Тени прошлого

Воскресенье тянулось мучительно долго, как застывающая смола. Весь день Драко провел в гостиной Слизерина, пытаясь сосредоточиться на эссе по Трансфигурации, но буквы расплывались, превращаясь в ломаные линии. Метка под тканью джемпера больше не горела, но она ощущалась как инородное тело, как заноза, которую невозможно вытащить. — Драко, ты уже десять минут сверлишь взглядом одну и ту же строчку, — Пэнси бесцеремонно опустилась на подлокотник его кресла. Она пахла тяжелыми цветочными духами, которые сегодня казались ему удушающими. — О чем ты думаешь? — О том, что у тебя слишком много свободного времени, Паркинсон, — отрезал он, не поднимая головы. — Я просто беспокоюсь. Ты со вчерашнего дня сам не свой. Хогсмид плохо на тебя повлиял? — она коснулась его плеча, но Драко почти инстинктивно дернулся в сторону. Он злился. Злился на Пэнси за её навязчивость, на Тео за его бесконечные шутки, но больше всего — на самого себя. В его голове, как заезженная пластинка, прокручивался момент в переулке. Тепло ладони Грейнджер на его локте. То, как она назвала его по имени. «Прекрати. Это просто Грейнджер», — приказал он себе, сжимая перо так сильно, что оно жалобно хрустнуло. — «Заучка с гнездом на голове. Гряз...» Слово застряло в горле. Он больше не мог называть её так даже мысленно. Не после того, как увидел её вчера — с инеем в волосах и этим безумным исследовательским огнем в глазах. — Завтра Зельеварение, — подал голос Блейз, не отрываясь от шахматной доски. — Слизнорт объединил нас с Гриффиндором. Опять будет петь о единстве факультетов. — Пусть поет, лишь бы не заставлял нас обниматься с Поттером, — буркнул Тео. Понедельник в подземельях всегда ощущался как добровольное заточение. Влажность стен здесь смешивалась с густыми парами сотен ингредиентов, создавая атмосферу, в которой даже дышать было тяжело. Слизнорт, сияя как начищенный медный таз, расхаживал между столами, заваленными корешками, склянками и чешуей. — Сегодня, друзья мои, мы работаем над «Эссенцией Ясного Видения»! — провозгласил профессор, потирая пухлые руки. — Но работать вы будете в парах, которые я подобрал сам. Для идеального резонанса! Драко надеялся на Блейза или хотя бы на Дафну. Но когда прозвучало: «Мистер Малфой и мисс Грейнджер», в животе образовался холодный узел. Вокруг поднялся настоящий гул. — Да вы шутите! — выкрикнул Уизли, чей голос сорвался на высокой ноте. Его только что определили в пару к Блейзу Забини. Блейз лишь элегантно приподнял бровь и с брезгливым видом отодвинул подальше от себя дырявый котел Рона. — Рональд, дорогой, постарайся не забрызгать мою мантию своей… энергией, — лениво протянул Блейз, доставая набор серебряных ножей. У соседнего стола Поттер мученически вздохнул, когда Пэнси Паркинсон с грохотом поставила свою сумку рядом с ним. — Поттер, если ты прикоснёшься к моим весам своими гриффиндорскими ручищами, я прокляну тебя прямо здесь, — прошипела она, брезгливо поправляя воротничок. Гарри в ответ лишь молча начал нарезать слизней, стараясь представить, что он находится где-нибудь на тренировке по квиддичу, а не рядом с разъяренной Паркинсон. Теодор Нотт, которому в пару досталась Дафна Гринграсс, был единственным, кто выглядел довольным. Он уже успел украсть у неё одну шоколадную лягушку и теперь пытался заставить её смеяться, жонглируя корнями валерианы. Гермиона подошла к столу Драко молча. Идеально накрахмаленная белая рубашка, воротничок которой подчеркивал тонкую, почти прозрачную линию её шеи. Драко заставил себя смотреть на котел, но боковое зрение предательски фиксировало каждое её движение. Когда она закатывала рукава, обнажая бледные, тонкие предплечья, он резко отвернулся к шкафу с ингредиентами, мысленно выругавшись. «Не смотри на неё. Просто делай это проклятое зелье». Он злился на себя за то, что его взгляд помимо воли цеплялся за то, как она убирает мешающую прядь за ухо. — Я займусь кореньями, ты измельчай лунный камень, — её голос был деловым, но он уловил в нем знакомую хрипотцу. Она встала так близко, что он почувствовал её запах. Это была не лаванда, как он ожидал. Она пахла горячей карамелью — густой, сладкой, только что сваренной — и терпким, свежим бергамотом. Этот уютный, почти «домашний» аромат в этих промозглых, пахнущих серой стенах казался вызывающе интимным. Драко начал растирать камень в ступке. Он старался не поднимать головы, но взгляд сам собой соскальзывал в её сторону. Он видел её профиль, сосредоточенно поджатые губы, которые она время от времени покусывала, оставляя на них влажный блеск. Драко ловил себя на том, что следит за этим движением слишком долго. «Что с тобой, идиот? Отвернись», — рычал его внутренний голос. В какой-то момент их руки столкнулись над общим подносом. Кожа к коже. Короткий, обжигающий разряд тока. Драко мгновенно отдернул руку, словно обжегся. — Следи за своими движениями, Малфой, — прошипела она, но он заметил, как по её шее поползли розовые пятна смущения. Она явно тоже это почувствовала. — Сама следи, Грейнджер, — огрызнулся он, чувствуя, как уши начинают гореть. Зелье в котле начало менять цвет. Пара становилось всё больше, он окутывал их, отрезая от остального класса, где Рон уже успел что-то уронить, а Пэнси громко обвиняла Поттера в некомпетентности. В этом густом лазурном тумане запах карамели стал невыносимо концентрированным. — Добавляй слезы саламандры, — тихо сказала она. Когда он брал флакон из её рук, их пальцы снова переплелись. На этот раз никто не отстранился сразу. Секунда превратилась в вечность. Драко смотрел в её карие глаза, в которых отражалось пламя, и чувствовал, как внутри разгорается пожар, не имеющий отношения к химии. — Браво! Потрясающе! — Слизнорт возник рядом, как привидение, заставив их обоих отпрянуть друг от друга. — Посмотрите на этот лазурный цвет! Мистер Малфой, мисс Грейнджер, вы — образец синергии! Профессор восторженно всплеснул руками, привлекая внимание всего класса. Рон Уизли, чьё зелье у Блейза имело подозрительный цвет болотной жижи, выглядел так, будто его сейчас стошнит от ярости. — С этого дня эти пары — постоянные! — объявил Слизнорт. — Вы будете работать именно так до конца года. Гриффиндор и Слизерин в одном котле! Гермиона резко опустила взгляд, её щеки стали пунцовыми. Драко чувствовал, как внутри него смешиваются паника и странное, пугающее удовлетворение, в котором он ни за что бы не признался даже под пыткой. — Поздравляю, Грейнджер, — он начал быстро убирать инструменты, стараясь не смотреть на её раскрасневшееся лицо. — Похоже, судьба решила, что мы еще недостаточно друг другу надоели. Она вскинула на него взгляд — тот самый, с исследовательским огнем. — Я выжила на войне, Малфой. Выживу и за одним столом с тобой. Она схватила сумку и почти выбежала из класса. Драко остался стоять у остывающего котла. Он злился на Слизнорта, на карамель, на этот дурацкий туман. Но больше всего он злился на то, что его рука до сих пор помнила тепло её кожи.