Кровавое Клеймо

Мари решила действовать. Выбора не было. Она бросилась в атаку на собственного… отца. Вольхейм даже не шелохнулся. Лишь выбросил руку вперёд. В одно мгновение его пальцы сомкнулись на шее девушки, сжав горло так, будто это была пустая жестянка. Рывок — и тело Мари протаранило оконную раму. Звон разбитого стекла резанул уши. Осколки с хрустом впились в спину. Она висела над асфальтом. Двадцать пять метров до земли. Ветер трепал волосы, смешивая их с дождём из стеклянной крошки. Мари всхлипнула, захлебнувшись болью, но продолжала бороться. Её кулаки бессильно колотили по руке Вольхейма, по этой каменной, непробиваемой конечности. Мужчина смотрел на неё с брезгливостью, словно на раздавленное насекомое на подошве дорогого ботинка. — Слаба… — процедил он, глядя на дочь сверху вниз. Хватка стала жёстче. Он сжимал кулак, перекрывая остатки воздуха. — И всё равно пытаешься мне что-то сделать? — Отпусти… слабак, — выплюнула Мари. Слова смешались с кровавой слюной. В её глазах, полных слёз, горели два противоречивых чувства: ненависть и… сожаление. Вольхейм улыбнулся высокомерно. Ему нравилось это зрелище. Он разжал пальцы. В тот самый миг, когда тело девушки начало падать, из-за спины мужчины метнулась алая дьявольская рука. Короткий, сокрушительный удар в голову. Вспышка. Ярко-алая вспышка, затмившая серое небо. Мари потеряла сознание ещё до того, как её тело впечаталось в стену соседнего здания. Глухой удар. Хруст костей. Ребра и позвоночник ломались, как сухие ветки под ногами великана. Тело рухнуло на мокрый асфальт. Последнее, что запечатлел её гаснущий взгляд перед ударом, — ослепительный свет, клубы пыли, вырывающиеся из разбитого окна, и чёрный силуэт Вольхейма. Непоколебимый, словно сама смерть. А затем наступила тьма. И кошмар. Она очнулась в чёрной пустыне. Вокруг бесновался песчаный шторм, хлеставший лицо тысячами игл. Молнии били совсем рядом, закладывая уши грохотом. Тусклое, умирающее солнце едва пробивало дорогу сквозь мглу. Мари шла вперёд, спотыкаясь о барханы, пока не наткнулась на Него. Распятие. На нём была её мать. — М-м… МА-АМА-А-А!!! Крик вырвался из груди, разрывая горло. Слёзы хлынули градом, смешиваясь с песком на щеках. Она бросилась вперёд. Но стоило ей приблизиться, как в перекладину креста ударила молния. Дерево застонало, затрещало и начало падать прямо на неё. Девушка увернулась в последний миг, упав на колени в чёрный песок. Крест рухнул рядом. — Мама… Мама… Я же говорила… Бежать тебе… — шептала она, подползая к истерзанному телу. В холодеющей руке матери был зажат нож. Словно дар. Словно последняя просьба. Мари осторожно взяла холодное оружие. Ветер пустыни яростно трепал её волосы, мгновенно высушивая слёзы на щеках. Она смотрела на лезвие, ничего не понимая. — Ты хочешь, чтобы я убила себя, мама?.. — голос дрожал. — Мама… Я так хочу тебя обнять… Быть с тобой… Тело на кресте начало тлеть, обращаясь в пепел прямо на глазах. Мари упала на колени и смотрела, как мать исчезает. Потом перевела взгляд на нож. Медленно, дрожащей рукой, она поднесла его к собственному горлу. Лёгкий разрез. Тонкая алая струйка заструилась по коже. Она обмакнула пальцы в собственную кровь и аккуратно, почти нежно, нарисовала на лице крест. — Увидимся в следующей жизни, мам… Обещаю… Отца там не встретим. Он отправится в ад. И в тот миг, когда лезвие готово было войти глубже, земля ушла из-под ног. Она провалилась в чёрный песок. Реальность. В лицо бил холодный ливень. Мари резко распахнула глаза. Тело ныло, но двигалось. Все раны исчезли, даже царапины от стекла на спине. Она села, тяжело дыша. Дождь стекал по щекам, смывая остатки нарисованного кровью креста. Дикая, животная ярость подкатила к горлу. Она вскочила на ноги и закричала, запрокинув голову к серому небу: — ВОЛЬХЕЙМ!!! Я ИДУ ЗА ТОБОЙ! Голос эхом разнёсся по пустым переулкам. — Это был не просто кошмар… Ты показал мне его… Я знаю. Точно знаю. Она медленно шагнула к входу в его офис. В её побелевших от напряжения пальцах был зажат тот самый нож из кошмара. Откуда? Не важно. Он был здесь. Реальный. Холодный. Внезапно путь преградила фигура. Парень с потрёпанными, будто седыми от пыли, белыми волосами. Его лицо… половина лица была изуродована страшными ожогами, будто по нему прошёлся сам адский огонь. — Не сейчас, — тихо, но твёрдо произнёс он. — Он слишком силён. Ты должна идти за мной. На эмоциях он убьёт тебя снова. И тогда уже навсегда. Он положил руку ей на плечо. Мари вздрогнула, но странное, необъяснимое спокойствие накрыло её волной. Ненависть во взгляде на секунду погасла, уступив место пустоте. «Ему можно доверять», — пронеслось в голове. Не сказав ни слова, она пошла за ним. Парень нырнул в канализационный люк. Мари последовала вниз. Звук шагов — хлюпанье по затхлой воде. Удушающий запах гнили и сырости. Но сейчас ей было всё равно. — Ты необычная, — спокойно заметил белобрысый парень, не оборачиваясь. — Как тебя зовут? — М-меня зовут… Маринка. Можно просто… Мари, — ответила она, заикаясь и обхватив себя руками за локти. Она до сих пор не понимала, как выжила после того падения. — Приятно. А меня Акира Хиго. После небольшой, но вязкой паузы он добавил: — Я из организации «Резонанс». Короче, мы — те, кто против Вольхейма. Наши ребята засекли мощный всплеск мула в центральном районе. Там, где ты лежала. Меня отправили на разведку. Я ничего не нашёл, кроме тебя. Проверил пульс — живая, но под контролем Диктатора. А потом ты вдруг вскочила и заорала. Они остановились у странной металлической двери, тускло блестевшей в полумраке. Акира посмотрел ей прямо в глаза. — Вопрос в том, как ты вышла из-под его контроля? Девушка вздрогнула и отвела взгляд. Молчание было красноречивее любых слов. — Впрочем, — Акира отвернулся к двери, — не мне задавать тебе эти вопросы. Заходи. У ребят будут к тебе серьёзный разговор. Тяжёлая дверь со скрежетом отъехала в сторону. Внутри их встретили трое мужчин. Все как один — в строгих костюмах офисных служащих, только цвет рубашек различался: белая, голубая и серая. Акира кивнул им и, понизив голос до шёпота, быстро доложил: — Это она. Единственная, кого я нашёл там. Выбралась из-под контроля Вольхейма сама. А потом кричала так, что у меня кровь в жилах стыла. Ненавидит его лютой ненавистью. Думаю, ей можно доверять. Вперёд вышел мужчина с длинными волосами и ухоженной бородой. Он широко улыбнулся и протянул руку: — Привет, красавица! Меня зовут Артём. Это, — он кивнул на хмурого парня с сигаретой в зубах, — Рома. А того серьёзного зовут Миша. Рады видеть вас обоих. Пройдём за мной. Артём казался дружелюбным, от него веяло теплом. Но Мари всё равно дрожала, как загнанный зверёк. Её глаза были широко распахнуты, зрачки бегали по лицам незнакомцев. Она не проронила ни слова, лишь молча пошла за Мишей вглубь убежища. Когда они скрылись за поворотом коридора, Роман выдохнул облако горького дыма и спросил глубоким, с хрипотцой, голосом: — И как такое вообще возможно? Миша, тот самый с короткой стрижкой и вечно серьёзным лицом, покачал головой: — Мы пока не знаем. Пусть отдохнёт. Акира, ты ничего не почувствовал, когда стоял рядом с ней? Акира опустил голову. Его голос стал глуше: — В ней есть что-то… зловещее. Я будто снова стоял рядом с Вольхеймом. Или с его Высшими приспешниками. Возможно… она его дочь. Но, повторюсь, ей можно верить. Сигарета выпала изо рта Романа и, зашипев, упала в лужу на бетонном полу. В это время в маленькой, но чистой комнате без окон Мари, обессиленная, провалилась в глубокий сон без сновидений. Миша заботливо укрыл её старым, но тёплым пледом и выключил свет.