Шепот ауры.

Вечерняя Москва не спешила засыпать, хотя сумерки уже накрыли город плотным, бархатным одеялом. Дженнифер стояла у окна своей небольшой студии, едва улавливая отдаленный гул машин. Тишина в квартире была непривычной, почти гнетущей. С момента окончания шоу прошло уже несколько месяцев, и хотя ажиотаж немного спал, ее жизнь все равно напоминала вихрь из приемов, запросов и бесконечных энергетических потоков, которые она, порой, едва успевала фильтровать. Сегодня был один из тех редких вечеров, когда девушке удалось выкроить пару часов для себя. В ее руке медленно остывал чай. Она сделала глоток, прислушиваясь к своим ощущениям. На кончике языка остался терпкий привкус бергамота, а на душе легкая, невесомая тревога. Или, может быть, ожидание? Звонок в дверь раздался резко, вырвав ее из задумчивости. Дженнифер нахмурилась. Она никого не ждала. Ее круг общения был узок, а неожиданные визиты – крайне редки. Приоткрыв дверь, она увидела его. Артём Бесов. Слегка растрепанные волосы, глаза, которые всегда видели чуть больше, чем нужно, и какая-то мягкая, почти извиняющаяся улыбка. В руках он держал небольшой пакет. — Привет, — произнес он, чуть склонив голову. — Надеюсь, я не помешал? Я был неподалеку… и решил зайти. Принес вот, — он протянул пакет. — Твой любимый травяной сбор из того магазина. Помнишь, ты как-то обмолвилась, что его трудно найти? Дженнифер моргнула. Это было так давно, еще во время одного из испытаний, когда они вдвоем ждали своей очереди, и разговор как-то сам собой зашел на эту тему. Она и думать забыла. — Спасибо, Артём, — она взяла пакет, и их пальцы случайно соприкоснулись. От этого прикосновения по ее руке пробежал легкий электрический разряд, заставивший ее на мгновение замереть. Он тоже дернулся, отводя взгляд. — Заходи, — быстро произнесла она, отступая в сторону. Артём вошел, оглядывая ее минималистичную, но уютную студию. Темные тона, свечи, травы, необычные артефакты – все это говорило о ее натуре. — У тебя тут… спокойно, — сказал он, пройдя к небольшому дивану и присаживаясь. — Насколько это возможно, — отозвалась Дженнифер, ставя чайник. — Будешь чай? — С удовольствием. Она налила ему свежезаваренного чая, и они сели друг напротив друга. Повисла неловкая пауза, заполненная лишь потрескиванием дров в декоративном камине и шепотом закипающего чайника. Во время шоу их общение было острым, конкурентным, иногда – понимающим, но всегда строго в рамках испытаний. Сейчас, вне камер и давления, они были просто Дженнифер и Артёмом, и эта непривычная простота рождала тонкую, почти невесомую напряженность. — Как ты? — нарушил тишину Артём. — Я слышал, у тебя сейчас много работы. — Как обычно, — Дженнифер слегка пожала плечами. — Много разных историй, много боли. Пытаюсь помочь, где могу. А ты? — Тоже, — он кивнул. — Люди не перестают искать ответы. И… иногда, — он чуть запнулся, — иногда я чувствую, что мне не хватает того драйва, той остроты, что была на проекте. Не конкуренции, нет. А… понимания. Что рядом кто-то есть, кто видит мир так же. Его взгляд задержался на ней, и в этот раз Дженнифер не отвела глаз. В них читалось что-то, чего она раньше не замечала – глубокая усталость, искренность и… симпатия. Не просто дружеская, а нечто большее, скрытое под пеленой их профессиональной замкнутости. — Да, — тихо согласилась она. — Это бывает. Чувство, что ты один такой. Они говорили еще долго. О сложных случаях, о бремени их дара, о том, как трудно иногда найти баланс между помощью людям и сохранением себя. Артём, обычно сдержанный, вдруг начал рассказывать о своих детских переживаниях, о том, как тяжело ему было принять себя. Дженнифер, которая редко раскрывала свои чувства, сама того не замечая, стала делиться моментами своей уязвимости, рассказывать о своих внутренних битвах. Час сменялся часом. Чай остывал, потом заваривался заново. За окном полностью стемнело, город погрузился в свои огни. Наконец, Артём посмотрел на часы. — Ох, уже поздно, — он поднялся. — Я совсем тебя задержал. — Нет, — Дженнифер тоже встала. — Мне было… хорошо. Приятно поговорить. Они стояли у двери, и расстояние между ними казалось наполненным невидимой, пульсирующей энергией. Артём неловко помялся. — Спасибо за чай. И… за разговор. — Тебе спасибо за сбор, — она улыбнулась. — Дженнифер, — он произнес ее имя так, будто пробовал его на вкус. Она подняла глаза, и их взгляды встретились. В эту секунду все вокруг перестало существовать. Исчезли стены студии, шум города, их прошлое и будущее. Были только они двое, два человека, обремененных необычным даром, которые наконец-то нашли друг в друге нечто большее, чем просто коллегу по цеху или соперника. Что-то в ее взгляде, что-то в его напряженной позе говорило о том, что между ними произошло нечто необратимое. Это была не просто симпатия, это было узнавание, глубокое и интимное. Их души, привыкшие читать других, впервые настолько открылись друг другу. Артём сделал шаг вперед. Затем еще один. Его рука медленно поднялась, и он осторожно коснулся ее щеки. Его кожа была теплой. Дженнифер инстинктивно прикрыла глаза, откликаясь на это нежное прикосновение. Внутри нее разливалось незнакомое, но такое приятное тепло, вытесняя привычную холодную отстраненность. Он наклонился. Дженнифер почувствовала его дыхание на своих губах, такое теплое, нежное. Сердце ее забилось сильнее, отдаваясь глухим стуком в ушах. Она не сопротивлялась, не отстранялась. Наоборот, она сделала едва заметный шаг навстречу. И тогда он поцеловал ее. Это был мягкий, почти невесомый поцелуй. Нежный, полный невысказанных слов и затаенных надежд или же чувств. Его губы, сначала неуверенные, затем стали чуть более настойчивыми, но без единой нотки агрессии. Он целовал ее так, будто боялся сломать что-то хрупкое и ценное, только что обнаруженное. Дженнифер ответила. Ее губы, обычно плотно сжатые, разомкнулись, позволяя этому чувству проникнуть глубже. В этот момент она не думала ни о чем. Была только она, Артём, и невероятное ощущение, что она дома. Наконец-то. Она почувствовала, как его рука скользнула с ее щеки на затылок, притягивая ее чуть ближе. Ее собственные пальцы инстинктивно обхватили его предплечье, впиваясь в ткань его пиджака. Весь мир вокруг сжался до этого одного момента, до ощущения его губ на своих, до легкого прикосновения его ресниц к ее коже. Когда он отстранился, это было медленно, почти с неохотой. Их глаза вновь встретились, и в них теперь читалось нечто новое. Глубокое понимание, трепет и легкое смятение. — Прости, — прошептал Артём, его голос был чуть хриплым. — За что? — Дженнифер посмотрела на него, и в ее глазах, обычно холодных, вспыхнул теплый огонек. Он лишь слегка улыбнулся, не отводя взгляда. Между ними по-прежнему висела эта невидимая нить, но теперь она была иной не напряженной, а притягивающей. Полной обещаний. — Мне пора, — он произнес это, но не сделал ни шагу к выходу. Дженнифер кивнула. — До встречи, Артём. Он отпустил ее, и она почувствовала легкий холод там, где только что была его рука. Он вышел, и Дженнифер еще долго стояла у закрытой двери, касаясь кончиками пальцев своих губ. Бергамотовый чай давно остыл, но внутри нее разгоралось такое тепло, какого она не ощущала, кажется, никогда в жизни. И тревога исчезла. На ее место пришло то самое ожидание. Она улыбнулась.