Все же ты мне интересен...

Утро началось рано. Бан проснулся первым. За окном только занимался рассвет, и в гостиной было тихо. Он полежал немного, глядя в потолок и прислушиваясь к звукам квартиры. Из спальни не доносилось ни звука, Капитан ещё спал. Видимо, вчерашний день вымотал его основательно. Бан встал, накинул на плечи плед и прошёл на кухню. Включил чайник, насыпал себе кофе в кружку, достал из холодильника вчерашнюю лазанью. Отрезал кусок, положил на тарелку и поставил в микроволновку. Всё делал машинально, не задумываясь. Но мысли всё равно возвращались к вчерашнему вечеру. К тому, как Капитан вошёл, сказал "нормально" и закрылся в рубке. К тому, как он поправил одеяло ночью, но так и не сказал ни слова. Кофе был готов. Он налил его в кружку, обхватил ладонями и стоял у барной стойки. Он не услышал шагов. Просто вдруг почувствовал, как тёплые руки обхватили его за талию. А потом тяжесть на плече. Капитан положил голову ему на плечо и замер. Его волосы щекотали шею Бана, дыхание было тёплым и чуть сонным. — Доброе утро, — сказал он негромко. Бан замер на секунду. Сердце пропустило удар. Потом он выдохнул и ответил — Доброе. Голос прозвучал ровно слишком ровно. Капитан это заметил. Его руки на талии Бана чуть напряглись. — Ты рано встал, — сказал он. — Не спалось. — Я вчера поздно вернулся. Извини, что не поговорили. — Ничего, — Бан пожал плечами и аккуратно высвободился из его объятий, сделав вид, что ему нужно проверить микроволновку. — Работа. Капитан остался стоять у стойки. Он смотрел на спину Бана, на его напряжённые плечи, на то, как он слишком сосредоточенно достаёт тарелку из микроволновки. — Бан, — позвал он. — Что? — Ты расстроен. — Нет, — Бан поставил тарелку на стойку и взял вилку. — Я не расстроен. Всё в норме. — Когда ты говоришь "всё в норме" так, что это звучит как "всё плохо". — Тебе показалось. Он сел за стол и начал есть. Капитан подошёл ближе и сел напротив. — Это из-за вчерашнего? — спросил он. — Ничего не было вчера. Ты вернулся, поработал, лёг спать. Обычный вечер. — Бан. — Что Бан? — Бан наконец поднял глаза. — Ты устал, у тебя был сложный день, ты пошёл работать. Я всё понимаю. Правда. Я же не маленький. Я не обижаюсь. Капитан молча смотрел на него. Его серые глаза были внимательными. Слишком внимательными. Бан отвёл взгляд и снова уткнулся в тарелку. — Ты обижаешься, — сказал Капитан. — Я вижу. — Я не... — Ты вчера ждал меня. Приготовил ужин. А я вошёл и даже не заметил. Так? Бан молчал. Вилка замерла в руке. — Так? — повторил Капитан. — Да, — вырвалось у Бана. — Так. Ты вошёл, сказал "нормально", закрылся в рубке и просидел там до ночи. А я сидел тут как дурак и ждал. И лазанья стыла. И фотографии эти... — он запнулся. — Ладно. Не важно. — Нет, важно, — Капитан подался вперёд. — Я виноват. Я должен был хотя бы на пару минут задержаться. Хотя бы спросить, как ты. А я не спросил. — Ты устал. — Это не оправдание, — Капитан потёр лицо ладонями. — У меня был сложный день. Сбой в системе оказался серьёзнее, чем мы думали. Меня вызвали, я проработал до ночи, вернулся и мне ещё нужно было доделать отчёты. Я не мог их отложить. Но это не значит, что я должен был игнорировать тебя. Я мог хотя бы сказать "Прости, мне нужно закончить, давай поговорим позже". А я просто... закрылся. Он опустил руки и посмотрел на Бана. — Прости меня. Я не умею... не всегда помню, что то, что для меня просто работа, для тебя ожидание. Ты был здесь, в моей квартире, ты приготовил еду, ты ждал. А я этого даже не оценил. Прости. Бан отложил вилку. Он смотрел на Капитана на его растрёпанные волосы, на след от подушки на щеке, на серьёзные, уставшие глаза. И злость, нет, не злость, обида потихоньку таяла. — Я правда понимаю, — сказал он уже тише. — У тебя работа. Ты не мог её бросить. Я не ждал, что ты всё бросишь и побежишь со мной разговаривать. Просто... — он запнулся. — Просто я тут один весь день. Думал. О разном. А когда ты вернулся, ты даже не посмотрел на меня. — Я смотрел, — тихо сказал Капитан. — Когда ты уснул. Я подошёл, поправил одеяло. Ты спал. — Я не спал, — признался Бан. — Я притворялся. Капитан моргнул. — Притворялся? — Ну да. Ты подошёл, поправил одеяло, постоял. Капитан опустил голову. — Я идиот, — сказал он. — Есть немного. — Прости меня. Я не хотел, чтобы ты так думал. — Я знаю. Ты не идиот. Ты просто... ты. Занудный, правильный, вечно занятый. Но ты. — Это комплимент? — Это констатация факта. Капитан чуть заметно улыбнулся. Бан улыбнулся в ответ. Напряжение, висевшее в воздухе со вчерашнего вечера, наконец рассеялось. — Ладно, — сказал Бан. — Мир? — Мир. — Тогда иди умойся. У тебя на щеке след от подушки. И волосы торчат. Ты похож на взъерошенного кота. — Это тоже констатация факта? — А это уже забота. Иди давай. Я пока лазанью разогрею. А то ты голодный, а голодный Капитан — злой Капитан. — Я не злой. — Ты не злой, когда сытый. Иди. Капитан встал и направился в ванную. У двери он обернулся. — Бан. — Что? — Спасибо. За лазанью. И за то, что ты здесь. Бан ничего не ответил. Просто улыбнулся и взялся за кофе. После завтрака они собрались почти одновременно. Капитан в своей обычной строгой рубашке и с аккуратно собранным хвостом, Бан в отстиранной вчерашней футболке и толстовке, которую Капитан одолжил ему на выход. За дверью квартиры они обменялись короткими взглядами. — Увидимся позже? — спросил Бан. — Да. Я буду в рубке. Если, что пиши. — Или заходи. Они разошлись по коридору в разные стороны. Капитан в административное крыло, Бан в жилое. На душе было спокойно. Вчерашняя обида улеглась окончательно, и теперь осталось только лёгкое, тёплое чувство. Капитан извинился. Он сам извинился. Это дорогого стоило. Бан зашёл в тренировочное крыло. В зале было почти пусто, только пара стажёров отрабатывала приёмы на матах. Он размялся, пробежался по полосе препятствий, потом встал к груше. Движения были резкими, чёткими. Тело помнило всё, чему его учили. Он бил и бил, чувствуя, как мышцы разогреваются, а голова очищается от лишних мыслей. Прошло около часа. Бан как раз заканчивал серию ударов, когда в динамике под потолком раздался голос дежурного. — Оперативник Бан, подойдите в отдел логистики. Вам доставлены личные вещи. Он замер, опуская руки. — Ну наконец-то, — пробормотал он, вытирая пот со лба полотенцем. Отдел логистики находился в цокольном этаже небольшое помещение, заставленное стеллажами с коробками, пакетами и конвертами. За стойкой сидел молодой парень из вспомогательного персонала. Увидев Бана, он кивнул и достал из-под стойки знакомый рюкзак. — Ваши вещи, оперативник. Передали от агента с позывным "Повар". Он вернулся рано утром. — Он же должен был через три дня? — Видимо, управился быстрее. Проверьте содержимое. Если всё на месте распишитесь. Бан открыл рюкзак. Внутри лежали его старые джинсы, запасная футболка, телефонный кабель, блокнот с заметками и карта доступа. Та самая, которую он забыл в подсобке особняка Громова. Он вытащил её и покрутил в пальцах. Маленький кусок пластика. А сколько из-за него было переживаний. — Всё на месте, — сказал он и поставил подпись в ведомости. — Отлично. Хорошего дня. — Спасибо. Вам тоже. Он закинул рюкзак на плечо и вышел в коридор. Карту доступа он сжимал в руке. Теперь можно наконец попасть в свою комнату. И проверить цветы. Да, у него были цветы. Три горшка: замиокулькас с толстыми тёмно-зелёными листьями, маленький круглый кактус на подоконнике и лилия белая, с нежными лепестками, которая цвела раз в год и наполняла комнату тонким сладковатым запахом. Бан любил цветы. Это было его личное, тихое увлечение, о котором мало кто знал. Не то чтобы он скрывал, просто не афишировал. Цветы не вязались с его образом. Но ему нравилось возиться с землёй, поливать, проверять листья на сухость, следить, чтобы света хватало. Это успокаивало. Сейчас, шагая по коридору к своей комнате, он вдруг понял, что не был здесь уже больше трёх дней. Сначала задание, потом ночёвка у Капитана, потом ещё одна ночёвка у Капитана... Цветы наверняка засохли. Он прибавил шаг. Он приложил карту к замку. Дверь пискнула и открылась. В комнате было темно и тихо. Бан включил свет и первым делом посмотрел на подоконник. Кактус стоял как ни в чём не бывало, ему вообще было всё равно, поливают его или нет. Замиокулькас выглядел неплохо: листья чуть опустились, но не пожелтели, стебли держались крепко. А вот лилия... — Бедная моя, — пробормотал Бан, подходя ближе. Лилия поникла. Лепестки обвисли, листья потеряли упругость, земля в горшке была сухой как пыль. Она не цвела сейчас — не сезон, — но обычно даже без цветов выглядела гордо. А сейчас казалась уставшей, обессиленной. Бан взял лейку, которую хранил под раковиной, налил воды и аккуратно полил все три горшка. Замиокулькасу умеренно, кактусу совсем чуть-чуть, лилии побольше. Он провёл пальцами по её листьям, проверяя, нет ли сухих кончиков. Пара было. Он аккуратно обрезал их маленькими ножницами, которые держал специально для цветов. — Ничего, — сказал он тихо. — Сейчас отойдёшь. Я вернулся. Он постоял ещё немного у подоконника, глядя, как вода впитывается в землю. Затем оставил рюкзак у кровати, переоделся в чистое и сел на край матраса. В комнате всё было на своих местах. Его вещи, его постеры, его цветы. Но внутри теплилось странное чувство. Эта комната была его домом уже несколько месяцев. Он тряхнул головой, отгоняя мысли, и принялся разбирать вещи. Вечером они снова встретятся. А пока — дела.