Глава 1. Винни.
29 апреля 2026 г., 21:00
— Люмилайн! Люмилайн!
Пронзительный голос попугая донёсся с нижнего этажа и разбудил меня в то субботнее утро. Бетти — ара, умудряющаяся быть одновременно и обузой, и чем-то поразительным. Как ветеринару в двадцать восемь лет мне доводилось сталкиваться с бесчисленным количеством птиц, но ни одна из них не была такой сообразительной, как Бетти. И в то же время эта умная птица…
— Люмилайн, дорогая! Дай мне поесть!
…была ужасно надоедливой.
Я никогда не думала заводить питомца. Единственные живые существа, за которые я когда-либо платила, чтобы держать у себя дома, — декоративные растения. Они не двигаются, ничего не требуют — куда лучше этой болтливой ара.
Бетти не была моей. Она принадлежала женщине, которая жила здесь раньше и которой больше нет. Она исчезла семь недель назад после ссоры, в которой именно я поставила точку. Никто не знает, куда она ушла. Её вещи до сих пор в комнате, как и попугай с острым клювом, которого она оставила.
Попугаи — умные существа. Людей восхищает, когда животное «разговаривает», но мало кто знает: они не понимают того, что говорят, лишь повторяют услышанные звуки. Хотя птицы, которых обучают специалисты, способны понимать отдельные слова и реагировать на простые команды. Бетти была из таких. Она научилась здороваться, звать меня по имени и просить еду, когда миска пустела. Но иногда она просто несла бессмыслицу как сейчас.
— Винни вернулась! Винни вернулась!
Высокий голос раздался из гостиной. Винни — так звали её хозяйку. Она научила Бетти повторять эту фразу каждый раз, когда возвращалась домой. Обычно попугай достаточно сообразителен, чтобы произносить её вовремя. Но сейчас было очевидно — она просто повторяет её машинально. Винни не вернулась. Я не видела от неё ни следа.
Я насыпала корм в маленькую миску. Пакет, который оставила Винни, почти закончился. Возможно, когда он опустеет, я просто объявлю, что ищу для Бетти новый дом. Обученные ара вроде неё стоят недёшево. Бетти никогда не жила в клетке. Винни позволяла ей свободно летать по дому. У неё был лишь высокий насест, пара мисок для еды и воды и небольшой домик на книжной полке, где она спала.
Работа ветеринаром в частной клинике в центре Чикаго имела свои плюсы. Помимо возможности почти каждый день держать в руках скальпель, зарплата была хорошей, страховка отличной, а владелец клиники — человеком добрым. Именно так я смогла купить двухэтажный дом в районе Аптаун уже в первый год работы.
Этот дом всегда был только моим. Но пять месяцев назад я позволила Винни переехать ко мне. Она помогала с оплатой счетов и повседневных расходов. Гостевая спальня на втором этаже стала её комнатой. А гостиная — территорией шумной ара, которую она привела с собой.
Прошло уже семь недель с тех пор, как Винни исчезла. Я решила: если в ближайшие три дня не смогу с ней связаться, продам все её вещи из комнаты в комиссионку.
— Слезь.
Я отмахнулась от Бетти, когда она уселась мне на плечо. В этот момент в дверь позвонили три раза подряд, нетерпеливо, будто человек с той стороны не собирался ждать. Я подняла запястье и посмотрела на часы: 9:30. Обычно почтальон приходил ближе к одиннадцати, так что я понятия не имела, кто это мог быть.
Бетти не слетела. Она осталась у меня на левом плече, наклонив голову, словно пыталась угадать, кто за дверью.
— Винни вернулась!
Резкий голос снова пронзил мне ухо. Я поморщилась и снова попыталась её согнать. Наконец она взмахнула крыльями и улетела. И когда я открыла дверь…
— Люмилайн!
Я невольно отшатнулась.
Кайли Картер — семнадцатилетняя девушка, заметно выше своих сверстников. И, конечно, выше меня. Я знаю её с четырнадцати лет. Она — единственная дочь Лэндона Картера, владельца ветеринарной клиники, где я работаю. Как я уже говорила, я не умею чувствовать любовь или вину. Но чувство удовлетворения мне знакомо. Я испытываю удовольствие, когда беру в руки скальпель, когда ем борщ в «Аркадии» с поджаренным хлебом… и когда нахожусь рядом с детьми.
Дети — особенные. Они невинны, чисты, как животные. Я не люблю пожимать людям руки при встрече, но никогда не испытываю дискомфорта, когда ребёнок меня обнимает. И Кайли была одной из моих любимых.
— Ты заехала за мной, чтобы отвезти на работу, Кайли? — спросила я, проводя рукой по её волосам цвета тёмного шоколада. — Сегодня суббота. Я не работаю.
— Мередит сказала, что ты со вчерашнего дня болеешь. Вот я и пришла тебя проведать.
Мередит Гонсалес — моя коллега. Ей тридцать, на два года старше меня. Недавно она решила, что хочет детей, но не хочет отношений. Два месяца назад она усыновила из приюта пару трёхлетних близнецов. В целом у меня нет к Мередит ни положительных, ни отрицательных чувств. Работает она быстро, но тратит слишком много времени на болтовню. Говорит много и быстро — типично для кубинской метиски. Единственный момент, когда мне хочется повалить её на пол — это когда она начинает разговор во время операции, пока животное ещё лежит на столе. Из-за своей болтливости Мередит совершенно не умеет хранить секреты. Всё, что она узнаёт, вскоре знает вся клиника. Очевидно, именно она рассказала всем, что вчера я ушла пораньше, потому что внезапно почувствовала себя плохо.
— Я случайно съела яблочный пирог, — объяснила я. — Аллергия дала о себе знать, но сейчас всё в порядке.
— Ты не случайно его съела, Люмилайн, — отчитала меня Кайли. — Ты снова сделала это специально, да?
Я притворно рассмеялась, но она была права. Кайли всегда попадала в точку. Моя аллергия на яблоки не сильная: обычно просто опухают губы и веки. Но если переборщить, начинает болеть живот. У меня аллергия на яблоки и берёзовую пыльцу с детства.
— Но ты знала, что некоторые пищевые аллергии со временем проходят? Поэтому я иногда всё же ем яблоки, проверить, исчезла ли моя.
Высокая девушка легко щёлкнула меня по лбу, делая вид, что отчитывает. Но тут же вздрогнула, когда болтливая ара полетела прямо к ней.
— Люмилайн! Винни вернулась!
Бетти прокричала это, усевшись Кайли на плечо без всякого разрешения.
— Замолчи, Бетти.
Кайли рассмеялась, увидев, как я отчитываю попугая. Как и все дети, она любила животных, особенно таких умных, как Бетти. Думаю, в глубине души она пришла скорее поиграть с птицей, чем навестить меня.
— Ты собираешься её оставить, Люмилайн? — спросила она, почесывая птицу по голове указательным пальцем.
— Не думаю, — ответила я. — Если её хозяйка скоро не вернётся, мне придётся найти для Бетти новый дом.
— Почему? — В её голосе прозвучала грусть. Она прикрыла ладонями уши птицы, словно хотела защитить её от моих слов. — Ты собираешься её бросить, Люмилайн? Она же такая милая…
Я на несколько секунд замолчала, обдумывая ответ. Из-за отсутствия эмпатии каждое социальное взаимодействие требует от меня расчёта. Я анализирую всё: что думает другой человек, как мне следует себя повести, чтобы получить наилучший результат. Это может звучать эгоистично. Для человека с совестью — именно так. Но проблема в том, что у меня её нет.
— Я не могу о ней заботиться, Кайли. Я люблю её, но Бетти нужен хороший дом. — Я поманила птицу пальцем, и доверчивая ара сразу перелетела ко мне на руку. — Попугаи сильно привязываются к хозяевам. Я работаю в среднем по десять часов в день. Я не могу быть для неё постоянным домом.
— Как жаль…
Кайли посмотрела на Бетти, сидящую у меня на руке, и в её глазах была искренняя жалость.
— Надеюсь, Винни скоро вернётся.
Я тоже на это надеялась. Потому что Винни оставила после себя слишком много вещей, и тащить всё это одной в комиссионку будет непросто. В клинике все знали Винни, особенно Кайли. Именно она познакомилась с ней первой. Полгода назад Кайли решила создать блог о нашей ветеринарной клинике для продвижения. Она убедила отца выделить деньги на наём автора. После размещения объявления в интернете она выбрала фрилансера по имени Винни Лютерс.
Винни писала обо всём: об истории клиники, её основании, о повседневной жизни сотрудников. Поэтому ей приходилось общаться со всеми. Я не помню точно, когда это произошло, но однажды, во время интервью, она пригласила меня на свидание.
— Тебе нравятся женщины?
Она спросила это прямо. По словам Мередит и Кайли, у Винни была улыбка, словно солнечный свет, как мороженое в жаркий день. Жаль, что я не могла это увидеть или почувствовать. Но могу сказать одно: мне нравилось проводить с ней время. Мне нравилась её улыбка. Мне нравилось её касаться.
Через месяц Винни переехала ко мне как моя девушка. Всё было нормально. Она знала о моём диагнозе, но принимала это. Она никогда ничего от меня не требовала. Мы были как любая другая пара до тех пор, пока семь недель назад я не увидела, как она целуется с другой женщиной в центре города. Мы поссорились, и Винни исчезла.
— Хочешь завтрак, Кайли? Я могу приготовить что-нибудь простое, — спросила я, проводя её на кухню.
— Не нужно, Люмилайн. Вообще-то я пришла по другой причине.
Я открыла холодильник, достала молоко и два яйца, затем обернулась к ней.
— По какой?
— Я пришла помочь тебе выбрать платье на вечер.
Кайли улыбнулась так широко, что стали видны её прозрачные брекеты. Ах да. Я уже месяц встречалась с мужчиной. Я познакомилась с Маркусом Бэем на сайте знакомств через три недели после того, как Винни исчезла без следа. Маркус был романтичным, немного старомодным. Он считал, что мужчина должен всегда открывать женщине дверь машины. Когда мы ходили ужинать или в кино, он неизменно дарил мне красную розу перед тем, как отвезти домой. Честно говоря, всё это казалось мне довольно нелепым. Но Маркус был уважаемым человеком, партнёром в крупной риэлторской компании. К тому же он так старательно проявлял внимание, что почти весь персонал клиники был от него в восторге. Встречаться с ним значительно упрощало мою социальную жизнь. Конечно, Кайли он тоже нравился. Она визжала от восторга каждый раз, когда я упоминала свидание с Маркусом. Но сегодня был, похоже, особенный день. Поэтому она и предложила помочь мне с выбором наряда.
— Вы ведь уже месяц встречаетесь, да, Люмилайн? — спросила Кайли.
Я сняла яичницу со сковороды и кивнула:
— Да.
Она тихо пискнула от радости, как любая семнадцатилетняя девушка, всё ещё верящая в сказки.
— Поверь мне, — сказала она весело. — Сегодня твой принц точно предложит тебе стать его девушкой.
Принц, значит. Если такая, как я — психопат без совести, могла бы быть сказочной принцессой, то Маркус Бэй, без сомнения, был бы идеальным принцем.
***
Тот вечер ничем не отличался от наших предыдущих свиданий. Маркус заехал за мной, держал меня за руку, пока мы ехали. Мы поужинали в его любимом ресторане, и когда вернулись, было уже после девяти. И всё же он не забыл купить розы перед тем, как отвезти меня домой. Он был романтичным человеком, неизменно последовательным. Если бы сказки были реальностью, Маркус стал бы тем принцем, который в конце открывает стеклянный гроб. Он припарковался через дорогу, напротив моего дома. Я уже собиралась улыбнуться и поблагодарить его за прекрасный вечер, но он меня перебил. — Люмилайн, — его голос был глубоким и мягким. Аромат его одеколона смешивался со свежим запахом роз. — Да? — ответила я, поправляя красный ободок на голове. Это был подарок Кайли — она говорила, что с ним я похожа на Белоснежку. Маркус взял мою правую руку и поцеловал её. Ладонь осталась влажной от его бальзама для губ — он всегда ухаживал за собой лучше, чем я. — Мы встречаемся уже месяц, верно? Я кивнула. — Да. Я уже знала, что будет дальше. У меня было слишком много отношений с мужчинами и женщинами, я слышала признания, расставалась. Всё повторялось, и я легко читала такие моменты. Но вдруг я почувствовала, что что-то не так. Я посмотрела через плечо Маркуса, сквозь окно машины. Через дорогу стоял мой дом. Всё выглядело как обычно: увядшие деревья в саду, включённый у входа свет, который автоматически загорался с наступлением темноты. Но что-то было не так. Я это чувствовала. — Будь моей девушкой, Люмилайн. В его руках появился тонкий бриллиантовый перстень, отражающий тусклый свет салона. Но я смотрела не на него. Мой взгляд был прикован к дому через дорогу. Там кто-то был. — Если согласишься, я надену это кольцо на безымянный палец правой руки. А для левой оставлю его до того дня, когда ты будешь готова. Я взяла кольцо и сама надела его на палец просто чтобы поскорее закончить. Подхватила розу с панели, наклонилась и коротко коснулась его губ, пахнущих бальзамом. Кто там? — Ладно, Маркус. Спокойной ночи. Я позвоню. Я быстро вышла из машины. Холодный ветер ударил в лицо, чуть не вырвав розу из моей руки. Я не обращала внимания ни на Маркуса, ни на кольцо, ни на цветок. Обычно, войдя во двор, я сразу доставала ключи. Но в тот вечер всё было иначе. Руки не потянулись к карману. Я не пошла к двери. Свет у входа освещал двор. Шум мотора позади затих — Маркус уехал. Теперь осталась только я. Или нет. Сбоку от дома росли несколько деревьев. Я пошла к ним, прошла мимо яблони, всё ещё без плодов, и углубилась почти к заднему саду. Снова подул холодный ветер, и по коже пробежала дрожь. Я решила, что это просто от холода — я почти никогда не чувствую страха. Как и вины. Послышался шорох листвы. За кустами кто-то двигался. Возможно, енот или заблудившаяся кошка. Свет от дома туда не доходил. Лишь луна едва освещала пространство. Я уже собиралась достать телефон, когда из темноты раздался голос. — Люмилайн… Дрожащий голос выдавал, что это женщина. Я слышала её неровное дыхание, сдавленные всхлипы, будто она долго плакала и всё ещё не могла остановиться. И главное… она знала моё имя. Когда она выпрямилась, красная роза выпала у меня из руки. Женщина передо мной была примерно на пять сантиметров выше, но сутулилась, опустив плечи, почти сравнявшись со мной ростом. Её светло-каштановые, осветлённые волосы были растрёпаны, будто их тянули и рвали. На ней была чёрная рубашка, слишком большая для её худого тела. Руки дрожали, вцепившись в подол. Знакомое мне красивое лицо было испещрено лиловыми пятнами — на скуле и у брови. Синяки уже начали менять цвет, значит, с момента избиения прошло несколько часов. Я шагнула вперёд, наступив в траве на только что упавшую розу. Я должна была испугаться, вызвать полицию или скорую. Женщину передо мной явно избили. Но я не почувствовала ничего: ни страха, ни жалости. Только одно — подтверждение того, что эта раздражающая птица была права. Винни вернулась. — Здравствуй, Винни.
