everything he wants

В раковине ванной тихо капала вода, пока Майк пристально смотрел на Уилла из-под ресниц. Глаза тяжёлые от алкоголя, но он был полон решимости увидеть, как краснеет лицо Уилла от его слов. — Ты хочешь, чтобы я сказал, что ты хорошо себя ведёшь? — спросил Уилл, нахмурив брови. Его поза всё ещё оставалась открытой, губы влажные, чуть приоткрытые от любопытства, поэтому Майк решил продолжить свой пьяный монолог. Его хватка на бёдрах Уилла только усилилась, ткань плавок смялась под пальцами. Он зажмурился: — Да. Это странно? Не знаю. Я не могу перестать думать о тебе. Мне нравится, как звучит твой голос. И как ты смотришь на меня. Я хочу услышать, как ты говоришь, что я хороший. Что я такой хороший друг, такой хороший— — Мальчик? — прошептал Уилл, а руки Майка всё ещё держали его за бёдра. Он всматривался в лицо Майка, взгляд метался, и на губах начала появляться озорная улыбка, будто он проверял его. Я не хочу быть твоим другом. Я хочу быть твоим. Может, мне стоит выпить ещё 99 Bananas. — Пожалуйста, я сделаю что угодно. Я… — Майк подался вперёд, уткнувшись лицом в живот Уилла. Он говорил чуть выше пояса, голос приглушённый: — Ты сводишь меня с ума. Ты понимаешь, что ты делаешь? Майк провёл щекой по его коже, ресницы пощекотали пупок Уилла. Ладони Уилла легли ему на голову. Майк выдохнул, тёплое дыхание коснулось волос под пупком. Его губы порхали у пояса плавок Уилла. Голос Уилла был тихим, но Майк чувствовал, как его тело отзывается вибрацией у него под щекой: — Ты очень пьян, Майк. Давай сначала приведём тебя в порядок, а потом ты пойдёшь поспишь… мы позже ещё поговорим об этом. Хватка Майка ослабла, он снова икнул: — Обещаешь? Я очень-очень хочу об этом поговорить. Уилл рассмеялся, его щёки покраснели: — Да, я обещаю. А теперь хватит. Дай мне заклеить тебя пластырем. Майк медленно отстранился, замечая, что его влажная кожа прилипла к животу Уилла. Он просто кивнул, одарил Уилла своим фирменным щенячьим взглядом и пронаблюдал, как тот отворачивается за пластырями. Пока что он не зацикливался на том, что наболтал. Но когда проснётся позже, он был уверен… нет, он абсолютно убеждён, что захочет открыть окно в своей комнате и вылететь из него. Майк откинулся назад, прислонившись к бачку унитаза, и решил, что всё будет нормально. Всё обязано быть нормально. Их договор аренды был продлён ещё на год, и если Уилл не захочет принимать участие в странных, извращенных, разрушительных заморочках Майка на тему похвалы, то ему придётся переехать обратно в Хоукинс и быть вынужденным возить Холли в школу. Всё просто, да? Нет. Майк не мог без Уилла. Уилл был как ещё одна конечность. Как ещё одна мышца и связка, помогавшая ему двигаться; Уилл был у него в крови и выгравирован у него на костях с того самого дня, как они познакомились. Ему нужно быть рядом с ним постоянно, иначе воздух разрядится, а земля разверзнется под ним и утянет как в воронку. Майк хотел сказать это Уиллу, хотел годами. Проходя через все эти испытания в детстве, у них не то что бы находилось время на разговоры о новых чувствах и возможных отношениях — по крайней мере, у него. Он держался за то, что казалось наиболее безопасным, за тем, за чем можно было спрятаться (на тот момент). Тот ужас, который он испытывал годами, зная, что именно чувствует — это одно, но не позволять себе просто существовать рядом с человеком, которого он любил — было куда тяжелее. Это заставляло его сомневаться во всём, что касалось его самого, и с этим он вообще не был готов разбираться, когда был младше. Майк иногда вспоминал тот момент в аэропорту в Калифорнии, когда он едва дотронулся до Уилла. С тех пор он делал всё, чтобы это исправить — да и все остальные моменты, когда он был кретином. Подсказка: Это не моя вина, что тебе не нравятся девушки! Проецируешь, да? Майк знал, что это неправильно — подавлять свои чувства, цепляться только за стабильное и понятное. Но именно это и привело его во весь этот бардак. Его чувства к Уиллу только росли, бурлили, как кипящая вода, и грозились выплеснуться из его рта в любой момент. И вот, этот момент настал. Алкоголь стал катализатором, нить натянулась до предела, готовая порваться. Он смотрел на Уилла стеклянными глазами, моргая каждые пару секунд, пытаясь прогнать размытость. К моменту как Уилл закончил, жжение от спирта уже прошло. Тот оторвал упаковку пластыря и, взяв Майка за плечо, притянул его к себе, позволяя снова прижаться к его телу. Уилл наклеил пластырь на ссадину и принялся за следующую. — Скоро станет легче, — заверил его Уилл. Он выдохнул, будто до этого задерживал дыхание. — Пожалуйста, больше никогда не делай стойку на руках, Майк. Майк тихо фыркнул, отказываясь оторваться от тела Уилла. Казалось, он опускается всё ниже — ниже, чем та пьяная стойка на руках, и даже ниже, чем ёбаное интимное втирание солнцезащитного крема в спину своего лучшего друга. Это начало смахивать на 99 Bananas отчаяния. — Прости, что испортил день. Я знаю, ты ск-кучал по ним, — пробормотал Майк в кожу Уилла, прикусывая губу и слегка покачиваясь. — Думаю, мне нужно прилечь. Уилл поднёс руку к лицу Майка и нежно убрал волосы с влажного лба: — Ты ничего не испортил. Клянусь. Ты такой милый. Если бы не начинающая раскалываться голова, Майк бы, наверное, встал и снова сделал стойку, чисто на адреналине от того, что Уилл назвал его милым. — Ладно. Спасибо. — Пожалуйста. Рука Уилла задержалась у него на лбу, затем он другой рукой обхватил его щёку. — Давай я уложу тебя в постель. Майк решил просто прекратить болтать, пока Уилл поднимал его, подставляя плечо и обхватывая под руку. Он снова вздрогнул, почувствовав, как боль от пореза пронзила позвоночник. Уилл вышел из ванной с прилепленным к себе Майком, и тот бросил взгляд в сторону гостиной. Макс и Лукас переплелись на диване и тихо дремали. Похоже, не он один вымотался, что немного утешало. Уилл дотащил Майка до его комнаты, мягко распахнув дверь ногой. Майк втянул воздух, стиснув зубы, когда Уилл довёл его до кровати. Он аккуратно усадил его, позволяя провалиться в матрас. Майк был безумно благодарен за то, что его кровать такая удобная. Спасибо, Карен Уилер, за роскошные удобства. — Ложись, — Уилл взял одеяло, наблюдая, как Майк перекатывается на живот, словно выброшенная на берег килька. — Хочешь, принесу тебе спортивные штаны? Майк на секунду задумался, но мысль о том, чтобы переодеться, показалась ему слишком утомительной, поэтому он просто приглушённо промычал и начал ковыряться у пояса. Потом до него дошло, что его яйца, вероятно, уже натёрты, а между булок всё в песке. Он повернул голову, одарив Уилла умоляющей улыбкой: — Накрой меня одеялом и я разденусь. Не хочу, чтобы моя жопа склеилась будто цементом, — добавил Майк, уткнувшись лицом в подушку. Уилл ничего не сказал, просто встряхнул одеяло и накрыл его, знакомая мягкая ткань покрыла его ноющую спину. Майк был так благодарен. Он любил Уилла всем своим существом и хотел, чтобы Уилл знал это, так что он пообещал себе, что скоро расскажет ему. Может, завтра. Может, когда он выздоровеет, а не будет лежать тут голый с окровавленной спиной и песком между булок. — Я разбужу тебя позже, ладно? — голос Уилла был словно шёлк, и Майк начал проваливаться в сон. — Отдыхай. Майк даже не был уверен, что ответил, но помнил, как щёлкнула дверь его спальни, когда она закрылась. Он лениво стянул с себя влажные плавки и бросил их на пол, надеясь потом не забыть их убрать, чтобы не оставить мокрое пятно на паркете. Погружаясь в фазу быстрого сна, он пообещал себе больше никогда не делать стойку на руках и никогда в жизни не пить эти проклятые шоты 99 Bananas. ~ Майк проснулся как в тумане, во рту было сухо и противно, будто он не ел несколько дней. В комнате было странно тихо, и в гостиной, кажется, тоже. Он поднял взгляд на будильник и тут же почувствовал, как кольнуло в шее, воспоминания о той ужасной стойке на руках и о том, как он втирал солнцезащитный крем в спину Уилла, начали возвращаться. Он не смог сдержать стон, когда попытался сесть. Десять вечера. Майк проклинал себя, что проспал почти весь вечер, пока Макс и Лукас были в гостях. Он не смог заставить себя встать с постели, поэтому просто перевернулся, позволяя боли от ссадин и порезов вернуть его к реальности. И если уж совсем честно, он помнил, как сказал Уиллу, что хочет услышать, что он хороший мальчик. Какого хрена? Господи. Я должен умереть. Любая неприятность в жизни, и единственный выход — это смерть. Думаю, это самый простой вариант. Я не собираюсь убивать себя. Нет. Надо перестать говорить, что убью себя. Майк прикусил губу и дал глазам время привыкнуть к темноте, всё ещё лёжа голым под одеялом. Нужно встать и пойти пообщаться с ребятами, иначе Лукас его потом заебёт. Он уже собирался встать, как дверь тихо скрипнула. Майк прищурился, пытаясь разглядеть силуэт, и почти сразу понял, что это Уилл, когда дверь за ним закрылась. — Майк? Ты проснулся? Он моргнул. — Да. — Как ты себя чувствуешь? — тихо спросил Уилл, подходя к кровати. Он что-то держал в обеих руках. Майк потянулся и включил лампу на тумбочке, позволя ей залить комнату мягким оранжевым светом. Глаза наконец привыкли и он как следует смог рассмотреть Уилла. На нём были до боли знакомые клетчатые пижамные штаны и свободная серая футболка. Его волосы были взъерошены с одной стороны, и единственная мысль, которая пришла Майку в голову: неземной. Уилл поставил стакан воды на тумбочку, в другой руке держал кружку. Майк заметил, что из его рта торчит белая палочка. Он нахмурился и устроился поудобнее, подтягивая одеяло к груди. — Я в порядке. Прости за… — Майк драматично замахал руками, — Вообще за всё. Больше никогда не давайте мне пить эту дрянь. Уилл тихо хихикнул и сел на край кровати, матрас прогнулся под его весом. Кружка кофе крепко зажата в его руках, большой палец машинально водил по стеклу. — Не извиняйся. Всё в порядке, правда. Майк смущённо натянул одеяло повыше: — Хорошо. А Лукас с Макс всё ещё здесь? — Да. Мы начали смотреть фильм. Мы тебе оставили китайскую еду, я в холодильник поставил. Не хотел тебя будить, — признался Уилл, полностью разворачиваясь к нему лицом. Он выдвинул колено вперёд и слегка ударил им Майка в бедро. Майк заметил, как выражение лица Уилла сменилось на нечто, что можно было описать только как любопытство. Он теребил торчащую нитку на одеяле, пялясь на Уилла. Они смотрели друг на друга не отрывая взгляда, и напряжение между ними становилось невыносимым. Слишком много несказанного повисло в воздухе, что должно быть проговорено, и Майк прекрасно понимал, что проговорено должно быть то, что он ранее наговорил в ванной. Он не собирался отступать. Не в этот раз. Ладно, может немного. Майк прочистил горло, пытаясь заполнить тишину: — Спасибо. За то, что оставил мне еду. И что позаботился обо мне. Уилл наконец отвёл взгляд и поднес руку к белой палочке, торчащей между его губ. Он опустил взгляд и улыбнулся, вынимая палочку изо рта. Это был леденец Tootsie Pop . Майк поджал губы, наблюдая, как тонкая нитка слюны тянется за ним и касается нижней губы Уилла. — Конечно. Ты бы сделал для меня то же самое. Ты всегда делал, — Уилл покрутил леденец на палочке между пальцами. — Могу я кое о чём тебя спросить? Майк только сейчас осознав, насколько он голый, положил руки на колени и кивнул. — То, что ты сказал… — Уилл запнулся, нахмурившись. — В ванной. Ты это помнишь? Майк перевёл взгляд на стену позади Уилла и выдохнул, вспоминая свои слова. Конечно он помнил. Он был пьян, но мысли были трезвые. Он никогда раньше не говорил Уиллу ничего подобного, и чем больше он представлял, что придётся повторить это вслух, тем сильнее сжималось горло. — Да. — Можешь посмотреть на меня? Майк широко раскрыл глаза и наконец поднял взгляд на Уилла, который всё так же спокойно сидел на его кровати. На матрасе Майка. На одеялах Майка. Tootsie Pop снова оказался у него во рту, щёка чуть растянулась в форме выпуклости леденца. Капля слюны блеснула в свете лампы. Блять. — Да. Я помню, — пробормотал Майк, взгляд метался между губами Уилла, его глазами, бровями — всем. — Прости. Я не должен был… — Мне понравилось. Майк уставился на Уилла разинув рот, который смотрел на него в ответ с таким же удивлением и восхищением. — Что? — Мне понравилось, как ты это говорил. Не знаю. Что ты хотел, чтобы я… сказал, что ты хорошо себя ведёшь, — Уилл говорил прямо, без защиты. Майку хотелось спрятаться под одеяло, но и под ним он был уязвим. — Правда? Уилл кивнул, ресницы дрогнули, леденец перекатывался у него во рту. Он помолчал секунду, потом вытащил его. — Ага. В смысле… я могу сделать это для тебя. Если ты хочешь, — Теперь Уилл выглядел смущённым, плечи сжались. — Прости. Я не знаю. Майк резко сел, одеяло соскользнуло с груди, остановившись над его пупком: — Нет, нет. То есть да. Хочу. Я… — он выдохнул, — Не знаю, как объяснить. Это типа— — Заводит тебя? — Уилл усмехнулся. — Меня тоже. Майк снова моргнул и если бы его сейчас потрясли, можно было бы услышать как в голове бултыхается его мозг. — Погоди… серьёзно? — Ага. Если ты не заметил, я вообще-то пытался этим привлечь твоё внимание, — Уилл снова посмеялся и вернул леденец в рот. Майк откинулся на спинку кровати. Его внимание? Всё его внимание было приковано к Уиллу. И тут он вспомнил. Ты так добр ко мне, Майк. Спасибо, что ты такой хороший лучший друг. Ты молодец. Такой молодец. Это так приятно. Ты правда в этом хорош, не так ли? Боже, спасибо, Майк! Я понятия не имел, куда я это дел. Ты всегда так хорошо ко мне относишься. Майку словно дунули в лицо из листодувки, губы трепыхаются, и всё из-за осознания, что он не понял ни одного сигнала. Он был слишком поглощён своими душевными терзаниями, что не заметил, как Уилл подавал ему знаки. И уже давно. Лёгкое касание локтем, объятия кожа к коже, сжатие запястья. Господи Иисусе, вот он дурак. — Оу. — Оу? — Нет, в смысле… Вау. Окей. Да. Теперь я вижу, — Майк почувствовал, как у него вспыхивает лицо, взгляд впился в Уилла. Как тот держал палочку леденца, наклонив голову, словно оценивая Майка. Зрительный контакт становился слишком интенсивным — Майк волновался, что начнёт потеть под этим пристальным взглядом. — Правда видишь? — голос Уилла был лёгким, почти невесомым. Будто он всё ещё проверял Майка, проявляя эту свою кокетливую сторону, которую Майк не мог заметить раньше. — Вижу. И я хочу этого, — Майк беспомощно потёр руку под прожигающим взглядом Уилла и подогнул под себя ногу. Ага. Всё ещё голый. Уилл наклонился, поднял с пола спортивные штаны Майка и бросил ему. Майк усмехнулся, прошептал «спасибо» и натянул их под пледом. Напряжение между ними немного спало, но внутри стало просыпаться что-то ещё. — Хорошо. — Ага. Хорошо. Круто. Майк сдёрнул с себя одеяло и начал вставать, но перекидывая ногу через кровать, он выбил ногой кофейную чашку Уилла. Пальцы ног ударили Уилла по руке, и кружка полетела вниз, кофе разлился по паркету. — Блять. Вот дерьмо, — Майк тут же вскочил, оглядывая комнату в поисках полотенца. Он подбежал к комоду, выдвинул ящик и начал рыться, хватая всё подряд — хоть что-нибудь, что может впитать тёмную жидкость. Он остановил свой выбор на старых трусах, потому что по какой причине блять, у него в комнате не оказалось ни одного полотенца, и повернулся обратно, снова взглянув на Уилла, который теперь сидел прислонившись к стене. Ноги раскинуты, руки тянулись ко рту. Его губы приоткрыты, между ними зажат Toopsie Pop. — Прости. — Вытирай. — Что? —  с каменным лицом спросил Майк, его носок начал промокать от пролитого на паркет кофе. — Я… — Встань на колени, и вытри это, — Уилл улыбнулся. — Разве не этого ты хочешь? Чтобы потом я мог сказать тебе, как хорошо ты для меня справляешься? Бля. Ахуеть. Тело Майка обдало дрожью, конечности будто превратились в желе. Уилл говорил это так прямо, что его член мгновенно дёрнулся. Уиллу, похоже, это действительно нравилось. Его взгляд не отрывался и прожигал Майка насквозь чистым желанием. Майк сглотнул, вцепившись в трусы побелевшими от напряжения пальцами. Он опускался на колени, не отрывая от Уилла взгляда. Опустившись на паркет, он упёрся ладонями в пол и облизнул губы. Уилл наблюдал за ним с кровати, лениво водя языком по карамельному леденцу. Майк был уверен, что у него из ушей сейчас пойдёт пар. — Я жду. Ты разве не собираешься быть хорошим для меня, Майк? — голос Уилла был словно бархат, он продолжал сосать леденец, наблюдая за Майком, который застыл на четвереньках словно статуя. Майк двигался механически, даже не глядя на разлитый кофе. Он не сводил взгляда от Уилла, от того, как его розовый язык скользит по леденцу, сосёт и лижет, будто это жизненная необходимость. Тёплый свет лампы делал всё ещё более интимным. Член Майка снова дёрнулся, когда он провёл трусами по пролитому кофе, руки трясутся. Колени горят от давления о холодный пол, пальцы промокли от ткани. А Уилл просто смотрел. Пристально. Зрачки расширены, одна рука держит палочку от леденца, другая лежит над коленом, сжимая переднюю часть бедра. Единственным звуком в комнате было тяжёлое дыхание Майка, пока он продолжал вытирать кофе. Старые трусы насквозь промокли и потемнели. — Ты такой хороший мальчик, Майк. Вытираешь тут всё для меня. И так красиво при этом выглядишь, — тихо сказал Уилл, отводя леденец от губ. Красиво. Красиво. Красиво. Красиво. Майк отложил пропитанные кофе трусы в сторону и остался стоять на четвереньках, член в штанах неистово твердел. Он никогда раньше не испытывал ничего подобного. Возбудиться просто от слов. Это было ново и волнующе, и он не мог выдерживать того, как взгляд Уилла сканировал его тело, будто тот запоминал каждую линию и каждый изгиб его рук. Майк почти мурлыкнул: — Скажи ещё раз. — Ты так хорошо справился. Такой послушный. Ты так помешан на моём голосе, что хочешь услышать как я говорю это снова, да? — Уилл подался вперёд, усевшись поудобнее на коленях. Он смотрел сверху вниз с лёгкой улыбкой. Майк мог бы просто отключиться. То, как Уилл говорил, отдавалось в теле вибрацией, а член твердел с каждым словом, слетавшим с его языка. — Мгмм…— промурчал Майк, подползая ближе, пока плечи не уткнулись в край кровати. — Пожалуйста. — Поднимайся сюда. Майк среагировал мгновенно, забрался на кровать и сел прямо перед Уиллом. Он повторил его позу, их колени почти соприкасались. Его трясло. Пальцы нервно дёргались на ткани спортивных штанов, пока он смотрел на Уилла так, словно тот был его любимым персонажем из телешоу. Ему было плевать, что Лукас и Макс в гостиной. Всё его внимание было сосредоточено только на одном человеке. На Уилле. Губы Уилла были приоткрыты, грудь быстро поднималась и опускалась. Tootsie Pop небрежно зажат в его пальцах, и он поднёс его к лицу Майка. Не сказав ни слова, Майк открыл рот. Он вспомнил коктейльную вишню. То, как палец Уилла коснулся его губы, как он тянул назад, пока веточка не оторвалась. Господи, как он хотел этого. Хотел всего. Уилл подтолкнул леденец ближе, проведя им по губе Майка. Потом по нижним зубам. — Шире, — сладко произнес Уилл, и Майк, как и подобает хорошему лучшему другу, подчинился. Он открыл рот ещё сильнее, челюсть щёлкнула, когда Уилл вложил леденец внутрь. Ностальгический шоколадный вкус пронзил все органы его чувств. Майк помнил, какой на вкус леденец внутри, и теперь хотел узнать, такой же ли Уилл на вкус. Такой же мягкий и нежный внутри? Будет ли хотеться ещё? Снова и снова? Застрянет ли в голове эта жажда, распробовать его всего до последней капли? Уилл держал белую палочку, и Майк сомкнул губы вокруг неё. Насыщенный вкус заполнял рот, пока он сосал его, и он недеялся попробовать на вкус Уилла. Он бы всосал всё до последней капли, если бы мог. Свободной рукой Уилл обхватил его щёку, надавливая на выпуклость от леденца: — Ну как на вкус? — Очень вкусно, — голос Майка был приглушён из-за палочки, зубы сжимали её так сильно, что она вот-вот могла сломаться. — Твои губы так красиво обхватывают его, — ворковал Уилл, отчего Майк чуть не сделал сальто назад с кровати.  Ахуеть. Это правда происходит? Пиздец. Мой член так жёстко стоит. Уилл для меня — всё. Я хочу его целиком и полностью. Хочет ли он того же? Майк почувствовал, как его губы растягиваются, когда Уилл взялся за палочку и уверенно вытянул леденец из его рта. Раздался тихий «чпок», стукнувшись о зубы Майка. Уилл прикусил губу, прежде чем снова отправить его себе в рот. — Ты такой вкусный, — Уилл простонал, он простонал блять, и вытянул одну ногу вперёд, задев колено Майка. Майк подпрыгнул, сердце заебашило в груди сильнее нормы. — Тебе нравится? — Я люблю это. Майка тихо всхлипул и продолжал наблюдать за тем, как Уилл сосёт этот долбаный леденец. Он сейчас рехнётся. Окончательно. Хотя нет, он уже. Он почувствовал давление на своём члене и опустил взгляд — пальцы ноги Уилла упирались в него. Уилл трогал его член. Если бы у Майка в голове жили крошечные версии самого себя, они бы сейчас умерли от шока. — Уилл? — голос дрожал. — Я… я не могу… Уилл промычал, брови чуть приподнялись. Его пальцы ноги снова надавили, играя с членом Майка. Стопа Уилла двигалась вверх вниз по всей длине, останавливаясь на головке и возвращаясь обратно. Майк мог сорваться в любой момент. Жар в животе нарастал, почти вырывался. — Посмотри, какой ты из-за меня твёрдый, — Уилл подовинулся вперёд, согнув колено. Он откинулся на руки, леденец лениво зажат между зубами. Майк опустил взгляд, глаза расширились — ступня Уилла ласкала его член. От трения ткани и давления ноги Уилла, Майк просто мог— Громкий стук в дверь раздался так внезапно, что Майк чуть не свалился с кровати. Он посмотрел на Уилла испуганными глазами, тяжело дыша. — У вас там всё нормально? Но Уилл… не испугался. Он был спокоен. На его лице расплылась туманная улыбка. Он просто скатился с кровати Майка, медленно обернулся чтобы подмигнуть ему и распахнул дверь. — Да, простите. Мы просто разговаривали. Майку уже лучше! — широко улыбнувшись сказал Уилл, затем обернулся через плечо и бросил Майку игривую ухмылку, прежде чем выйти из комнаты. Из гостиной доносился голос Уилла, он что-то говорил Макс, на фоне тихо шёл фильм. Лукас уставился на Майка, который всё ещё сидел на коленях в углу своей кровати. Его член всё ещё стоял, а мысли метались со скоростью сто километров в час. Он посмотрел на Лукаса, показал большой палец вверх и решил, что, пожалуй, пора кинуться под автобус. — Ты в порядке? — спросил Лукас, прислоняясь к косяку. — Пошли посмотрим фильм, пьянь. — Ага. Буду через секунду, — пискнул Майк, голос предательски сорвался выше обычного. Лукас лишь медленно кивнул и, оторвавшись от дверного проёма, направился в гостиную. Его член всё ещё пульсировал, а во рту был привкус леденца. Он провёл пальцем по влажным губам и выдохнул. Может, я куплю ещё этих леденцов.