Тени прошлого

Гермиона ворвалась в гостиную Гриффиндора, на ходу сбрасывая тяжелую сумку на стол. В башне было шумно, пахло подгоревшими тостами и старым деревом, но этот привычный уют сейчас только раздражал её. — Гермиона, ну ты даешь! — Рон влетел следом, его лицо было пунцовым. — Ты весь урок простояла с ним рядом и даже слова ему не сказала! Ты видела, как он нагло пододвинул свои ингредиенты к твоему краю стола? Гарри вошел последним и молча упал в кресло у камина. Он выглядел измотанным. — Рон, перестань. Они просто варили зелье. К тому же, Слизнорт поставил им высший балл. — Да плевать мне на баллы! — Рон вскинул руки, едва не задев пролетающую мимо сову. — Гермиона, это же Малфой! Ты понимаешь, что люди подумают? Гриффиндорская принцесса и этот хорек за одним котлом. Он же наверняка что-то задумал. Гермиона медленно обернулась. Она чувствовала, как внутри закипает глухая ярость. Рон со своей опекой и ревностью стал напоминать ей тесную обувь, которую невозможно снять. Он ждал от неё какой-то бурной реакции, ненависти, подтверждения их «общности» против Слизерина, но у неё просто не было на это сил. — Рон, мне девятнадцать лет. Я могу постоять за одним столом с человеком, не спрашивая твоего разрешения, — её голос был тихим, но резким. — Малфой вел себя адекватно. Он не произнес ни одного оскорбления. В отличие от тебя, который сейчас орет на всю гостиную. — Я не ору! Я беспокоюсь! — Рон сделал шаг к ней, его глаза блестели от обиды. Он явно хотел, чтобы она подошла, обняла его, сказала, что Малфой ей противен, но Гермиона лишь отошла на шаг назад. — Ты в последнее время вообще со мной не разговариваешь. Только в свои тетрадки уткнешься и молчишь. — Может быть, потому что каждый наш разговор превращается в допрос? — бросила она, подхватывая сумку. — Я иду наверх. Ужинайте без меня, у меня нет аппетита. В спальне девочек было пусто. Гермиона с облегчением опустилась на кровать и достала свою рабочую папку. Ей нужно было сосредоточиться на цифрах, а не на криках Рона. Она разложила на покрывале записи. Расследование шло туго. «Факт №1: Аномалии происходят в физической близости от объектов с остаточной темной магией», — записала она. Она вспомнила, как Малфой на уроке постоянно дергал рукав, прикрывая предплечье. Она видела, как его пальцы слегка подрагивали, когда он резал корни. Это не было похоже на страх. Скорее на физический дискомфорт. «Метка реагирует на замок? Или замок на Метку?» — Гермиона нахмурилась. Если Хогвартс восстанавливали поспешно, то магические каркасы могли сохранить «память» о разрушениях. Малфой был участником тех событий, его Метка — часть той силы, которая ломала эти стены. Это как... аллергическая реакция. Замок «чихает» аномалиями, когда рядом оказывается раздражитель. Она невольно вспомнила, как он стоял рядом. Он был выше, чем она помнила, и его плечи стали шире. Когда он передавал ей флакон, она почувствовала запах его парфюма — резкий, холодный кедр. Обычный дорогой мужской одеколон, но из-за того, что они стояли вплотную, он буквально заполнил её легкие. Это было странно — осознавать, что Малфой больше не пахнет детским мылом и яблоками, как на младших курсах. В нем появилась какая-то взрослая, мужская стать, которая пугала своей новизной. — Опять за книгами? — Джинни заглянула в комнату, держа в руках тарелку с парой бутербродов. — Рон внизу рвет и мечет. Сказал, что ты «выбрала сторону». Гермиона вздохнула и взяла еду. — Рон ведет себя как идиот. Он думает, что если я не плюнула Малфою в котел, то я предала Гриффиндор. — Он просто боится, что ты от него отдаляешься, — Джинни присела на край кровати. — И, честно говоря, Герм, ты правда какая-то другая в последнее время. Ты вся в этих своих схемах. Что ты там высматриваешь? — Я пытаюсь понять, почему стены замка крошатся в пыль, Джинни. Невилл сегодня сказал, что в теплицах завяли розы именно во время нашего урока. Магический фон прыгает. И Малфой как-то с этим связан. Его Метка... я думаю, она работает как антенна. — И ты хочешь это доказать? — Джинни внимательно посмотрела на схемы. — Авроры тоже так думают, поэтому и обыскивают их каждый день. — Авроры ищут преступление, а я ищу физическую причину, — отрезала Гермиона. — Малфой не колдует специально. Это происходит само. И мне нужно понять, как это остановить, пока замок не рухнул кому-нибудь на голову. — Ну, удачи, — Джинни поднялась. — Только не забудь, что кроме замка у тебя есть еще и жизнь. И Рон, который скоро лопнет от злости. Гермиона ничего не ответила. Она снова уткнулась в расчеты, но перед глазами всё равно стояли острые скулы Малфоя и то, как он закусил губу, когда Слизнорт объявил их парой на весь год. В его взгляде не было презрения. Только такая же глухая усталость, какую чувствовала она сама. Она легла спать далеко за полночь. Запах кедра от её собственной мантии — он как-то умудрился впитаться в ткань — мешал уснуть, напоминая о том, что завтра ей снова придется столкнуться с ним в коридоре.