Глава 12. Тишина.
10 мая 2026 г., 21:00
Похоже, выражение моего лица всё же изменилось настолько, что это заметила Кайли. Я думала, что хорошо всё скрыла, спокойно поедая тыквенный пирог со взбитыми сливками, но Кайли всё равно слегка пнула меня под столом и посмотрела с немым вопросом, всё ли со мной в порядке. Я покачала головой. А может, и нет. Мой разум был настолько ошеломлён и сбит с толку, что я даже не понимала, качаю ли я головой из стороны в сторону или вверх-вниз.
Женщина по имени Сара так и не появилась. После того как мы доели пирог, я быстро придумала предлог и постаралась уехать как можно скорее, сказав Бенджамину, что у меня срочное дело. Это было не совсем ложью. У меня действительно было срочное дело. Мне нужно было увидеть Лилит или того, кто сейчас контролирует тело — схватить её за волосы, притянуть к себе и потребовать объяснений.
Почему Винни была здесь?
И смерть рабочего… связана ли она с той окровавленной блузкой, в которой она вернулась? Мне никогда не было важно, убивал ли кто-то из моих бывших. Винни могла убить — случайно или намеренно. Но не в этой ситуации. Не тогда, когда она жила в моём доме уже несколько недель. Потому что если она действительно убийца, меня тоже могут втянуть — обвинить в соучастии или в укрывательстве.
— Люмилайн!
Второй оклик, громче первого, вернул меня к реальности. Я быстро обернулась к Кайли на заднем сиденье, мысленно желая, чтобы Бенджамин ехал быстрее. Я улыбнулась.
— Да, Кайли?
— С тобой всё в порядке? — её брови опустились от беспокойства. — Ты какая-то странная с того момента, как мы ели пирог.
Чёрт.
В последнее время это происходило постоянно. Маска начинала соскальзывать. Способность контролировать выражение лица и сохранять спокойствие упала до раздражающего уровня. Словно весь этот хаос непрерывно стучал у меня в голове. Лилит, Люс и остальные — они заполнили всё. Я думала о них постоянно: во время работы, в повседневных делах, даже держа в руках скальпель.
— Нет. Со мной всё отлично.
Я снова попыталась улыбнуться, надеясь, что на этот раз получится. Даже произнося это, я знала, что до «отлично» мне далеко. Это было ясно хотя бы по тому, как моя левая рука сжимала телефон, ожидая ответа от Лилит или от той, кто сейчас управляет телом. Я чувствовала беспокойство и злость настолько сильную, что каждый раз, когда приходило сообщение от Маркуса, мне хотелось открыть окно и выбросить телефон из машины. Зачем он прислал селфи? Я ненавижу тщеславных людей. Хотя нет… я сама тщеславна. Но только безнадёжно глупые люди делают это открыто. А в следующем сообщении…
[Я так скучаю по тебе]
К горлу подступил вкус съеденного тыквенного пирога. Принц окончательно рухнул со своего белого коня. Тот самый идеальный, своевременно появляющийся принц теперь сам спустился вниз, ползёт ко мне, как животное, умоляя о любви.
Жалкий. Недостойный короны. И уж тем более — меня.
Я временно заблокировала номер Маркуса, чтобы уведомления перестали приходить. Постаралась выдохнуть как можно тише, чтобы Кайли не заметила. С этого момента любое новое уведомление должно было быть только от Лилит.
***
— Что за чёрт? Почему ты не отвечаешь на мои сообщения? Коричневая кожаная сумка полетела на диван. Мне казалось, что всё моё тело вспыхнуло, загорелось так яростно, что даже ара, летящая ко мне, будто могла загореться. Но Бетти не испугалась. — Люмилайн, помни! — сказала она, опускаясь мне на плечо, и вскрикнула, когда я оттолкнула её рукой. Лилит вышла из кухни. На ней была серая хлопковая водолазка с высоким воротом и спортивные штаны. Она слегка улыбалась, глядя на меня — разъярённую, почти потерявшую рассудок. Их контроль над телом стал ещё более нестабильным с того дня, как я отказалась с ними разговаривать. Они по-прежнему сменяли друг друга, но это уже не было упорядочено. Впрочем, это никогда не было по-настоящему упорядочено, но в последнее время превратилось в полный хаос. Иногда они менялись по три раза за день. Иногда тело просто замирало с пустым взглядом, словно никто им не управлял. Будто они боролись за время отпуска. Раньше казалось, что все борются за возможность выйти. Теперь — что каждая из них хочет сбежать. Поэтому Лилит стала основной. Сначала она, как и прежде, пыталась выдвигать вперёд Айви. Но когда поняла, что я по-настоящему злюсь и не собираюсь разговаривать, девочка расстроилась, сильно плакала и перестала появляться. Вот одна из причин, которые я называла Винни, когда она спрашивала, почему я не хочу детей. Я не ненавижу детей. Мне они нравятся. Но если бы мне пришлось выбирать между собой и ребёнком, я всё равно выбрала бы себя. — О? Ты наконец решила со мной заговорить, доктор? Лилит наклонила голову, улыбаясь. Её глаза, похожие на глаза змеи, блестели хитростью. — Не пытайся сменить тему. Скажи, чем ты, чёрт возьми, была занята, что не могла ответить на мои сообщения? — О… я была занята, знаешь ли. Она изобразила удивление и тихо рассмеялась, будто снова держала все карты в руках. Я ответила фальшивым смехом. Мне хотелось плюнуть, но это было бы слишком низко. — И чем же? У паразитов теперь есть работа? — Работой паразита по имени Винни, доктор Люмилайн. Сегодня днём к нам заходила женщина по имени Мередит. Она хотела нанять кого-нибудь для ведения блога об усыновлении. Было хлопотно ослаблять поводок Рэйчел, но никто не может изображать Винни лучше неё. Мередит… пришла сюда, не сказав мне? Пульс дрогнул. В голове застучало так, будто я вот-вот потеряю сознание. Я сжала кулаки и направилась на кухню за обезболивающим. Проходя мимо, я нарочно задела Лилит, но из-за разницы в росте плечо лишь коснулось её руки. Лилит последовала за мной. Она наблюдала, как я проглатываю две таблетки, вздыхая и надеясь, что они подействуют быстрее. — Что сказала Мередит? — спросила я, не глядя на неё, ставя стакан в раковину. — Ничего особенного. Пришла узнать, как у нас дела, а потом заговорила о блоге, для которого ищет автора. — Что Рэйчел ей ответила? — Сказала, что возьмётся, раз Мередит предлагает хорошую оплату. — Нет, я о том, когда она спросила, как у нас дела. Что Рэйчел ответила? — О… — Лилит подняла руку и почесала затылок, глядя вверх, словно вспоминая. — Сказала, что всё в порядке. — И всё? — И всё. Что, доктор, боишься, что твоя коллега что-то заподозрит? — она сказала это с насмешливой улыбкой. — В глубине души ты ведь прекрасно понимаешь, не так ли? Все считают: тот синяк на лице Винни — твоих рук дело. Я схватила её за ворот помятой футболки и потянула вниз. В глазах Лилит по-прежнему не было страха. Она продолжала улыбаться, словно змея, пробующая воздух языком. Наши лица были так близко, что кончик её носа почти касался моих бровей. Лилит тихо, довольно выдохнула, но её руки оставались неподвижны вдоль тела. Если бы это была Рэйчел, она уже держала бы меня за талию. — Ты выглядишь совершенно спокойной, когда лжёшь. Ты вообще когда-нибудь чувствуешь вину? — спросила я, и рука, сжимающая её ворот, начала дрожать. Лилит чуть наклонила голову, словно подбирая более удобный угол для поцелуя. Я не могла понять, хочу ли поцеловать её или нет. Изумрудные глаза, знакомое лицо, запах. Я ощущала тепло, но не от злости. Это был запах Винни. Наверное, я хотела поцеловать Винни… — Разве у тебя не так же, доктор? Она смотрела прямо мне в глаза, словно утверждая, что мы одинаковы. Что я не лучше неё. Её лицо было под тем самым идеальным углом. Если бы она наклонилась и начала поцелуй, сомневаюсь, что я бы отстранилась. Но в итоге она этого не сделала. Лилит подняла руку и взяла мою, заставляя меня отпустить её ворот, удерживая мою ладонь в своей. Она не отступила и не приблизилась, будто ждала, что следующий шаг сделаю я. Она была слишком похожа на меня. Я хотела спросить, не социопат ли она тоже, но, пожалуй, в этом не было необходимости. — Ты была там? Это был единственный вопрос, который мне нужно было задать. — Где? Лилит выпрямилась, глядя на меня сверху вниз. — На ферме в Оук-Лон, — я не отводила взгляда. — В те семь недель, пока Винни пропала… ты была там, верно? Её «безобидные» змеиные глаза никак не изменились. Слишком неподвижные, подозрительно неподвижные. Она провела языком по нижней губе с пустым выражением, сильнее сжала мою руку, затем отпустила, пожала плечами и отступила. — Нет. Я не помню. Это была слишком очевидная ложь. Я последовала за ней в гостиную. Бетти не рискнула подлететь ко мне после того, как я её оттолкнула. Вместо этого она перелетела на плечо Лилит, словно они стали одной стороной против меня. — Знаешь, Лиллит, для социопата… — я остановилась, — …ты ужасно плохо врёшь. Лилит обернулась ко мне. Она улыбнулась, но на этот раз это была уже не та улыбка. Это была улыбка человека, которого поймали и который пытается уйти от правды, пусть и безуспешно. Я всё больше убеждалась, что именно Лилит была у руля в те семь недель, когда Винни пропала. Она подошла ближе, пока не остановилась прямо передо мной. Я не отступила. Даже когда она подняла тёплую руку и коснулась моей щеки, я не подумала моргнуть. Её прикосновение стало грубее. Глаза Лилит оставались спокойными, непроницаемыми. Она провела рукой ниже, к моей шее, оставляя на коже красные следы. Я была уверена, что на моей бледной коже уже проступили длинные царапины от её ногтей. Затем Лиллит коснулась указательным пальцем левой стороны моей груди. Она держала палец так, словно это был пистолет, всегда готовый нажать на спуск. Она без колебаний убила бы меня, если бы это было необходимо. — Я ведь уже говорила тебе, доктор, не так ли? Любопытство сгубило кошку. Кончик её пальца сильнее вдавился в грудь, так что я почувствовала резкую боль. — Ты не убьёшь меня. Ты слишком умна для этого, Лилит. Мы обе знаем, что убийство принесло бы слишком много проблем. — Убила бы. Если бы это того стоило, — ответила Лилит, надавливая ещё сильнее — давление уже стало ощутимо болезненным. — Как ты убила того рабочего на ферме, верно? В моих словах был расчёт. Лилит замерла. Её «безобидные» змеиные глаза чуть расширились. Давление её пальца на моей груди заметно ослабло. Её угроза исчезла в одно мгновение. Губы дрогнули, будто она собиралась что-то сказать. Думаю, она хотела притвориться, что ничего не знает, но было уже поздно. Её реакция выдала её. Она знала. И была причастна к смерти того рабочего. Внезапно её взгляд опустел. Палец соскользнул с моей груди. Она пыталась уйти. Я схватила её за руку и тряхнула. — Лиллит! Я сжала так сильно, что почувствовала кости под пальцами. Трусиха. Сколько бы раз я ни звала её по имени, она не возвращалась на поверхность. Не знаю, сколько раз я это повторила, но достаточно, чтобы Бетти громко закричала: — Хватит! И в тот момент, когда управление перешло к другой личности, меня заключили в крепкие, почти нежные объятия. Высокая женщина прижала меня к себе. Из её горла не вырвалось ни звука. — Кто ты? — спросила я, но та, что обнимала меня, не ответила. Вместо этого она только сильнее сжала меня. Ни слова, лишь звук её дыхания. Её зелёные глаза блестели страхом, но она всё равно находила в себе смелость смотреть мне в глаза. Брови опустились. Дрожащие руки легли мне на плечи. Когда она увидела длинные следы от ногтей на моей шее и груди, её лицо стало таким, будто она вот-вот заплачет. Розанна. Она повела меня обратно на кухню. Взяла салфетку, намочила её тёплой водой и неуверенными, неловкими движениями начала очищать следы от ногтей. — Лилит заставила тебя взять контроль вместо неё? Салфетка, пропитанная тёплой водой, почти обжигала. Следы на коже почти не болели, возможно, из-за двух обезболивающих, которые я приняла раньше, а может, потому что мысли были заняты другим. Розанна не ответила. Она выглядела напуганной. Её руки дрожали так сильно, что она едва удерживала влажную салфетку. Если бы она могла говорить, я, вероятно, услышала бы тихий всхлип. Было очевидно, что Лиллит вытолкнула её вперёд, чтобы что-то скрыть. Розанна не могла говорить, поэтому ей было сложнее общаться, чем остальным. Я начала подозревать, что эта личность с самого начала была создана именно для того, чтобы скрывать секреты. Закончив с ранами, Розанна выбросила салфетку и вернулась ко мне. Страх в её глазах исчез — осталась лишь забота, словно она переживала, что мне больно. Розанна взяла мою руку и положила себе на левую сторону груди — туда же, куда недавно давила Лилит. По-настоящему давила. Её ладонь была тёплой. Её зелёные глаза искали мои, словно просили о сочувствии, которого я никогда никому не давала. Она выглядела как бездомная собака, которая без причины привязывается к незнакомцу. Любит так, будто готова умереть вместо него. И за каждую рану — физическую или душевную — которую мне когда-либо нанесли, эта безмолвная собака всегда была готова зализывать её. Так ты скрываешь секреты Лилит, Розанна? Жалко. — Розанна. Я нарочно сделала голос слабым, приняв выражение, просящее сочувствия — то, которое она точно мне даст. Я притянула её руку к своему лицу. Розанна удивлённо моргнула, словно не понимая, как реагировать. — Я не знаю, что делать. Немая женщина сразу засуетилась, оглядываясь в поисках бумаги и ручки. У холодильника лежал красный блокнот. Её лицо покраснело, будто ей всё ещё было неловко от проявленной мной «нежности». Она быстро что-то написала и протянула мне. «Я могу помочь тебе с чем угодно. Я помогаю СО ВСЕМ.» Как глупо. Я улыбнулась про себя, скрывая это, оставив на лице лишь выражение жалости. — Мне нужно отдохнуть, — я подняла руку, массируя виски, глядя на неё. — Можешь заняться уборкой? Розанна тут же кивнула, как преданная собака. Снова схватила блокнот и добавила ещё одну короткую строку. «Что нужно сделать?» — В подвале есть грязное бельё. Этого оказалось достаточно. Безмолвная женщина, отчаянно стремящаяся быть полезной, поспешила к подвалу. Она помнила дорогу — я уже показывала ей дом раньше. Бетти хотела последовать за ней, но я резко окликнула её. Расправлявшиеся крылья мгновенно замерли. Я пошла следом за Розанной, наблюдая, как её спина исчезает в проёме. Невидимый хвост этой чрезмерно послушной «собаки», казалось, всё ещё вилял. Она была даже послушнее Винни настолько, что была готова принять любой приказ. И в тот момент, когда она вошла внутрь… Я заперла дверь. Человек в комнате, похоже, сразу понял, что произошло. Она схватилась за ручку и попыталась открыть дверь, но было уже поздно. Мы оказались по разные стороны — Розанна внутри, я снаружи, глядя на запертую дверь. Она была прочной — выдержала бы даже взрослого мужчину. Выхода из прачечной не было. Лишь маленькое окно, слишком узкое, чтобы через него можно было выбраться. — Прости, Розанна, — сказала я, повышая голос сквозь стук в дверь. Она, похоже, становилась всё более взволнованной, всё более напуганной. Удары в дверь продолжались. Я смотрела на неё с чувством удовлетворения. — Но мне нужно обыскать твою комнату. Так что, пока я не найду что-нибудь полезное, тебе придётся побыть там.
