everything he wants

— Не мог бы ты, пожалуйста, купить банку тех вишен? Майк вытянул шею из-за дверцы холодильника, наблюдая, как Уилл прислонился к кухонной стойке. — Ага. Те, что с зелёной этикеткой? Уилл кивнул, на его губах появилась лёгкая улыбка, и развернувшись, он направился в свою комнату. — Спасибо, Майк! — пропел он, и звук его шагов постепенно затих. Майк повернулся к холодильнику, свет бил прямо в глаза. Вишни? Зачем? Для этой, блять,  машины для молочных коктейлей, которая стоит на столе? Не было у них никакой злоебучей машины для молочных коктейлей. Майк покачал головой, перебирая в уме все инциденты, которые мог вспомнить. Началось с мелочей. Как это обычно и бывает. Уилл начал терять вещи, и Майк находил их для него. И когда находил — боже мой, реакция Уилла того стоила. Майк чувствовал себя как собака — язык наружу, хвост виляет — когда Уилл отвечал: «О Господи, спасибо, Майк! Я ума не мог приложить, куда дел это! Ты так хорошо ко мне относишься». Ещё была одежда. Майк находил рубашки Уилла, или пару носков, или шапку-бини, валяющуюся на жёлтом ковре, на котором они оба постоянно курили. Майк складывал рубашку, клал носки в корзину для белья, вешал шапку на крючок у двери и закуривал косяк. Или тот раз, когда Уилл попросил его заменить лампочку в своей комнате. Он сделал это, потому что это казалось нормальным. Казалось правильным. В нём нуждались. Забота об Уилле, но при этом не слишком прямолинейная, вызывала привыкание. Они жили вместе уже три года, и всё было идеально. У них был слаженный распорядок дня. Семейное партнёрство. Уилл уходил на учёбу, возвращался домой — и ужин уже был готов. Майк просил у него список продуктов с идеями для блюд, и тот составлял его. Они чередовали дни стирки и смешивали одежду, по выходным убирались в ванной и по очереди выносили мусор. Это был хороший баланс. Или Майк просто делал это сам, не давая Уиллу закончить дело. Будто каждый раз, когда Уилл пытался сделать что-то хоть немного требующее усилий, Майк буквально врывался галопом на коне, сметал Уилла с пути и убирал мусор за него так, словно это была ядовитая куча змей. Его лучшему другу нужно что-то? Майк сделает. Одно мгновение и он уже метнулся как чёртов Флэш, спасая своего лучшего друга от невыносимых мучений — например, от того, что тот не может найти свою тетрадь по истории искусств. От этого внутри у Майка разливалось чувство теплоты и нужности, будто его наградили сорока тысячами золотых монет, которые можно было тут же обменять на что-то ещё лучшее для Уилла. Например, на новые кисти для рисования. Или новую виниловую пластинку. Майк закрыл холодильник и, нахмурившись, уставился на своё металлическое отражение. Это же нормально, да? Хотеть делать что-то для своего лучшего друга в обмен на лёгкое сжатие плеча или случайное касание локтём — это нормально, да? Да. — Уилл? Я заскочу в магазин перед работой к шести, — сказал Майк, обходя кухонную стойку, чтобы взять рюкзак и обувь. — Тебе ещё что-то нужно? Он опустился на одно колено, завязывая шнурок, и услышал, как к нему подходит Уилл. — Нет, вроде нет. Я же давал тебе список вчера? Майк видел его ноги у себя между колен, пока заканчивал завязывать шнурок. — Да. Вишни. Понял. Уилл вытянул пальцы ног вперёд, мягко подтолкнув руку Майка ногой в носочке. Майк замер и поднял взгляд — Уилл стоял над ним, улыбаясь сверху вниз. — Ты такой хороший друг. Спасибо за то, что ты такой хороший. В этот момент Майк был готов вынести собой гипсокартонную стену. Мог бы сжать кулак и ебануть им по деревянному полу — тот бы треснул, оставив глубокую вмятину. Эти слова были как наркотик. Он впитывал их, приоткрыв рот и глядя на Уилла снизу вверх. Уилл взял его за руку, откинул волосы со лба Майка и ткнул ему пальцем между бровей. — Повеселись. Он развернулся на пятках, и Майк чуть было не пополз за ним на четвереньках, будто в каком-то трансе. Он жалкий? Возможно. Ему было плевать. Он бы позволил Уиллу надеть на себя ошейник и водить за собой, если бы это значило, что Уилл будет рядом с ним всё время. Он тряхнул головой, отгоняя абсурдную мысль, и решил, что пора вести себя нормально и просто сходить в магазин — как любой нормальный человек, который хочет сделать для своего лучшего друга чуть больше, чем требуется, верно? Это же нормально — жаждать одобрения и похвалы, верно? Одним быстрым движением он схватил ключи, захлопнул входную дверь, запер её одной рукой и другой рукой поправил ботинок. Из-за жаркого лета, накрывшего Чикаго, в коридоре было сыро и пахло плесенью. Сегодня было особенно душно, и Майк решил не надевать джинсы — выбрал синие шорты и белую футболку, которая заканчивалась чуть выше паха. Он вышел из подъезда и на всякий случай похлопал по карману, проверяя, что ключи на месте. Солнце било в шею, покалывая кожу, как иголками. Жару он не переносил. Стоило спине начать потеть, он сразу ретировался, пока ситуация не улучшится. Спасибо Господи, до продуктового было недалеко. Они с Уиллом выбрали квартиру в Уикер-Парке. До начала третьего курса оставалось совсем ничего и им хотелось такую квартиру, которая бы прямо кричала мы взрослые, но при этом с характером — как сказал Уилл. Из Уикер-Парка было удобно добираться до маркета Jewel-Osco на углу Милуоки — к югу от их дома. Они уже привыкли к ночным вылазкам за едой, особенно когда в крови плескался алкоголь. Он до сих пор отчётливо помнит, как когда Лукас и Дастин приезжали к ним, где-то в районе 02:30 утра музыкант сидел в проходе между лапшой быстрого приготовления и консервированной фасолью. Уилл тогда встал и смотрел на него с такой сосредоточенностью, слегка покачиваясь от опьянения, и Майк помнил, как разливающееся в груди тепло ощущалась словно горячий душ в холодный день. В последнее время он словил себя на мысли, что стал слишком много думать. Можно сказать использовал свой мозг на всю катушку, если хотите. Год размышлений — всё что он выдал, сидя у себя в комнате и пялясь на пятно от воды на потолке. Это глупо. Он знал, что это глупо, но эта фраза была единственным оправданием его постоянного внимания к Уиллу. Всего, что связано с Уиллом. Ему пришлось признать, что он не самый умный человек на свете. Да, он встречался с девушкой несколько лет и так и не понял, что всё изжило себя, пока не стало слишком поздно. Пока не столкнулся с последствиями. Когда она в их последнем разговоре сказала, что он знает её лучше всех — это снова было неправдой. Он знал, что она заслуживала лучшего. Думать о Хоукинсе это больно. Думать обо всём, что произошло с ними в детстве — тоже. Потеря Эл и внезапный разъезд партии — всё это сильно сдвинуло что-то внутри Майка, и он вцепился в то, что знал лучше всего; в того, кого знал лучше всего. В Уилла. После выпуска из школы он поехал за ним в Чикаго с, буквально, одним центом на кармане, пока не разрыдался у матери на коленях умоляя помочь с оплатой аренды. Ну вы это, без осуждения, окей? У людей бывают тяжёлые периоды. Он не смог устроиться на нормальную работу, поэтому пристроил себя в учебный центр за мизерную зарплату и занимался репетиторством со студентами, которым нужна была помощь в писательстве. Благодаря тому, что его родители смогли подсобить, и стипендии Уилла — они всё-таки справились. Прежде чем Майк успел осознать, что находится всего в нескольких дюймах от двойных дверей магазина Jewel-Osco, он остановился и уставился на город позади себя. Была середина июня, и город ожил. Афиши блошиных рынков и выступлений групп в барах были налеплены на столб, и он отметил про себя, что надо проверить, кто там играет — вдруг Уилл захочет сходить. Наконец он вошёл в магазин и взял корзину, коротко кивнул проходящей мимо женщине с ребёнком. Через открытые двери тянуло лёгким ветерком. К счастью, внутри было прохладнее, и Майк вытащил из кармана влажный список продуктов. Он что-то пробормотал себе под нос — чернила размазались, и часть слов стала неразборчивой. Два слова, которые остались идеально читаемыми, были, конечно же: коктейльные вишни. Майк прищурился, вглядываясь, и заметил рядом маленький смайлик. У него в груди что-то тихо ёкнуло, он поджал губы и провёл ногтем по строчке. Коктейльные вишни. Сладкие, неестественно красные и странно-вкусные. Он не фанат. Он ещё на секунду задумался, на кой хрен они понадобились Уиллу, но единственная мысль, которая пришла в голову — потому что они вкусные. Но не сами по себе. Или, по крайней мере, он так думал. Один только вид Уилла, вытаскивающего коктейльную вишню из банки с зелёной этикеткой, заставлял колени Майка подгибаться. Он представлял, как тот запускает руку в банку, как красный сироп стекает по пальцам, пока он держит вишню за хвостик. Он видел это прямо сейчас: как Уилл обхватывает вишню своими идеально розовыми губами, аккуратно удерживая хвостик в пальцах, и снимает её с тихим щелчком. Звук был бы непристойным. Он мог видеть, как Уилл проводит языком, пробуя сладкий сок и… — Прошу прощения? Майк вздрогнул, чуть не скомкав список в кулаке, а корзина выскользнула из рук и упала на пол. Он резко обернулся и встретился взглядом с невысокой пожилой женщиной. — Вы загораживаете проход, — проворчала она, указывая в сторону тростью. — Вот же молодежь, встанут и стоят, все как один. Несмотря на прохладу в магазине, Майк вспотел. Он сглотнул, смущенно улыбнулся: — Простите, мэм. Он отступил в сторону, поднял корзину и сжал её в потной ладони. Что, чёрт возьми, он сейчас делал? Фантазировал о языке и губах своего соседа и о том, какой звук издаст вишня, скользнув ему в рот? Боже. Майк прикусил губу и снова развернул листок. Он на секунду задумался. Веди себя нормально. Хватит об этом думать. Если Уилл когда-нибудь узнает, мне придётся покончить с собой. Броситься в реку Чикаго. Хотя нет, я не смогу. Пофиг. Я бы по нему скучал. И к тому же Уилл меня найдёт, а я, скорее всего, обосрусь — так ведь бывает, когда люди умирают, да? Ему бы пришлось увидеть мою обделанную задницу и может даже подтереть её, потому что он такой хороший, и потом звонить моим родителям и объяснять, что я умер, потому что он узнал, что я хотел целовать его в шею и трогать его. Интересно, Векна тоже тогда обосрался? Так, всё, достаточно размышлений. Майк стоял посреди потока людей, как манекен, и ему хотелось засунуть голову под распылитель над овощами — пусть овощи удерживали бы её, пока вода смывает все мысли подчистую. И всё же он продолжил. Ещё раз пробежался глазами по списку, убеждаясь, что может его разобрать, и направился к морозильникам — взял замороженную пиццу и маленькую пачку палочек моцареллы в панировке. Остальная часть похода в магазин прошла без происшествий, и он был этому благодарен. Его собственный разум предавал его и он не мог не возвращаться к мысли, что именно эти вишни — причина его гибели. Может, Уилл знает, что делает? Может, он проверяет Майка — насколько далеко тот зайдёт, прежде чем сломается и начнёт ползать по полу, впиваясь ногтями в ковёр, хватаясь за его лодыжки и умоляя о пощаде? Он выдохнул, подошёл к ряду с алкоголем и с тоской уставился на вино. Ему бы не помешало выпить. В итоге он взял две бутылки белого: одно со вкусом кислого яблока, другое — клубничное. Звучало прикольно. Ближе к концу ряда Майк перехватил корзину поудобнее и заметил секцию с коктейльными вишнями. Зелёная этикетка бросилась в глаза, и он наклонился, чтобы рассмотреть получше. Он терпеть не мог вишни. Но для Уилла возьмёт. Положит их в корзину, вернётся домой, встанет на одно колено и вложит банку вишен в руки Уилла, будто это кольцо. Несмотря на внутреннюю мясорубку, он усмехнулся самому себе и на всякий случай взял две банки. Корзина становилась всё тяжелее, и он решил, что на сегодня хватит. Он провальсировал к кассам, мягко сжимая список в пальцах. За последние полчаса людей стало заметно меньше и он с облегчением понял, что следующий в очереди на кассу. Когда человек перед ним закончил, кассир посмотрел на Майка и улыбнулся — улыбкой, которая не совсем доходила до глаз, но сойдёт. Майк ответил тем же, медленно выкладывая вишни и остальные продукты. Писк сканера резал слух, пока кассир складывал продукты в пакеты. Он остановился, взял банку с вишнями и с любопытством посмотрел на Майка. — Вам они нравятся? — спросил он, переворачивая банку в поисках штрихкода. — Я вот не могу их есть. Но моей жене они очень нравятся в молочных коктейлях. Губы Майка дёрнулись. Почему сегодня все такие странные? На нём что, футболка с надписью: «Привет! Я Майк. Я люблю своего друга. Я чёртов фрик, который хочет вытворять с ним всякие безумные вещи. Кстати, задавайте любые вопросы. Я свободен сегодня с 14:30 до 17:00»? — Я их не особо люблю, — ответил он, шаря по карманам в поисках налички. — Но моему соседу они очень нравятся. Кассир положил последнюю банку в пакет, зажав её между коробкой хлопьев и пачкой рамэна. Потом снова посмотрел на Майка: — Твой сосед, должно быть, любит молочные коктейли. Майк проигнорировал это и уставился вперёд проверяя, не висит ли где-нибудь скрытая камера. Что это вообще за разговор? Он стиснул зубы и снова натянул улыбку: — А. Да. Наверное. Кассир тихо усмехнулся и пробил оставшиеся товары, и Майк уже почти был уверен, что ему стоило просто уйти. Было ощущение, будто все знают, о чём он думает. Именно сегодня. — 45,68, — сказал кассир. — Чек в пакет или вам в руки? — В пакет нормально. Спасибо. Майк протянул деньги, отметив про себя, как всё подорожало, и терпеливо ждал сдачу. Когда кассир протянул ему сдачу, Майк сгрёб пакеты, закинул один на локоть, остальные повесил на запястье и вышел из магазина весь в поту. В следующий раз за продуктами пойдёт Уилл. *** Майк ногой захлопнул дверь квартиры, морщась от давления пакета, свисавшего с его запястья. Он уже собирался поставить его на пол, но пластик порвался, и замороженная пицца с палочками моцареллы вывалились прямо на сумку Уилла. Он застонал, прошёл вперёд, поставил остальные пакеты на кухонный остров и вернулся подобрать упавшую заморозку. Подняв их, он стряхнул ледяную крошку с сумки Уилла и на секунду завис, сжимая ремешок, прежде чем повесить её на крючок у двери. — Ну как сходил? — весело крикнул Уилл из коридора. Майк отвернулся от сумки, тёмные глаза встретились с ореховыми глазами Уилла. — Ужасно. Народу тьма. Уилл цокнул: — Ты в самый час пик пошёл. Мне стоило предупредить. В прошлый раз я пошёл где-то в два — меня чуть не затоптали. Он опёрся на стойку, облокотившись на локти. Майк подошёл к острову и начал разбирать пакеты, улыбнувшись, глядя на пачку рамэна. — То есть ты мог избавить меня от этих страданий? Позор тебе. Уилл рассмеялся — тихо, но искренне, и у Майка сжалось в груди. Он посмотрел на него — Уилл наблюдал, как он выкладывает рамэн на стол. — Прости. В следующий раз предупрежу. — Не предупредишь. — Это да. Мне нравится видеть тебя таким взвинченным. Майк замер, рука зависла над банкой коктейльных вишен. Уилл улыбался — игриво, с чуть приподнятой бровью, щёки слегка порозовели. Господи, как он прекрасен. Майк просто стоял, широко распахнув глаза. — Да ну тебя, — пробормотал он почти весело, ставя банку на стол — стекло тихо звякнуло. — Я купил тебе, что ты хотел. Он увидел, как лицо Уилла засияло, и внезапно этот адский поход в злоебучий магазин начал стоить того. — Ты всегда это делаешь, — сказал Уилл, протягивая руки, чтобы взять две банки. — Не так ли? Не думая, вывалив как на духу, Майк ответил: — Да. Уилл что-то напевал себе под нос, разворачиваясь к кухонным шкафам, чтобы убрать кофе, хлопья и рамэн. За этим было приятно наблюдать. Майк тоскливо завис, глядя на майку Уилла, и на то, как его боксёры сползли чуть ниже пупка. Всё это выглядело таким тёплым, уютным, и Майку захотелось закопаться лицом в кожу Уилла и вдыхать её запах. Он сжимал и разжимал свою ладонь, пряча её за кухонным островом. Он чувствовал себя неудачником. Уилл просто хотел чего-нибудь сладкого, а Майк уже успел в красках представить, как его губы обхватывают этот красный шарик, как он облизывает и посасывает стекающий сок. Кажется его хуюжит. — А с чего вдруг тебе вообще приспичили эти вишни? — спросил Майк, отгоняя мысли прочь и сминая в руке пластиковый пакет. Уилл открыл шкафчик над кофемашиной и, вытянув шею, посмотрел на него: — Не знаю. Просто захотелось. Мне они нравятся. Помнишь как мы раньше брали те милкшейки из Scoops Ahoy с вишнями сверху? Майк кивнул, на мгновение вспомнив знойное лето в Хоукинсе и как они доставали Стива, выпрашивая бесплатное мороженое. — А. Да.. Было хорошо. — К тому же, мне нравится какие они на вкус. Такие сочные, — ответил Уилл, чуть дольше обычного задержав взгляд на Майке, когда слово «сочные» сорвалось с его языка. Он отвернулся и закрыл шкаф. Может, Майк всё таки реально обосрётся. Кто знает. От того, как Уилл на него посмотрел, в животе странно скрутило, а руки и ноги вдруг стали будто гири. Майк перевёл взгляд на его шею, зацепившись за маленькую родинку там, где волосы переходили в линию позвоночника. Раздался отчётливый хлопок, и Майк понял — Уилл открыл банку. Во рту пересохло, он опёрся на стойку. Рёбра болели от того, как сильно он в неё вжался, но нужно было хоть что-то, что могло заглушить любое слово, готовящееся вылететь из его рта в следующие пять секунд. — Хочешь? — голос Уилла был мягким, он всё ещё стоял к нему спиной. Майк видел, как двигаются его руки, и понимал: Уилл опускает пальцы в сироп, чтобы достать вишню. Майк прикусил губу, сильнее вдавился в край стойки и сглотнул. — Я не особо их люблю. Уилл наконец повернулся к нему, держа банку в одной руке, а хвостик вишни — в другой. Он приподнял бровь, и сироп стекал по его запястью. — Ну же. Они такие вкусные. Уилл улыбнулся, ожидая ответа. Майк не мог пошевелиться. Ноги будто приклеились к полу, и если он сдвинется, то, он уверен, кожа оторвётся и ему придётся ехать в больницу. Может, тогда Уилл не стал бы предлагать ему эти терпкие вишни, и у него хватило бы смелости сказать, что он хочет больше, чем просто попробовать вишню. Он хочет попробовать Уилла. Майк сморщился, наклонил голову набок. Уилл был терпеливым. Уилл был добрым. Уилл был всем, чего Майк когда-либо желал, так что, конечно он сказал да. — Окей. Ладно. Уилл поставил банку и скользнул взглядом по лицу Майка, повторяя его позу, опершись на противоположную сторону стойки. Он вытянул руку, вишня покачивалась между большим и указательным пальцами. — Держи. Майк уставился на вишню, наблюдая, как сироп с неё капает на стол. Уилл слегка потряс ею, как бы подгоняя Майка быстрее её взять. Горло сжалось, сердце билось в ушах. — Ты в порядке? — спросил Уилл, выглядывая из-за своей руки и ловя взгляд Майка. — Если не хочешь — ничего страшного. Майк сфокусировал взгляд на Уилле, нервно помял губы поджав их. — Нет, я хочу. Просто давно их не ел. Может, понравятся. Уилл ободряюще кивнул: — Открой рот. Руки Майка вцепились в край стойки, костяшки побелели. Ему казалось, что он сейчас превратится в Халка, вырвет эту грёбаную столешницу с корнем, схватит Уилла и утащит его в закат. В горле пересохло как никогда, но он подчинился. Он всегда подчинялся. Он приоткрыл губы, чуть высунув язык. Следил за лицом Уилла, пока раскрывал рот шире, наклоняя голову, подставляясь под движение его руки. У Уилла расширились глаза, зрачки потемнели, кадык дёрнулся. Майк ловил каждое движение. Уилл опускал вишню всё ниже, пока та не коснулась кончика языка Майка. В голове загудело. Всё ощущалась как в замедленной съёмке: зубы прошлись по влажной мякоти и мягко сжали её. Он сомкнул губы вокруг вишни, оставляя хвостик снаружи. Палец Уилла завис в дюйме от его губ. Уилл на секунду задержался, разглядывая его — щёки всё ещё розовые, и уголок губ дрогнул в едва заметной улыбке. Майк почувствовал, как подмышки покрываются потом. Он нервничал. Он боялся, что Уилл подумает, что он странный, раз так долго держал вишню, но часть Уилла казалось… наслаждается этим? Его рука всё ещё была вытянута через стойку, а палец почти касался верхней губы Майка. Он слегка потянул руку назад, пытаясь оторвать хвостик. Майк сильнее сжал губы и подался вперёд вслед за движением, почти забираясь на стойку. Уилл коснулся верхней губы Майка и резко дёрнул, оторвав хвостик. Вишня упала обратно на язык и вкус оказался более горьким, чем он помнил. Майк смотрел, как Уилл убирает руку и подносит хвостик к своим губам. Чего? Он что, собирается засосать хвостик? Какого хуя. Сердце Майка ебашило о рёбра, пока он жевал и раздавливал вишню во рту. Сок переполнял вкусовые рецепторы, он сглотнул, губы приоткрылись в момент когда Уилл прижал хвостик к своим губам. Майк никогда ещё ни на кого так не смотрел. Он замечал всё: родинку над верхней губой, лёгкое дрожание ресниц. То, как розовели его щёки, а губы были пухлыми. То, как его брови то чуть сходятся, то расслабляются, и как волосы зачёсаны прямо над ними. Тепло разлилось внизу живота. У него встал. Тело даже не дало ему времени осознать это — шорты уже натянулись, и, вероятно, это было заметно. Он мысленно поблагодарил того кто свыше, что стойка прикрывает его. Уилл не разрывал зрительного контакта, когда втянул хвостик в рот, и Майк видел, как язык двигается за щекой. Пальцы болели от того, как сильно он сжимал край стойки, а шорты казались на десять размеров меньше. Уилл наклонил голову, улыбаясь — губы сомкнуты, а язык всё ещё двигается за ними. Майк понял, что тишина затянулась слишком надолго. — Что ты делаешь? — выдохнул он, скрестив ноги под стойкой. Уилл поднял палец, будто призывая его замолчать, и через секунду снова улыбнулся — теперь хвостик был завязан в узел и зажат между передними зубами. — Видишь? — сказал он сквозь стиснутые зубы, демонстрируя алый хвостик. — Узелок. Майк едва не свалился назад, и мысль о том, что он сейчас ударится головой и отключится, показалась куда лучше, чем смотреть, как язык Уилла высовывается между зубов, и он вытаскивает хвостик, кладя его себе в ладонь. — Круто, — пробормотал Майк с каменным лицом. Он вообще не понимал, что делать. У него стоял, Уилл смотрел на него, а между ними был только кухонный остров. — Тебе стоит попробовать, — Уилл подтолкнул банку вперёд, стекло стукнулось о костяшки Майка. Отмена. Отмена миссии. У тебя стояк, тебе срочно нужно в свою комнату. И вообще, ты блять не умеешь завязывать хвостики языком. Как Уилл научился это делать? — Вообще-то… — Майк сделал паузу, отпуская край стойки. Ладони вспотели. — Мне надо пописать. Уилл прищурился, на лице явно читалось веселье. — Ладно. Майку этого было достаточно, чтобы сорваться с места, пронестись по коридору и распахнуть дверь в ванную с такой силой, что мог бы сорвать её с петель. Закрыл он её уже аккуратно, но рука дрожала, когда он поворачивал замок. Наконец, он посмотрел на себя в зеркало и ахнул. Губы были ярко-красные от вишни, лицо пылало. Глаза шальные, и он знал, что выглядел как полный бардак. Он знал: Уилл точно заметил, что с ним что-то не так. Майку нужно было взять себя в руки. Успокоиться. Списать всё на недоразумение. В конце концов, он хороший друг. И ему нравилось быть хорошим. Майк простонал и вжался пахом в раковину. Больше никаких нахер коктейльных вишен. Никогда больше.