Демон Конохагакуре

Выписали меня из больницы спустя две недели. За это время моя палата успела превратиться в какой-то проходной двор, где я был кем-то вроде экспоната в зоопарке. Первыми пришли Шикамару и Чоджи. Чоджи принёс целую корзину с чипсами разных вкусов, большую часть которой он же сам и съел, пока Шикамару лениво ворчал, что «лежать в постели две недели — это, вообще-то, мечта, Иношин, а ты почему-то не выглядишь счастливым». Я бы, может, и был счастлив, если бы ко мне по три раза в день не наведывалась каа-сан с очередным свежесрезанным букетом или корзинкой фруктов, и постоянными вопросами из разряда: «не тошнит ли моего мальчика». Но настоящим бедствием стал Наруто. — Иношин! — ворвался он в палату с самой первой минуты, как только узнал, что меня вообще можно посещать. — Ты же научишь меня той крутой штуке?! Я медленно поднял на него взгляд из-под одеяла. — Какой штуке? — плоско уточнил. — Ну этой… — он сложил ладони в какую-то кривую печать, которая больше напоминала странный жест, чем что-либо техническое. — Бац! И ты уже в другом месте! Я же сам видел! Это было круто, даттебайо! — Шуншин, — вздохнул я. — Во-во! — он аж подпрыгнул. — Научишь? Боги, какой же он был громкий. — Да, да, — отмахнулся я, закатив глаза. — Правда?! — Угу. — А когда?! — Потом. — А «потом» это когда?! — Когда-нибудь, — повёл лёжа плечами. — Обязательно. — И когда это «когда-нибудь» настанет? — … Я презрительно сузил глаза. В то время как Наруто смотрел на меня с неким изумлением и ожиданием. На этом моменте я услышал, как Шикамару, сидевший на стуле у окна, тихо хмыкнул. Покосившись в его сторону, мы встретились взглядами. Нара смотрел на меня с лёгкой и едва заметной ухмылкой. Я отвёл глаза, вновь тяжело вздохнув. Наруто потом приходил ещё раз пять. И каждый раз тема беседы сводилась к одному и тому же: «А когда научишь шуншину?». Мои ответы варьировались от «потом» до «не сейчас» и заканчивались особо вдохновлённым «отстань». . Но настоящее веселье началось уже дома. Каа-сан после выписки словно решила компенсировать все те шесть дней, что я провёл в отключке. Она ходила за мной хвостом. Не буквально, конечно, но ощущение складывалось именно такое. Стоило мне зайти на кухню, как рядом уже стояла каа-сан со стаканом тёплого молока. Стоило сесть за стол, как у меня под носом оказывалась тарелка с чем-то, что «обязательно нужно съесть, милый, это полезно для восстановления чакры». Стоило выйти во двор, как в окне мелькал её встревоженный силуэт. Даже Цукиха — одна из служанок нашего поместья, кажется, сочла это максимально странным, периодически бросая удивлённый взгляд в сторону моей каа-сан. Однако ничего не говорила, просто молча наблюдая за ней. — Иношин, ты тепло одет? — Каа-сан, на улице плюс двадцать пять. — Мало ли, — повела плечами Аяка и, выдержав небольшую паузу, снова спросила: — А голова не болит? — Нет. — А точно? — Точно. — Ну на всякий случай… И я получал в руки очередную чашку с каким-то отваром, который пах как прелая трава, а на вкус был ещё хуже. Тоу-сан же выражал свою заботу совершенно иначе. Он просто стал чуть чаще находиться дома. Не говорил об этом напрямую, но я замечал, как он немного задерживается с уходом утром, а возвращается чуть раньше обычного вечером. Ещё (и это было самое странное, на мой взгляд) он перестал наседать на тренировки. Вместо привычного «сегодня отработаем броски» я теперь слышал: «Если захочешь, можем немного позаниматься, но только если сам захочешь и чувствуешь себя хорошо». Один раз он даже просто сел рядом со мной на веранде и, не говоря ни слова, положил ладонь мне на макушку. Подержал секунд пять, потом убрал и молча ушёл. Я так и не понял, что это было. Но, видимо, на своём отцовском языке он сказал мне что-то очень важное. . [Спустя полгода] Я, Чоджи и Наруто сидели на деревянной лавочке возле детской площадки. Той самой, где я когда-то начал свою карьеру сенсея, а они свою карьеру страдающих учеников. Шикамару разлёгся на второй пустой лавочке рядом с нами, заведя руки за голову и закрыв глаза. Чоджи уплетал очередную пачку чипсов, бережно придерживая её обеими руками. Наруто болтал ногами, не доставая пятками до земли. А я сидел с краю, подперев щёку ладонью. — Скуу-учно, — внезапно протянул Наруто, откинув голову назад и почти сползая с лавки. — Давайте во что-нибудь поиграем? — он окинул всех нас взглядом. — Во что? — лениво уточнил Шикамару, даже не открывая глаз. — Ну-у-у… — Наруто выпрямился и увёл глаза в сторону, размышляя. — В ниндзя? — Не-а, — последовал тут же короткий ответ. — Слишком много действий. — В салки? — Не-а, — Шикамару скривился. — Там надо бегать, — фырк. — Лень. — В войнушку? — Не-а. Слишком шумно… — А есть игра, которая тебя вообще устроит… — буркнул обидчиво Наруто, скрестив руки на груди и покосившись на Шикамару. — Ладно, — он снова задумался. — Тогда, может, догонялки? Нара, наконец, открыл глаза и повернул голову в сторону Узумаки. — Это то же самое, что салки, идиот, — не выдержав, Нара шикнул. — И вообще, ты сам перечисляешь всё то, что слишком затратно для организма. Если бы мы хотели себя изводить, то вон… — он кивнул в мою сторону. — Попросили бы Иношина снова нас «тренировать», — Шикамару произнёс последнее слово с толикой иронии в голосе. — Ну вообще, я могу, — повёл я плечами. — Если вам так понравилось. — Тогда, может, прав… Не успел Наруто договорить, как его тут же перебил раздражённый голос Шикамару: — Нет! — Ну, как хотите, — развёл руки я в стороны. — Моя задача лишь сделать вас сильными, а уж ваша… — Сильными? — не дал мне закончить мысль Нара. — Кроме боли и невозможности встать с кровати последующие два дня, я вообще не почувствовал, что стал сильнее. — Ну, это же не сразу происходит. На это нужно время, — проникновенно произнёс я в ответ. — Сила, как говорится, требует жертв. И в данном случае это как раз время. — Впервые такое слышу, — снова фыркнул недовольно Шикамару. — И кстати, насчёт невозможности встать с кровати… — я задумался. — Не ты ли говорил, что лежать в постели — это так-то вообще мечта? — покосился в его сторону. Шикамару раздражённо клацнул языком, видимо, не найдя чем ответить, и снова увёл взгляд на небо. — В любом случае, — вздохнул он. — Меня сейчас всё и так полностью устраивает. — А меня нет, — Наруто надул щёки, всем своим видом показывая, что сейчас он либо взорвётся, либо расплачется. А может, и то и другое разом. — А давайте в прятки? — внезапно подал голос Чоджи, дожевав очередную чипсину. Мы все трое повернулись к нему. — В прятки? — переспросил Наруто, и его лицо медленно начало расплываться в улыбке. — В прятки это круто! Согласен! — Прятки, — Нара задумчиво закатил глаза. А потом, поразмыслив, кивнул. — Это приемлемо, — затем лениво протянул, размышляя: — Сидишь в кустах и никто тебя не трогает. Звучит неплохо... Я, честно говоря, не особо горел желанием во что-либо играть. Но, с другой стороны, альтернативой было сидеть на этой лавке и слушать, как Наруто ноет. Так что… — Ладно, — повёл я плечами. — Ура! — Наруто вскинул кулак. — Только чур я вожу! — Вот уж тут даже спорить не буду, — сразу же зевнул Шикамару. — Хорошо, — поддакнул Чоджи. — Без разницы, — отозвался я. Чтобы не разбредаться слишком далеко, мы обговорили границы: небольшой пятачок вокруг детской площадки. Несколько дворов, пара улочек и ограждения соседних поместий. Ничего выдающегося. — Считаю до тридцати! — объявил Наруто, вскочив с лавочки и подбежав к ближайшему дереву. А затем закрыл лицо руками, уткнувшись лбом в его ствол. — Раз! Два!.. — Считай до ста! — крикнул в ответ Шикамару, также поднявшись с места и уже неспешно удаляясь в сторону кустов. — До ста?! — Наруто поднял голову, убрав руки и удивлённо посмотрев на Шикамару. Затем скривил обидчиво губы. — Э-эй, это нечестно! — Это правила, — остановившись и оглянувшись на светловолосого паренька, бросил Нара. — И по правилам все считают до ста. Наруто выдержал паузу, сильнее нахмурившись, но спорить в итоге не стал. — Ладно, — буркнув в ответ, Узумаки снова уткнулся в ствол дерева. — Три!.. Четыре!.. Я вздохнул и спокойно отправился искать укрытие. . Итак. Куда спрятаться? Кусты — банально. Первое, куда полезет любой дурак. Чоджи, скорее всего, выберет именно их, потому что они ближе всего и не требуют лишних движений. Шикамару, как ни странно, пойдёт в противоположную сторону, потому что он, в отличие от Чоджи, головой всё же думает. А значит… Я лениво обвёл взглядом округу. А значит, мне нужно забраться туда, куда никто, включая Шикамару, не догадается заглянуть. Мой взгляд остановился на высоком каменном заборе справа. За ним виднелась крыша какого-то поместья. Явно не из бедных: крыша с черепицей, резной карниз и декоративные башенки по углам. Что ж. Прекрасный выбор. Я бросил короткий взгляд в сторону Наруто. Тот всё ещё прилежно считал, уткнувшись в дерево. Быстро сложил ладони, я пропустил немного чакры в ноги, и одним прыжком оказался наверху забора. Ещё один, и я уже на крыше поместья. Приземлился я почти беззвучно, сразу пригнувшись и укрывшись за одной из декоративных башенок. Черепица была тёплой от дневного солнца. Отсюда открывался неплохой вид на улицу, но с земли меня было не видно. Идеально. Я устроился поудобнее, прислонившись спиной к башенке, и скрестил руки на груди. «Ну что ж. Посмотрим, насколько у Наруто хватит энтузиазма». Внизу, где-то вдалеке, раздался его задорный крик: — …Сто! Я иду искать! Я закрыл глаза и усмехнулся. Несмотря на тёплое солнце, прохладный ветерок приятно обдувал кожу. Черепица была прогрета, как хорошая печка. Вдалеке я слышал шумный голос Наруто, когда он находил очередную «добычу». [Спустя четыре часа] Когда я открыл глаза, первое, что меня насторожило, — холод. Чёрт, я даже не заметил, как провалился в сон. Черепица подо мной уже давно остыла. Я поморгал несколько раз, пытаясь понять, где я, и что я вообще делаю на крыше. А потом посмотрел на небо. Оно было тёмно-синим, почти чёрным. Между башенками крыш виднелись первые звёзды, а где-то за горизонтом ещё догорала тонкая полоска багрянца. — …Твою мать, — тихо произнёс я, потерев лицо ладонью. Интересно, сколько я проспал? Часа четыре? Пять? В деревне уже зажглись фонари, и улицы опустели. Замечательно. Каа-сан меня живьём съест. А то, что останется, доест тоу-сан. И, зная его, он ещё и прочитает лекцию о том, что шиноби должен контролировать режим сна. Я поднялся, потягиваясь и разминая затёкшую шею. Надо было спускаться и идти домой, придумывая по дороге какое-нибудь приличное оправдание. Ну там... На меня напали разбойники, например? Нет, слишком банально. Меня похитили и держали в заложниках? Хн, каа-сан тогда точно умрёт на месте. Вздох. Ладно, подумаю об этом позже, сейчас нужно добраться до поместья. К тому же не стоит ли мне найти остальных? Хотя… Возможно, они уже разошлись по домам, и в этом не было никакого смысла? Я уже было сделал шаг к краю крыши, когда внизу, во дворе поместья, послышался тихий шорох. Замерев на мгновение, медленно опустился обратно и прижался к башенке, выглядывая из-за неё. Во дворе, прямо под центральным фонарём у крыльца, стоял человек. Высокий мужчина в тёмной форме шиноби и с маской на лице. На его лбу был хитай-ате, но я не смог разглядеть знак. Мой взгляд скользнул на его правую руку, в которой что-то было. Судя по болтающимся ногам, это был человек. А ещё точнее — ребёнок. Примерно моего возраста на вид. В светлой ночной сорочке. На безвольно свисающей голове ребёнка был натянут мешок, а босые ноги покачивались в такт его шагам. Я сощурился. Серьёзно? Я, конечно, ещё не такой большой специалист по законам и моралям этого мира, но даже для меня ситуация выглядела до смешного прозрачной. Конечно, может, я что-то не так понял. И возможно, здесь было нормой воровать маленьких детей поздно ночью. А может, это вообще что-то вроде какого-то странного ритуала. Однако почему-то я сильно в этом сомневался. Я презрительно скривил губы. И ведь что самое противное: такие ублюдки всегда строят из себя профессионалов. Тихо подкрался, тихо умыкнул и тихо вышел. Ух ты, какой молодец. Воровать спящих детей, действительно, достойное занятие для взрослого мужика, ничего не скажешь. Я не назову себя моралистом. В прошлом спокойно мог убить сотню магов, если те вставали между мной и моей целью. Но даже у меня были принципы. И один из них: трогать детёнышей животных, даже человеческих, было той самой границей, которую я никогда не переступал. Мужчина, не оглядываясь, направился в сторону ворот. Я же перевёл взгляд на само поместье, и моё внутреннее презрение только удвоилось. «А куда вообще смотрят родители, мне интересно..?» Поместье было огромным. Явно принадлежало кому-то из знатных людей деревни. Резные крыши, ухоженный сад и дорогие фонари по всему периметру. А охраны ноль. Ни одного часового у ворот и ни одной ловушки, которую я мог бы почувствовать даже отсюда. Даже ни одного элементарного сенсорного барьера не было. «Если у тебя столько денег, что ты можешь позволить себе такое поместье, то найми уже хотя бы пару шиноби для охраны ребёнка. Или хотя бы поставь нормальные печати. Нет, ну правда. Что за мир? У них детей из домов крадут, а они спокойно дрыхнут». Я посмотрел на удаляющегося шиноби. Потом на ребёнка в его руках. «Ладно, не моё дело. Пусть разбираются сами. У меня и своих проблем хватает». Я уже развернулся в сторону забора, готовясь спрыгнуть и наконец-то пойти домой… Как снова замер на месте, когда услышал девичий крик, который доносился как раз со стороны удирающего незнакомца. Хн. Я вновь покосился через плечо. Увидев, что шиноби со всей силы треснул кулаком по голове, предположительно, девочку, чтобы та перестала кричать, я вздохнул и закатил глаза. Я просто старею. Ибо объяснить по-другому, почему внутри начала просыпаться совесть, я не мог. Потерев двумя пальцами переносицу, испустил тихий стон. Да за что мне это всё? Ладно. Мне всё равно нужно было протестировать некоторые вещи, которым меня научил тоу-сан, и которым я когда-то научился и сам. Так что, можно считать, что это моя тренировка. Правда, технику переноса разума, как я уже понял, использовать было опасно. Не хотелось снова залететь на несколько недель с головной болью на койку. К тому же неизвестно, как мой организм справится со вторым таким попаданием. Поэтому логичнее было бы применить более простые техники. Для начала я сконцентрировал чакру и, воспользовавшись шуншином, переместился на ветку дерева, под которым сейчас пробегал незнакомец. Не теряя времени, я тут же достал кунай из своего пространственного кармана и метнул его в сторону шиноби. Нож вонзился прямо в бедро, и нога противника подогнулась. Он вскрикнул, а его хватка ослабла. Этого мгновения мне хватило, чтобы оказаться у него за спиной и перехватить девчонку. Когда она была в моих руках, я мгновенно ретировался назад и тут же ощутил лёгкое головокружение. Видимо, слишком часто применял техники, пусть и самые простые. Чакры у меня по-прежнему было немного. Поэтому проскользив по земле, я постарался собрать остатки сил, чтобы быстро уйти. Однако не успел этого сделать. Шиноби довольно быстро собрался, когда почувствовал пустоту в руках. Он обернулся, припадая на раненую ногу, и злобно сощурился сквозь прорезь маски. — А ты ещё кто такой? — рыкнул он. Только теперь я смог разглядеть его хитай-ате. Знак на повязке был таким же, как у того шиноби, чью душу я уже забрал кунаем. Значит, тоже из деревни Облака. Да что вообще не так с защитой Конохи, если по её территории спокойно разгуливают вражеские шиноби?! Додумать мысль я не успел: противник уже потянулся за кунаем. Нужно было действовать быстро, но делать этого не пришлось. Шиноби вдруг застыл, рука замерла на полпути к набедренной кобуре, а округлившийся взгляд устремился куда-то мне за спину. И тогда я тоже почувствовал это. За моей спиной внезапно сгустилось невероятное количество чакры. Там явно кто-то был. Развернувшись вместе с девочкой на руках, я встретился взглядом с ещё одним незнакомцем. Он опустил на меня свои белые глаза без зрачков. На нём был светлый халат, перехваченный тёмно-синим поясом, и тёмно-зелёная кофта, наброшенная на плечи. Длинные чёрные волосы спускались до поясницы. А взгляд был внушительным и строгим. Нахмурившись, по мне взглядом, а затем посмотрел на шиноби, который, кажется, не смел даже шелохнуться. — Что здесь происходит? — голос мужчины прозвучал громко и грозно. — Чёрт… — прошипел шиноби у меня за спиной. Я обернулся, но не успел и рта открыть, как тот испарился в шуншине. Теперь нас осталось трое. «Ссыкло…» — сузив глаза, подумал я, глядя, как рассеивается облачко дыма. Затем я снова посмотрел на незнакомца. Он опустил взгляд сначала на меня, затем на девочку. Та, в свою очередь, казалось, затаила дыхание, притворившись мёртвой, и не шевелилась. — Почему у тебя в руках моя дочь? — мужчина нахмурился сильнее. — Оу. Так она ваша… — протянул я, опустив взгляд сначала на девочку в своих руках, а затем снова посмотрев на мужчину. Я протянул её в его сторону. — Тогда держите. Теперь хмурость с его лица пропала, его брови удивлённо поползли вверх. А в белёсых глазах я увидел небольшую растерянность после моих слов.