gimme fuel

      Вывеска над кассой пестрит картинками самых распространённых позиций, но у Какаши разбегаются глаза, как у детсадовца в магазине игрушек. Аппетит пропал давным-давно, пища стала безвкусной — и внезапно изображения ароматного кофе и пиццы с тянущимся сыром пробуждают у него желание попробовать всё и сразу.       — Идём, сенсей, — Обито кивает ему на столик у окна, — надо сесть, пока лучшее место не заняла какая-нибудь толпа байкеров.       Конечно, Какаши повинуется. Пускай он стал более терпимым к себе, другим и всему происходящему вокруг, лишние люди пришлись бы некстати. Он садится напротив Обито и принимается увлечённо изучать цветастое меню. Учиха с таким же интересом изучает сосредоточенное лицо, уткнувшееся в страницу с блюдами.       — Настоятельно рекомендую хот-дог, — с улыбкой советует Обито и тычет пальцем в картинку. — Они здесь просто волшебные, честное слово!       Эта простота больше не раздражает — вызывает нечто неопределённое, что-то между безразличием и лёгким умилением. Какаши кивает ему и перелистывает меню на страницу с напитками.       Когда на стол опускаются тарелки с двумя хот-догами и стаканы с соком и колой, приходится нехотя спустить маску, чтобы сделать пару глотков. Какаши замечает, как брови Обито в изумлении взмывают ко лбу, и в сочетании с улыбкой одним уголком губ это кажется ему забавным.       — Думал, ты так и будешь есть через маску, — Учиха смеётся, прикрывая рот ладонью. — Прости. Непривычно видеть тебя без неё.       — Тебя тоже, — хмуро отзывается Какаши. — И чего ты только прячешься? Лицо как лицо. Нормальное.       Обито прислоняет ладонь к покрытой шрамами коже и ёжится от дискомфорта. Каждое прикосновение к ним возвращает к неприятным воспоминаниям о больницах, неутешительных прогнозах, страхах и месяцах реабилитации. Он кивает Какаши в некоторой благодарности и, пригубив колу, возвращает ему комплимент:       — Тебе тоже нечего прятать.       Хатаке игнорирует это. Они принимаются за хот-доги, обмениваясь короткими взглядами и репликами, и Обито ловит себя на мысли, что этот вечерний перекус не должен заканчиваться так рано. Он не предлагал никому проехаться с ним на мотоцикле, не показывал эту забегаловку, в которой они с дедом любили посидеть во время долгих поездок. Быть в приятельских отношениях со своими учениками — это одно, но запасть на одного из них — совсем другое. И прямо сейчас, глядя, как Какаши слизывает кетчуп с уголка губ, Обито как никогда ясно понимает, насколько сильно он влип.       — Подбородок тоже, — аккуратно подсказывает он, протягивая салфетку.       Какаши смотрит на руки, выпачканные в вытекшей горчице, смотрит на протянутую салфетку. Обито действует быстрее — лёгким движением утирает ему подбородок, кладёт смятую салфетку на пустую тарелку и дарит самую безобидную улыбку из всех возможных.       — Это было лишнее.       Внутри у Какаши поднимается что-то отличное от привычной злости или усталости. Что-то тёплое, лёгкое — как это было в школе при виде понравившейся девочки, когда та проходила мимо.       Ещё раз: он нормальный.       — Поехали? Прости, мне завтра рано вставать.       По настоянию Какаши они всё же делят счёт пополам, несмотря на рвение Обито оплатить его целиком. Не хочется быть обязанным и тем более не хочется делать эту вылазку ещё больше похожей на свидание. Дорога до парковки у аэродрома теперь более спокойная, без ненужных виражей и бешеной скорости. Только вот сердце снова шарашит, когда приходится сомкнуть руки на крепкой груди Обито.       Это всё жутко странно и неправильно, и Какаши не может отделаться от навязчивых мыслей, когда прощается и пересаживается в свою машину. Дома из-за этого ни в какую не идёт сон, не получается отвлечься на книги — каждая строка о бабочках в животе и трепете перед первым поцелуем наводит на дурные мысли.       Поборовшись с блокировками минут десять, Какаши добирается до сайта с самым разнообразным порно и стыдливо кликает на превью с двумя парнями. Он просто проверит, ничего лишнего, ничего такого, о чём потом можно пожалеть.       Самый банальный сюжет: соседи по комнате, где один застаёт второго мастурбирующим, после чего решается помочь. Хатаке фыркает — его книжки хотя бы относительно оригинальные в сравнении с этим позорищем. Он пялится в экран минуту, две, пять, и просмотр фильмов для взрослых уже начинает казаться самым сомнительным занятием из всех, на которые можно было потратить поздний вечер, но вдруг происходит то, к чему Какаши был готов меньше всего: у него встаёт. На это идиотское видео, где один парень дрочит другому, осыпая его шею звонкими мокрыми поцелуями.       Он захлопывает крышку ноутбука, и вздохи со стонами ещё несколько секунд звучат в наушниках, прежде чем затихают. Какаши чувствует себя мерзко. Хочется пойти и помыться. Или сбросить напряжение в горячем душе, прокручивая в голове отрывки из просмотренного видео. Вспомнить былые времена, сухую дрочку под одеялом с фонариком в зубах и ту самую книжку, в которой некоторые страницы были с загнутым уголком, чтобы подолгу не искать пикантные сцены, когда захочется расслабиться.       Нет. Точно нет. Он не станет трогать себя, смотря гей-порно. И больше никуда не поедет с Обито, потому что этот парень творит с ним что-то непонятное, пусть и приятное до одури.       Таблетки, глоток остывшего чая на ночь, новая книга, процентов на девяносто состоящая из сцен секса, и снова ноль эмоций. Только раздражение от нереалистичности описаний и тоска по любимой трилогии любимого автора.       Может, ему было бы интересно попробовать. Просто ради нового опыта. Это ведь не делает его не таким, верно?       Он долго смотрит в открытый чат с Обито, пишет ему какие-то нелепые благодарности за сегодняшнюю вылазку, зависает пальцем над кнопкой отправки и всё же стирает сообщение в ноль, после блокируя экран.       Тот загорается уведомлением практически сразу же:       «Что-то нужно, сенсей?»