Глава 6. Любопытство.
4 мая 2026 г., 21:00
Я начала задумываться, что именно определяет, какая из личностей берёт контроль над её жизнью. Помимо некой Лилит и так называемых внешних триггеров, есть ли ещё что-то, что на это влияет?
Сегодня я не поехала на работу на своём внедорожнике. Маркус утром приехал за мной без предупреждения и фактически заставил сесть в машину. Вечером он снова приехал за мной. Самое раздражающее — у Маркуса совсем другой график. Он крупный инвестор в недвижимость: может не работать годами и всё равно оставаться при деньгах. Формально он работает бухгалтером в финансовой компании своего отца. Настолько лёгкая работа, что это едва ли можно назвать работой. Я не раз видела, как он просто уходит, когда захочет. Сегодня было не исключением. Он появился в клинике за два часа до конца моей смены, с букетом цветов в руках. К тому моменту, как я закончила, переоделась и вышла к нему в приёмную, цветы уже начали увядать. Я взяла букет без особого желания, но с улыбкой — Маркус и остальные смотрели. Я наклонилась, чтобы вдохнуть аромат, он был неприятным, и, приподнявшись на носках, поцеловала его в щёку в знак благодарности. Маркус припарковался у моего дома. Я вышла из машины с букетом в руках. Он настоял, чтобы перейти дорогу и проводить меня до двери как принц, который не оставит свою принцессу, пока не убедится, что она в безопасности. Мы остановились на тротуаре в нескольких метрах от входа. Он взял меня за руку, ладонь большая, сильная, но давление ровно такое, чтобы не оставить даже следа.
— Завтра суббота. Ты свободна?
Я отвернулась от дома и посмотрела на лицо своего принца. Светло-каштановые волосы под цвет. Его губы всегда были сладкими из-за бальзама. Во всём нём было что-то мягкое, особенно когда всё это складывалось вместе.
— Мне нужно съездить с Винни купить кое-что.
Он явно расстроился. Его глаза опустились, челюсть слегка напряглась, и он тихо сказал:
— У меня ощущение, что ты всегда выбираешь её, а не меня, Люмилайн.
«О, мой принц…»
Уголок моих губ дёрнулся. Я едва не улыбнулась с удовлетворением, но вовремя превратила это в сочувственное выражение. Как жалко.
— Я выбираю тебя, Маркус. Сколько бы раз мне ни пришлось выбирать — это всегда будешь ты, — сказала я, поднимая руку и касаясь его идеально выбритого лица. Его кожа была мягкой. Я провела ладонью ниже, к линии челюсти.
— Тогда завтра… — он накрыл мою руку своей, — …можно я поеду с тобой? Купим всё вместе. Даже если она будет там, мы хотя бы сможем провести время вдвоём.
Только во сне.
Я никогда не позволю Маркусу находиться рядом с ней. Если они проведут вместе больше десяти минут, он обязательно поймёт: это не Винни. Он решит, что Винни — сумасшедшая женщина, ведущая себя как восьмилетний ребёнок. Я не доверю этот секрет никому, даже Маркусу, своему принцу. Люди — существа социальные, а их языки острее, чем у попугая. В лицо они могут делать вид, что им не всё равно, но за спиной невозможно предугадать, что они скажут.
Взгляд Маркуса скользнул мимо моего плеча. Вдруг его густые тёмные брови нахмурились, в глазах мелькнула тревога. Он выглядел так, будто увидел призрака, но выражение исчезло так же быстро. Я обернулась, проследив за его взглядом, но ничего не увидела. Дом выглядел как обычно, разве что занавеска в гостиной слегка колыхнулась. Наверное, Айви или Бетти задели её. Возможно, именно это и заметил Маркус. Но ни Айви, ни Бетти не были поводом для беспокойства.
— Я позже скажу тебе насчёт завтрашнего дня.
Маркус неловко улыбнулся и кивнул. На этот раз он не поцеловал мою руку и не опустился на колени, как делал обычно.
— Хорошо, — сказал он, снова бросив взгляд мне за плечо, словно что-то подозревал, прежде чем притянуть меня к себе. Его парфюм ударил в нос, слегка закружилась голова. — Люмилайн. Если случится что-то странное — позвони мне, — прошептал он, крепче сжимая меня в объятиях.
Что с ним не так?
— Хорошо, — ответила я.
Я улыбнулась, приподнялась на носках, ещё раз поцеловала его губы со вкусом бальзама, попрощалась и вошла в дом.
***
— Принцесса вернулась! — радостно закричала Айви, соревнуясь с Бетти. Она побежала ко мне, чуть споткнулась, пытаясь уткнуться лицом мне в талию в объятии, но была выше меня, и вся сцена выглядела неловко. Да, Айви всё ещё была здесь. Именно она управляла этим телом. Так продолжалось с понедельника — уже около пяти дней. Вчера я попробовала внешний триггер. Купила бутылку вина 2003 года, налила в изящный бокал и поставила на стол перед телевизором. Я ждала, когда она сама его заметит. Я не хотела вкладывать бокал ей в руку — Айви всё ещё была у руля. Если что-то пойдёт не так, белая скатерть могла бы окраситься вином. Айви прошла мимо дивана к Бетти. Увидела бокал и замерла. Это сработало. Так я подумала, когда заметила, как изменилось выражение её глаз. Кто-то другой собирался взять контроль — тот самый, кто обычно появляется у полок с вином. Я не уверена, как её зовут, но, кажется, Айви называла её «мисс Люс». Но после почти минуты, проведённой вглядываясь в вино, в глазах снова появилась наивность восьмилетнего ребёнка. Не сработало. Нет, на самом деле сработало. Пусть всего на мгновение, но я увидела — появилась другая. Изменился не только взгляд: спина выпрямилась, расслабленная поза стала собранной. Она выглядела как лидер. Но это была не она, меньше чем через минуту настоящий лидер заставил её снова уступить место Айви.***
Завтра суббота. Попробую снова — на этот раз отведу её в большой книжный в торговом центре. Книжные магазины для Винни как ловушки: она не может пройти мимо, не зайдя внутрь. — Айви. Мы сидели на диване после ужина. Небо уже темнело. Айви взяла с полки одну из книг Винни и читала, а Бетти устроилась у неё на плече. Даже понимая, что перед ней не настоящая хозяйка, Бетти всё равно доверяла ей настолько, чтобы держаться рядом. — Да, принцесса? Она оторвала взгляд от книги. Я не была уверена, действительно ли она читает, но предполагала, что да — у неё на коленях лежала детская история про Длинноногого папочку, написанная простым языком. У Винни были самые разные книги: от поэзии и художественной литературы до энциклопедий. — Почему ты можешь оставаться здесь дольше, чем Розанна? Я видела её всего один день. А ты… сегодня уже пятый. — Лилит сказала, что у меня получается лучше, чем у Розанны. И что принцесса любит меня больше, поэтому разрешает мне дольше оставаться, — с гордостью ответила Айви. Кем бы ни была эта Лилит, она очень умна. Она поняла, что я не испытываю неприязни к детям и что вероятность того, что я выгоню восьмилетнего ребёнка из дома, крайне мала. Пока это тело принадлежит Айви, у меня нет намерения её выгонять. Возможно, это защитный механизм Лилит. Умно, но и довольно трусливо: использовать ребёнка как щит. — Вот как? — Принцесса хочет увидеть Розанну? Не особо. Когда мы встретились, у нас почти не было времени поговорить. На самом деле я хочу увидеть Винни. Но она не подаёт признаков — продолжает прятаться, и невозможно понять, когда вернётся. — Если бы я захотела увидеть Розанну, ты позволила бы ей выйти? — Я не могу заставить Розанну, принцесса. Разрешение даёт Лилит. А потом уже всё зависит от нас — хотим ли мы появиться и немного пожить или нет. Айви снова начала болтать ногами. По этому движению можно многое понять. Если исключить гиперактивность или проблемы с мышцами, остаются три причины: скука, удовольствие или тревога. Айви не выглядела ни обеспокоенной, ни скучающей. Значит, она делала это от удовольствия — ей нравились и книга, и разговор. Это хорошо. Люди обычно теряют бдительность, когда им хорошо. — Айви. Я наклонилась ближе и заговорила шёпотом. Она повернулась ко мне, её взгляд был ясным. Только тогда я заметила, что синяк на её скуле начал сходить. — Можешь кое-что сказать? Сколько вас всего? На этот раз девочка перестала болтать ногами. Я почувствовала, как её радость исчезает, уступая место настороженности. Но настороженность была не из-за меня. Айви придвинулась ближе, так что наши руки соприкоснулись. Она почти прижалась ко мне, словно искала защиты. — Я не могу сказать. Лилит рассердится, если я это сделаю, — ответила она, опуская брови. Я подняла руку и обняла её за плечи, притягивая к себе. Айви сразу же положила голову мне на грудь. Её светло-каштановые волосы с осветлёнными прядями пахли шампунем, смешанным с естественным запахом Винни. Я почувствовала, как расслабляюсь — тело откликнулось знакомым ощущением комфорта и удовлетворения. Я снова прошептала: — Просто не говори Лилит. Ты ведь можешь скрывать воспоминания от других, правда? Я протянула ей мизинец. — Обещаю, это будет наш секрет. Нет ни одного восьмилетнего ребёнка, которого бы не взволновала возможность поделиться секретом. Дети чисты, и тайна делает их особенными. Её зелёные глаза засияли. Айви быстро зацепилась мизинцем за мой. — Сейчас нас семеро. С Винни. Отлично. Значит, их всего семь. Я уже знаю Винни, Розанну и Айви — остаётся ещё четверо. Я слышала два имени: Лилит и Люс. Значит, есть ещё двое, чьи имена я даже не знаю. Айви всё ещё прижималась ко мне, её голова лежала у меня на груди. — Айви, ты можешь рассказать мне о Винни? Она явно замялась. Я уже начала опасаться, что от страха она потеряет контроль и появится кто-то другой. Но, к счастью, этого не произошло. — Что именно принцесса хочет узнать? Хм… что я хочу узнать? Я вдруг поняла, как мало знаю о Винни. Я знала дату рождения, рост, полное имя, страну происхождения, кое-что из её предпочтений. И всё. Больше почти ничего. Возможно, Мередит или коллеги из клиники знают о ней больше, чем я. — Отец Винни жив? Винни никогда не рассказывала ни о нём, ни о матери. Ни имён, ни того, какими они были, ни чем занимались. Я знала только, что сейчас у неё осталась одна кровная родственница — мать, которая живёт в Уэльсе. Но родилась Винни в США. Значит, скорее всего, она японско-американского происхождения или японско-британского. Уэльс — часть Великобритании, но, насколько я знаю, там предпочитают, чтобы их называли валлийцами. — Я не знаю, принцесса, — ответила Айви. Её руки нервно сжали страницы книги на коленях. Если Винни вернётся и увидит, что книга помята… ну, сама виновата. — Что значит «не знаешь»? — Мы давно не общались с родителями Винни. Особенно с её отцом. Мы знаем только, что он американец и... Она не договорила. Айви резко отстранилась от меня, согнулась вперёд, почти уткнувшись лбом в колени. Её руки метнулись к голове. Из горла вырвался сдавленный всхлип, как у раненого щенка. Она начала трясти головой, сжимать кулаки и бить себя по голове, будто от невыносимой боли. — Нет! Казалось, она спорит с кем-то внутри себя. — Айви. Я перехватила её руки, не давая ударить себя снова. — Хватит. Я притянула её к себе и обняла. Провела рукой по волосам, по спине, стараясь успокоить. Её волосы пахли моим шампунем, но в сочетании с естественным запахом Винни этот аромат становился мягче. Она тихо всхлипнула. — У меня болит голова… Лилит снова меня ругает. Тело в моих руках обмякло, как желе. Лилит…***
Похоже, Айви слышит голос Лилит у себя в голове. Айви ещё ребёнок, значит, вряд ли умеет хорошо всё контролировать. Скорее всего, она просто не может полностью от неё отгородиться. Лилит, должно быть, поняла, что Айви говорит о том, о чём не следует. Но сама она не вышла. Просто продолжала отчитывать Айви изнутри. — Я принесу тебе обезболивающее, — сказала я, легко поцеловав её в волосы. — Скоро станет легче, моя маленькая воительница. Даже в таком состоянии, которое казалось невыносимым, Айви не исчезла. Никто другой не взял контроль. Я начала задумываться: потому ли это, что Айви сама отчаянно держится или потому, что Лилит и остальные слишком трусливы, чтобы выйти. Потребовалось много времени, чтобы успокоить восьмилетнего ребёнка в теле Винни после таблетки. Флакон почти опустел, но это не проблема. Завтра суббота — я отвезу её в торговый центр, зайдём в книжный, купим всё необходимое и заодно возьмём ещё три флакона обезболивающего. Вскоре Айви уснула, положив голову мне на колени. Дышала ровно и тихо. Длинные ноги чуть согнуты, чтобы не свисали с дивана. Руки подтянуты к телу. Ещё немного, и она свернулась бы в маленький крепко спящий клубок. Я осторожно убрала её голову с колен, подложила под неё подушку. Бетти уже спала на жердочке, даже раньше, чем Айви. Я взяла пульт и выключила телевизор. Дом погрузился в тишину. Дверь в спальню Винни была открыта. Я не заходила туда с воскресенья, когда её тело ещё контролировала Розанна. Комната теперь выглядела иначе. Порядок исчез. Любимые книги Винни были разбросаны на тумбочке, две лежали на полу. Дверца шкафа распахнута. Плед на кровати не сложен, а скомкан у изножья. Всё выглядело как в комнате ребёнка, за которым никто не следит. Я подошла к столу и села. Нажала кнопку — ноутбук тихо зашумел, словно лёгкий ветер, экран загорелся. Я открыла почту. К счастью, Винни всё ещё была в системе. Появилось уведомление о сообщении — от Джулии Людвиг. Оно было отправлено вчера. Джулия Людвиг: [Как ты? Ты в порядке?] Джулия Людвиг: [Кто бы ты ни была, пожалуйста, ответь мне.] Я решила ответить. Пальцы зависли над клавиатурой: я размышляла, притвориться ли Винни или сказать правду: что это Люмилайн, её бывшая, хозяйка этого дома и человек, на которого свалился чужой груз. Клавиши тихо застучали под пальцами. Я нажала «отправить». Лютерс: [Здравствуйте.] Я едва успела это напечатать и подождать пару секунд, как появилось уведомление о прочтении. Интересно, который сейчас час в Германии? Почему у этой женщины есть время отвечать на письма именно сейчас? Джулия Людвиг: [Винни?] Лютерс: [Хотелось бы.] [Нет, мисс Людвиг. Я бывшая девушка Винни. Хозяйка дома, в котором она сейчас живёт. Винни исчезла. Сейчас контроль берут другие. Я не знаю, что делать.] На той стороне повисла пауза, словно она пыталась осмыслить мои слова. Индикатор «Печатает…» появлялся и исчезал несколько раз. Похоже, она набирала и стирала, пока наконец не сформулировала ответ. Мне не нравится эта женщина. Джулия Людвиг: [Вы знали, что у Винни диссоциативное расстройство личности?] Сообщение короткое, но писала она его несколько минут. Я тихо вздохнула с раздражением. Пустая трата времени. Я решила сразу перейти к делу и отправить длинное сообщение. Лютерс: [Да. Пока я встретила только две другие личности: Розанну и Айви. Я очень беспокоюсь за Винни. Думаю, ей нужно лечение, но она исчезла, а остальные ничего не говорят. Вы знаете, как связаться с её семьёй?] Джулия Людвиг: [Боже мой.] Она набрала это так, будто действительно была потрясена. На этот раз ответ пришёл быстро — она печатала так поспешно, что допустила несколько ошибок. Джулия Людвиг: [Я не поддерживаю связь с семьёй Винни.] [Винни не любит говорить о семье. Я переписываюсь с ней уже почти четыре года.] [Я всегда спрашиваю о её состоянии, потому что у моего младшего брата такое же расстройство.] Я замерла перед экраном, пальцы зависли над клавиатурой. Но она написала снова, раньше, чем я успела ответить. Джулия Людвиг: [Пожалуйста, послушайте. Не везите Винни в больницу.] [У неё травма, связанная с больницами. Это станет триггером и только ухудшит ситуацию, если вы попытаетесь заставить её.] Бесполезно. Эта женщина была такой же бесполезной, как и большинство людей в этом мире. Я снова тихо вздохнула и свернула окно браузера, не отвечая. Раз уж она не может помочь мне избавиться от Винни, придётся справляться самой. К сожалению, на ноутбуке Винни почти не оказалось личной информации. В основном, бессвязные тексты. Была папка с моим именем: «Люмилайн». Я приподняла бровь, открыла её и увидела один-единственный файл. Внутри — десятки стихов, написанных для меня. Какое разочарование. Совершенно бесполезно. Я снова открыла страницу переписки, пытаясь придумать ответ, но ничего не приходило в голову. В итоге я встала из-за стола, оставив страницу открытой — на случай, если позже появятся мысли или вопросы. Я начала обыскивать комнату. Сначала стол, затем тумбочку, под кроватью, даже маленькую мусорную корзину. Как бы ни старалась Винни отрезать себя от семьи, у неё должно быть хоть что-то: документы, удостоверение личности. Хотя бы свидетельство о рождении. Шкаф остался последним. Дверца уже была распахнута. Я раздвинула одежду обеими руками и начала искать в глубине. Там лежали аккуратно сложенные зимние пальто. Под ними я нашла старую деревянную коробку — довольно большую, размером примерно с рюкзак. Снаружи она была окрашена в белый, но краска облупилась. Когда я открыла её, первым делом увидела синюю ткань — ту самую, которую Розанна обнимала в воскресенье ночью. Под ней лежал аккуратно сделанный железный крест. А рядом… нож. Похоже, в этой коробке Винни хранила вещи других — тех, кто делит с ней тело. Синяя ткань принадлежала Розанне. А крест и нож… я не знала, чьи они. Я прижала коробку к себе левой рукой. Она была крупной, но лёгкой. Правой рукой я взяла нож и стала рассматривать его. Несколько раз перевернула — ничего особенного. Обычный кухонный нож, немного старый, с лёгкой ржавчиной у рукояти. Им всё ещё можно было бы резать овощи. Но кто хранит кухонный нож… — Доктор Люмилайн. Я, должно быть, ошиблась — слишком небрежно стояла спиной к двери спальни. Холодный голос — голос той, кто должна была спать в гостиной, — прошептал у самого моего уха. Первое, что я почувствовала, был знакомый запах Винни. Тело, на пять сантиметров выше моего, прижалось к спине. Чья-то правая рука легла мне на талию, затем медленно скользнула по животу. Она обвила меня одной рукой и опустила голову, уткнувшись подбородком в моё плечо. Тёплое дыхание коснулось щеки. Это была не Айви. Айви никогда не назвала бы меня доктором Люмилайн. — Тебе никто не говорил, — мягко прошептала она, — что любопытство сгубило кошку? Я крепче сжала нож в руке. С каждым моим выдохом её рука на талии сжималась сильнее. Ядовитые змеи убивают ядом, а неядовитые — сдавливают, затягивая всё сильнее с каждым вдохом жертвы. Прямо как эта женщина. — Кто ты? — спросила я спокойно. Нос незнакомки коснулся моего уха, дыхание скользнуло по коже, заставляя мурашки пробежать по телу. Страха не было. Совсем. Нож в моей руке в любой момент мог вонзиться в неё. Но пока я колебалась, её лицо отстранилось. Рука на талии медленно ослабла, как будто змея решила отпустить добычу. Я убрала нож обратно в деревянную коробку — он больше не был нужен. Закрыла крышку, поставила коробку на пол и только потом повернулась к той, чьё имя всё ещё не знала. Её большие зелёные глаза светились иначе — не спокойствием немой женщины и не детской наивностью. Это была ни Айви, ни Розанна. И уж точно не Винни. Во взгляде этой женщины была холодность и вместе с тем удовлетворение. Она едва заметно улыбалась уголком губ, как человек, уверенный, что у него на руках лучшие карты. Как тот, кто знает: сколько бы ни повторялась партия, победа всегда будет за ним. Её рука поднялась, тыльной стороной ладони она мягко коснулась моей щеки. Я не отстранилась. Я всё ещё ждала ответа. Но она не назвала себя. В отличие от Розанны и Айви, ей не нужно было представляться. — Не пытайтесь больше связываться с женщиной по имени Джулия, доктор Люмилайн. Она не знает, как выйти на семью Винифред. Это бесполезно. У меня дёрнулась бровь. — Ты просишь? — спросила я, хотя уже знала ответ. Она не просила. Она угрожала. — Если доктор не прекратит… Её тонкая рука скользнула с моей щеки на шею и сжала её — не душа, но удерживая. — …если доктор продолжит копаться в жизни Винифред, я выброшу её глупый ноутбук в окно. Закричу и выбегу на улицу, прося помощи. Я сделаю так, что все поверят: это вы свели Винифред с ума. Смотрите, доктор Люмилайн, — она заговорила нарочито жалобным голосом. Отпустила мою шею и потянула мою руку к своей щеке, где всё ещё виднелся фиолетовый синяк. — Что будет, если я скажу, что эти следы… ваших рук дело? Жар прокатился по телу с головы до ног. Я ненавидела это ощущение. Это был не страх перед угрозой, а унижение — оказаться в слабой позиции. Простые люди не имеют права меня унижать. Даже бог или ангел — и те не имеют. Я сжала челюсти так сильно, что они заныли. Перевела взгляд мимо её плеча — на стол. Ноутбук издал звук уведомления. Новое сообщение от Джулии Людвиг. На экране появилось: Джулия Людвиг: [Есть ещё кое-что, что вам нужно знать.] [Существует личность по имени Лилит.] [Будьте с ней очень, очень осторожны.]
