Long story short

      Иногда на Тонкс находило абсолютно неуместное веселье. Раз за разом оно подводило ее к неприятностям, но Римус еще ни разу не замечал, чтобы это ее останавливало. Как и сегодня, когда при попытке Аластора рассказать, чем им предстоит заняться в ближайшем будущем, она так сыпала дурацкими шуточками, что даже он не выдержал, разозленно рявкнув на нее в конце концов:       — Давай-ка, займись вон тем, чтобы разгрести все это, — Грюм вручил Тонкс здоровую даже в уменьшенном виде гору пергаментов и свитков, и она присвистнула, оценив объем работы. — Ничего-ничего, тебе полезно делом заняться, — не повелся он на ее жалобный взгляд. Тонкс поумерила веселье, чинно изобразив серьезность на своем лице на то мгновение, пока Аластор следовал мимо нее к выходу из библиотеки, но Римус заметил, как сверкнули ее глаза: нет, Тонкс ни капли не жалела о том, что взбесила наставника.       — Тебе помочь? — обратился он к ней, взмахом руки возвращая обратно на стол чуть не упавший листок. Она обернулась на него и скорчила рожицу, закатив глаза:       — Осторожно, Люпин, а то и тебя в угол поставят.       — Думаю, для покаянного стояния в углу я себя слишком хорошо веду.       Они оба рассмеялись, и Римус действительно присоединился к ней. В четыре руки разбор документов дался им быстрее, так что Тонкс, с облегчением откладывая в сторону последний, потянулась и счастливо выдохнула.       — В следующий раз не будешь бесить Грозного Глаза, — не удержался от того, чтобы поддеть ее, Люпин.       — Не веди себя как скучный профессор, — поморщилась Тонкс, но тут же улыбнулась. Римус глянул на нее искоса и выгнул бровь:       — Может быть, я и есть просто скучный профессор?       — Для тех, кто тебя знает, сразу понятно, что это не так, — Тонкс хмыкнула, покачав головой.       — А ты думаешь, ты меня знаешь? — Римус выпалил это быстрее, чем успел подумать, и тут же прикусил язык, но в любом случае, было поздно отступать, так что он кинул на нее быстрый взгляд, не рассчитывая встретить ответ. Но Тонкс смотрела прямо на него — внезапно как-то на удивление внимательно, цепко, перестав складывать друг на друга отсортированные пергаменты и просто положив руки поверх стопки.       — Я думаю, что да, — тихо, но очень отчетливо произнесла она, и Римус затаил дыхание, потерявшись на мгновение в теплой зелени ее глаз.       — Очень… смелое утверждение, — оставалось только надеяться, что прозвучало это так же уверенно, как он и задумывал — в полной мере оценить сам сейчас Римус был явно не способен. Тонкс почему-то все не отводила взгляда, но наконец улыбнулась, будто смягчая серьезность момента:       — Да и я не из пугливых.       Его вот происходящее абсолютно иррационально пугало до чертиков. Римус незаметно сжал руку в кулак, пытаясь прогнать ощущение немеющих пальцев, а Тонкс продолжила:       — Ты не скучный профессор, — она, повернувшись боком к столу, оперлась на руку, и склонила набок голову. — Ты интересный, Римус. И мне это нравится.       Римус нахмурился, вглядываясь в ее лицо так внимательно, будто пытался отыскать там подвох, но все никак его не находил.       — Нимфадора, — предупреждающе выпалил он, но она сделала шаг ему навстречу, положив руку ему на грудь, и он резко замолчал, ощущая ее пальцы сквозь ткань своей одежды.       — Не называй меня Нимфадорой.       Он глупо кивнул, все так же замерев на месте, пытаясь распутать сложный клубок собственных эмоций, прямо сейчас переворачивающий его изнутри, будто в мясорубке. Хотелось податься вперед, прижаться к ее руке, касающейся его сейчас только пальцами, сильнее, чтобы почувствовать ее ладонь целиком. И то, насколько отчетливым было это желание, пугало не меньше.       Люпин ведь потратил столько времени, чтобы затолкать даже мысль о чем-то подобном с ее участием куда-то максимально далеко на задворки сознания. Одно прикосновение ее пальцев, ставшее реальностью, не должно было сносить все эти выстроенные им стены и убеждения до основания.       Он сглотнул, опустив на секунду взгляд на ее руку, и тут же пожалел об этом — теперь не получалось продолжать себя обманывать, пытаясь убедить, что все это ему только чудилось. Ее пальцы пришли в движение, легко погладив его по груди, и это вызвало ощутимую дрожь внутри — казалось, даже ноги готовы были подкоситься от этого нехитрого жеста. Это было настолько невыносимо осознавать и чувствовать, что он резко перехватил ее ладонь, осторожно сжав и все-таки не сумев окончательно отстранить от себя, как планировал изначально.       Нимфадора улыбнулась — мягко, совсем чуть-чуть, и приподняла подбородок вверх. И Римус, выдохнув, сдался, напротив прижав ее ладонь к своей груди все плоскостью. Так, как хотел с самого начала.       — Хорошо, — довольно прошептала она. — Хорошо, Римус.       Ничего хорошего во всем этом не было. Он был уверен в этом наверняка, ошарашенный тем, как сильно действовало на него происходящее. Но в следующий момент, когда она шагнула еще ближе, положив вторую руку ему на плечо, и эти мысли быстро вымелись из его головы, оставив там пустоту. Чистый лист, на котором можно было написать все, что угодно. И Нимфадора Тонкс сделала это, серьезно прошептав:       — Хочу, чтобы ты меня поцеловал.       Он медлил, все еще невесть зачем стараясь сопротивляться самому себе. Но в конце концов — он тоже этого хотел. Так давно, уже так долго, что сейчас, укрепленные ее собственными словами, ее просьбой, эти мысли перестали выдерживать все попытки им сопротивляться.       Он, не веря в то, что правда это делает, поднял руку, обхватил ее лицо, нежно проводя большим пальцем по ее щеке. Стремясь одновременно сделать это быстро, пока она не передумала, и растянуть этот момент, отзывающийся сладкой истомой во всем теле.       Тонкс, вцепившаяся в его одежду, как только он отпустил ее руку, прикрыла глаза, потянувшись навстречу его ласке, и Римус, не в силах терпеть эту мучительную пытку еще дольше, наклонился и наконец поцеловал ее. Мягко, осторожно, наслаждаясь этой нежностью. Наслаждаясь тем, как спустя первые пару мгновений она сама усилила напор, подавшись к нему ближе. Люпин, запустив одну руку ей в волосы, второй привлек ее за талию ближе к себе. И Нимфадора охотно прижалась плотнее к нему, обнимая за шею.       Он оторвался от ее губ, смутившись на мгновение своей жадности, с которой набросился на нее от одного только легкого кивка, но Тонкс, протестующе простонав что-то, надавила ладонями на его шею, и притянула к себе, поцеловав его теперь сама.       Его рука путалась в ее ярко-розовых волосах, ее запах окутывал его целиком, не позволяя различать что-то за пределами пары этих жалких квадратных футов, на которых они стояли, сплетясь в таком тесном объятии.       Ее пальцы, зарывшись в его волосы, сжались, так, что она невольно царапнула кожу на голове своими ногтями, и тут же ласково погладила это же место уже без нажима. Римус зажмурился, подставляясь под это касание.       Почесала за ухом.       Кажется, она смеялась. Улыбалась по крайней мере точно — Люпин, оторвавшись от нее, видел теперь это. Она выдохнула и, не отпуская объятий, уткнулась носом куда-то в его шею, опаляя ту своим дыханием. Римус прижимал ее к себе, чувствуя себя так, словно только что пережил сокрушительный апокалипсис, что стер с лица земли все лишнее: сомнения, оправдания и все слова. Теперь осталась только она — обхватывающая руками его корпус, все еще прижимающаяся к нему так близко.       — Тонкс, — прошептал он, скользя руками по ее спине. Она протянула что-то неразборчивое и наконец подняла голову, вглядываясь в его лицо. Наверняка он выглядел сейчас абсолютно по-идиотски, но она ничего не сказала. Просто подняла руку и погладила его по щеке, а потом вдруг немного нервно хмыкнула:       — У-у, Мерлин, — она тряхнула другой рукой. — Что? Я тоже нервничала, — пожала она плечами на его вопросительный взгляд.       Она. Нервничала. Из-за него?       Римус перехватил ее руку, с нежностью гладя большим пальцем тыльную сторону ее ладони, и покачал головой.       — Только не смей сказать сейчас что-то из того, что точно собираешься, — ухмыльнулась Тонкс, и Римус против воли фыркнул:       — Например?       — Ты зна-аешь о чем я, Люпин, — она легко постучала пальцем по его виску, явно имея в виду все написанные у него на лице сомнения. Римус, перехватив и вторую ее руку, оставил поцелуй на костяшках, и Нимфадора перестала смеяться на мгновение, завороженно наблюдая за этим.       — О том, что сюда может вернуться Грозный Глаз? — напомнил он, качнул головой в сторону стола. Тонкс, слегка отклонившись, но сжав ладони теперь на его плечах и все еще не пытаясь отойти от него, сделала большие глаза:       — Тогда на твоем месте я бы вспомнила, что ему для того, чтобы все это увидеть, возвращаться не требуется.       Римус чертыхнулся под ее довольный смех, но в конце концов не отстранился. Лишь напротив, обхватил ее лицо двумя ладонями и притянул к себе для еще одного поцелуя, не удержавшись и не думая теперь о любых сторонних наблюдателях.       В конце концов, ее правда — если действительно было, что терять, то переживать об этом уже было поздно.       И черт с ними со всеми — всевидящим Аластором или просто не в меру любопытным Сириусом. Люпин был готов сейчас самостоятельно замуровать дверь в эту библиотеку.       Только для того, чтобы продолжать спокойно стоять здесь и обнимать хихикающую Нимфадору Тонкс.