Long story short

      Тонкс всегда была любопытной, а еще не любила долго ждать, если уж какая-то требующая воплощения идея приходила ей в голову. Вот и в очередной вечер на Гриммо, который она застала в компании исключительно Сириуса и Римуса, дал ей новый повод для размышлений, поэтому когда Люпин оставил их, Тонкс задала Сириусу какой-то достаточно осторожный, на ее взгляд, вопрос. Вот только Блэк на удивление ловко разгадал истиную причину ее интереса — и когда это он только успел стать настолько проницательным?       — Тебе так интересно узнать что-то про Лунатика? — слишком радостно воскликнул Сириус, и Тонкс моментально изобразила самое отмороженное выражение лица, на какое только была способна, всем своим видом показывая равнодушие.       — Да мне вообще не интересно, — пару раз хлопнула она глазами, передавая ему мысленное сообщение «Конечно мне интересно, но я ни за что не признаюсь тебе об этом вслух». Блэк понимающе поиграл бровями и забарабанил пальцами по своей груди:       — И что тебе не интересно больше всего?       — У него кто-нибудь есть? — быстро спросила Тонкс. Блэк непонимающе выгнул бровь:       — У Римуса?       — У Римуса, — Тонкс скорчила рожицу, взглянув на дядю как на умственно отсталого. Тот аж поперхнулся и завозился на диване, собрав себя из той бесформенной кучи, в виде которой он проводил последние полчаса, во что-то более цельное.       — Нет, — наконец выдал Блэк и прищурился. Нимфадора кивнула, возведя глаза к потолку, и спустя еще пару минут задумчивого молчания выдала:       — А еще, к слову… вот это его вот… самобичевание всегда было для него характерно?       Сириус, все еще не сводя с нее взгляда, сложил руки на груди и наконец отмер, ухмыльнувшись:       — Не очень-то вежливый вопрос, дорогая. Обычно люди подразумевают, что они долго знакомятся и входят друг к другу в доверие, чтобы самим решить, хотят ли они делиться такими подробностями своей жизни с какой-то настырной девицей типо тебя.       Тонкс наконец перевела на него взгляд, облокотившись на спинку дивана:       — Ага, хорошо, что я предпочитаю не размениваться на такие мелочи. Ты же мне ответишь, правда?       Сириус сокрушенно покачав головой, подкладывая под затылок согнутую в локте руку.       — Знаешь, иногда я даже думаю, что к лучшему то, что я просидел двенадцать лет в Азкабане, вместо того, чтобы все это время общаться с тобой, — поделился он, мечтательно возведя глаза к потолку. — Сколько там тебе было, лет семь? Я пропустил все это до твоих двадцати. А учитывая то, каким бы невероятно крутым дядей я бы был, ты бы их меня те еще веревки вила.       Тонкс, подчеркнуто-восхищенно внимавшая его словам, так же наигранно закивала, выражая язвительное согласие:       — Ну конечно, — протянула она, подаваясь вперед и сильнее нависая над ним. — А ты прямо ангел во плоти.       — Зато ты та еще дьяволица, — ухмыльнулся он, важно поднимая палец вверх. — Конечно у меня не было бы никаких шансов, ведь ты умудрилась даже Грозного Глаза… совратить       — Я могу попросить тебя никогда не употреблять этот глагол рядом с именем Грозного Глаза?       — Попросить всегда можешь, — Сириус ухмыльнулся, уворачиваясь от ее шутливого замаха. — Но обещать я тебе точно ничего не буду!       — Дошутишься, — попеняла она ему, но Сириус не впечатлился, продолжая хихикать.       — Будешь мне угрожать, я тебя сдам… Люпину!       — Не смей! — ахнула Тонкс, и в самом деле теперь потянувшись, чтобы отвесить ему подзатыльник. — Блэк, я серьезно, или я тебя…       Она резко обернулась на вход и замолчала, едва заслышав шорох, и вовремя — через считанные секунды в гостиную заглянул Римус.       — Я смотрю, вы тут не скучаете, — он улыбнулся, переводя взгляд с Тонкс на хихикающего Сириуса.       — Да-а, мы не скучали, — Сириус, посмеиваясь, многозначительно поиграл бровями, но уже в следующую секунду смех его стал беззвучным, и поняв это, он возмущенно уставился на Тонкс. Она засунула палочку обратно в карман, сдув в сторону мешающую ей прядь растрепавшихся волос и улыбнулась Люпину, складывая руки на груди:       — Он слишком много говорил. И нет, не надейся, — обернулась она к дяде, чье лицо уже успело удивленно вытянуться, когда заклинание отмены не сработало. — Я использовала не простое силенцио, так что так легко ты его не снимешь. Придется ду-умать, Блэк!       Люпин поджал губы, скрывая улыбку и взглянул на них обоих с любопытством, но так ничего и не спросил, а Нимфадора, по-детски показав Сириусу язык, поспешила сбежать из гостиной куда подальше.       Пока мстительный Блэк не начал кидаться в нее заклинаниями.       ***       Несмотря на свои опасения по поводу обиженного родственника, ночевать она осталась на площади Гриммо — спасибо, что Сириус не отомстил ей, как-нибудь замуровав ее спальню. И наслаждаясь своим выходным, лениво скатилась с лестницы на кухню только ближе к полудню.       — Привет, — Римус тоже был здесь. Тонкс пригладила волосы, улыбнувшись ему в ответ, и поднялась на носочки, оглядывая полку в поисках той кружки, что нравилась ей больше всего.       — Знаешь, я разгадал твое силенцио, — задумчиво поделился тем временем Римус. Тонкс фыркнула, но вместе с этим с досадой прикусила губу и выдохнула, перед тем как развернуться к нему. С Сириуса ведь и правда станется в порыве недовольства ляпнуть что-нибудь… явно не то. Она ожидающе воззрилась на Люпина, невозмутимо выгнув бровь, но он лишь улыбнулся в ответ, не менее лукаво, и добавил:       — Я не стал снимать его с Блэка. Так что не знаю точно, сработает ли, но думаю, что да.       Тонкс не удержалась от ответной улыбки, что вышла вовсе не такой наглой и дерзкой, какой она ее задумывала.       — Расскажешь? — спросила она, пытаясь отвлечься хоть на что-то, лишь бы не продолжать пялиться на его лицо. Римус согласно кивнул и, одним движением призвав к себе откуда-то пергамент и перо, принялся выписывать формулу стандартного силенцио, а потом, бросив на нее взгляд и убедившись, что Тонкс его слушает, развернул к ней лист пергамента, подступив ближе.       — Думаю, ты добавила кое-что вот здесь, и… — кончик пера очертил нужное место на пергаменте, но ее фокус внимания как-то слишком быстро сместился на то, что теперь он стоял так близко, что их плечи почти соприкасались. Она слегка качнулась влево, чтобы это наконец произошло, и, наслаждаясь обретенным теплом, довольно усмехнулась, наконец вслушавшись в его пояснения:       — Ты прав, профессор. Десять очков гриффиндору, — она повернула голову, вновь встречаясь с его взглядом — на этот раз ближе.       — Теперь я точно могу снять с Сириуса силенцио… и узнать, за что именно он хотел тебя мне сдать, — неожиданно выдохнул Римус, лукаво улыбнувшись. Нимфадора обескуражено схватила ртом воздух и выдавила:       — Ты… слышал?       — У меня и так хорошо со слухом, а вы еще голосили на всю площадь Гриммо.       Тонкс резко стало как-то жарко, и она, отстранившись, нервно заправила за ухо прядь волос. Римус рассмеялся:       — Да ладно, я не буду допытываться, — он вскинул руки, будто сдаваясь. — Я слышал только последние фразы, так что можешь оставить свои секреты при себе, Нимфадора.       Тонкс кинула на него укоризненный взгляд, но на этот раз промолчала. От нахлынувшего на нее облегчения даже захотелось опереться о что-то, так что она нашарила сбоку от себя какой-то шкафчик, вцепившись а его ручку, и выдавила из себя смешок.       — Что насчет завтрака? — предложил Римус, наконец отворачиваясь от нее. Тонкс, получив эту передышку, великодушно согласилась на его предложение, полностью предоставив это Люпину, и опустилась за стол, не переставая ругать себя за все еще судорожно колотящееся сердце. Правильно, она на месте Блэка тоже смеялась бы. Потому что то, насколько быстро ее мозг плавился от одного присутствия Люпина рядом, было просто смешно.       Их расслабленный разговор, который завела сама Тонкс в попытке отвлечься, тек так легко, будто они были знакомы уже по крайней мере тысячу лет.       Нимфадора, обхватив двумя руками кружку, и наблюдая за спиной Люпина, колдующего — во всех смыслах это слова — над завтраком, решительно дернула плечом, махнув на саму себя рукой.       Ну и пусть ее саму пугали взявшиеся черт пойми откуда чувства. Может быть, главным было то, что рядом с Римусом ей всегда было вот настолько легко и спокойно.       А силенцио она с Сириуса обязательно снимет. Когда-нибудь потом.