица, — Итачи указал пальцем в тело мальчика. — И его чакра… — он выдержал паузу. — Она очень слабая сейчас и почти истощена, но структура канала… — он не закончил, чуть наклонив голову вбок. — Это может быть лишь предположение, но я бы не удивился, если это оказался кто-то из клана Яманака, — он помедлил, прежде чем поднять взгляд на семпая, что стоял рядом с ним. — Как думаете? Какаши медленно перевёл взгляд с мальчика в ту сторону, где находился шпион. Затем обратно. — Значит… — пробормотал Какаши, и в его голосе послышалась задумчивость. Он скрестил руки на груди. — Яманака… — Я не утверждаю, но внешность и структура чакры… — Итачи чуть качнул головой, не отрывая взгляда от семпая. — Слишком совпадает, чтобы это было случайностью. Какаши чуть расправил плечи. На несколько секунд он затаил дыхание, а затем испустил тяжёлый вздох. Потом, поправив маску, Хатаке подошёл к телу ближе, наклонился и одним отточенным движением поднял мальчика на руки. Тот был на удивление лёгким. — Забираем обоих, — голос Какаши стал жёстким. — Отнесём их немедленно в больницу. Шпиона нужно отправить в изолированную палату под охрану АНБУ. А ребёнка, — он опустил взгляд на мальчика на своих руках. — Поместим отдельно. Сообщим обо всём хокаге-саме, и дальше он сам решит, что с этим делать. — Хай, — коротко кивнул в ответ Итачи. Итачи быстро переместился к телу шиноби, вскинув его на плечо. Причём, делая скидку на его хрупкое на вид тело, сделан он это с такой лёгкостью, словно это был мешок риса. Шаринган Учихи в последний раз обвёл поляну. — Семпай, — тихо произнёс Итачи, когда они уже готовились сорваться с места. — Знаю, — вздохнул тяжело Хатаке, не глядя на него. — Вопросом слишком много, и у меня очень нехорошее предчувствие по поводу того, куда ведут все эти ответы. И две тени сорвались с поляны. . Первое, что я ощутил, — свет. А первая мысль, которая пришла мне в голову после него: лишь бы снова не вылезти из чьих-нибудь гениталий. Я медленно открыл глаза и облегчённо вздохнул про себя. Надо мной был белый и гладкий потолок с едва заметным пятном протечки в углу. Затем мой взгляд опустился на руки. Они были теми же, которые я помнил все эти пять лет жизни в этом мире. А значит, я всё ещё жив и всё ещё нахожусь в этом теле. Это было неплохо, учитывая то, что я начал привыкать к этой новой жизни. Ну а, учитывая, что комната, где я очнулся очень была похожа на палату, которая пропахла хлоркой и медикаментами, предполагаю — меня доставили в больницу. Голова всё ещё болела, но уже не так, как в лесу. Так что, это для меня, считай, был прогресс. Я очень медленно приподнялся, опершись на локти. Простыня с мягким шорохом соскользнула вниз, обнажив светло-голубую больничную пижаму, которую на меня кто-то любезно натянул. Я огляделся. Передо мной открывалась небольшая палата с одной кровать, на которой я и лежал. Окно с приоткрытой занавеской, сквозь которую пробивались полуденные лучи. Прикроватный столик с графином воды. А в углу стоял пустой стул. Я выдохнул. «Ну, слава всем богам, которых я не чту. Значит, меня всё-таки нашли». Воспоминания начали возвращаться постепенно. Лес. Спина шиноби, возникшая из ниоткуда прямо в момент применения Синтенсин. Голос за спиной в чёрном пространстве чужого сознания. Кунай. А затем осыпающийся голубыми частицами силуэт. И наглая морда белки, жующая шишку. Я провёл ладонью по лицу. «Точно, я же убил его душу, да?» Звучало это, если честно, настолько нелепо, что хотелось рассмеяться. Душу нельзя убить. Это базовая концепция любого мира, в котором я бывал. Во всяком случае, мне всегда так казалось. Душа — это отражение. Её можно заточить, подчинить или на крайний случай, поглотить. Но уж точно не уничтожить. Тем более физическим предметом. И тем не менее. Я медленно поднёс ладонь к лицу и посмотрел на шестигранный знак. Я сделал это. Несколько минут, я молча смотрел на отметину артефакта, пока не вспомнил кое-что ещё. Свиток. Бросил быстрый взгляд на дверь. Та была закрыта. Затем на окно. За стеклом никого не было. Я выпрямил правую руку, и с тихим щелчком пространство передо мной раскрылось маленькой тёмной прорезью. Пальцы скользнули внутрь, нащупав знакомую плотную бумагу. Свиток лёг мне в ладонь, всё так же перевязанный тёмно-красной лентой. Я быстро осмотрел печать. Она была обычной. «Ну посмотрим, что такого ценного ты несёшь…» Лента развязалась с лёгким шелестом. Я развернул свиток на коленях, пробежал глазами по содержимому и… Замер. Прошла секунда. Потом вторая. — …Что это за хрень? — очень искренне и очень тихо произнёс я, сузив глаза. На свитке не было ни иероглифов, ни знакомых мне букв. Там были какие-то… закорючки. Странные геометрические фигуры, соединённые между собой тонкими линиями. Какие-то спирали с пересечённые крестами. Символы, которые выглядели отдалённо похожими на печати из арсенала тоу-сана, но в то же время решительно отказывались складываться хоть в какой-то смысл. Я перевернул свиток. Присмотрелся внимательнее. Сощурился. Но ничего. Я медленно и очень аккуратно свернул свиток обратно, перевязал лентой и положил рядом с собой на кровать. Затем потёр переносицу двумя пальцами. — Ладно, — пробормотал сам себе. — Разберёмся позже. Сначала… Внезапно дверь открылась без стука. Я поднял взгляд. В палату, перебирая что-то в блокноте и не глядя на кровать, вошла молодая медсестра. Длинные каштановые волосы были собраны в аккуратный хвост. На белой форме — значок с символом больницы Конохи. Она сделала два шага внутрь, повернулась к кровати и… Замерла. Её взгляд скользнул по мне. Потом по свитку, спокойно лежащему рядом с моим бедром. Потом снова по мне. Потом снова по свитку. Пауза. Мы смотрели друг на друга примерно с минуту. Я чуть склонил голову вбок и приподнял уголки губ в самой невинной улыбке, на которую было способно моё детское лицо. — Доброе утро, онэ-сан, — проговорил мягко. Она не ответила. Мы молчали. За это время в её глазах успели последовательно смениться: удивление, растерянность, осознание, лёгкая паника, попытка взять себя в руки и, наконец, решимость. Затем девушка медленно опустила блокнот в карман фартука. Также медленно развернулась. И также медленно вышла в коридор, аккуратно прикрыв за собой дверь. Я моргнул. И тут за дверью начался хаос.