Тени прошлого

Вторник выдался на редкость промозглым. Небо над Хогвартсом напоминало старое, застиранное шерстяное одеяло — тяжелое, серое и давящее. Драко стоял на краю поля для квиддича, чувствуя, как ветер забирается под мантию, обжигая холодом даже сквозь плотную ткань рубашки. — Если мадам Трюк заставит нас делать мертвую петлю в такой туман, я официально подаю жалобу на покушение, — проворчал Теодор Нотт, нервно перебирая пальцами прутья своей метлы. Он выглядел бледнее обычного, а его привычная маска безразличия сегодня явно давала трещину. — Блейз, скажи ему, что это безумие. Забини, который в это время придирчиво полировал рукоять своей метлы шелковым платком, лишь лениво приподнял бровь. — Безумие, Тео, — это надеяться, что Министерство оставит нас в покое. А полет в тумане — это просто способ проветрить мозги от запаха старой бумаги и гриффиндорского гонора. Смотри, наши «герои» уже на подходе. Драко проследил за его взглядом. Со стороны замка к полю спускалась пестрая толпа в красно-золотых шарфах. Возглавлял шествие, разумеется, Поттер — он шел с таким видом, будто полеты были его личной собственностью. Рядом с ним, размахивая руками и что-то яростно объясняя, семенил Уизли. Грейнджер плелась в самом хвосте. Она всегда выглядела на поле для квиддича как инородное тело. Её мантия сидела на ней как-то нелепо, а метла в её руках казалась не магическим артефактом, а орудием пытки. Драко невольно задержал на ней взгляд. Она кусала губы и то и дело поправляла сумку на плече, будто даже здесь, на высоте, планировала заниматься нумерологией. — Внимание, восьмой курс! — свисток мадам Трюк разрезал влажный воздух. — Сегодня мы работаем над парной страховкой. В условиях плохой видимости вы должны доверять своему напарнику больше, чем своим глазам. И поскольку директор Макгонагалл настаивает на... — она сделала паузу, явно недовольная своим следующим предложением, — межфакультетском сближении, пары будут смешанными. По полю прошел гул, похожий на рокот надвигающейся грозы. Драко почувствовал, как Метка под рукавом отозвалась резким, тягучим зудом. — Забини — Уизли! — выкрикнула Трюк. — О Мерлин, за что мне это? — Блейз картинно закатил глаза, но по его хищному оскалу было ясно, что он уже предвкушает, как будет изводить рыжего на высоте. — Нотт — Лонгботтом! Тео ошарашенно посмотрел на Невилла, который в это время пытался поднять метлу с земли. — По крайней мере, он не сбросит меня специально, — пробормотал Тео, направляясь к напарнику. — Малфой — Грейнджер! Драко замер. Он медленно повернул голову и встретился взглядом с Гермионой. В её глазах плескался чистый, неразбавленный ужас, смешанный с тем самым упрямством, которое всегда его бесило. Она сжала древко метлы так, что её тонкие пальцы побелели. — На взлет! — скомандовала мадам Трюк. Драко легко оттолкнулся от земли, взмывая в воздух с тем самым изяществом, которое было у него в крови. Он завис на высоте десяти метров, наблюдая, как Грейнджер неуклюже пытается подняться следом. Её метла виляла из стороны в сторону, и она выглядела так, будто сражается с бешеным гиппогрифом. — Если ты планируешь разбиться сегодня, Грейнджер, постарайся сделать это не на моей половине поля, — бросил он, когда она наконец выровнялась напротив него. — Оставь свои колкости для Забини, Малфой, — выдохнула она. Её лицо раскраснелось от напряжения, а пара завитков волос уже выбилась из пучка, хлеща её по щекам. — Просто делай то, что велит Трюк. Будь... страховкой. — Страховать тебя — это всё равно что пытаться удержать лавину чайной ложкой, — парировал он, но внутри у него всё сжалось. Чем выше они поднимались, тем сильнее Драко ощущал, как меняется атмосфера. Это не был просто туман. Воздух вокруг них стал густым, маслянистым, а запах озона стал настолько резким, что начало щипать в носу. Под ними, внизу, Блейз уже вовсю издевался над Роном, делая резкие виражи и заставляя того терять равновесие. Пэнси, которой достался Симус, просто висела в воздухе, демонстративно игнорируя напарника. Но здесь, наверху, всё было иначе. Драко заметил это первым. Капли дождя, зависшие в воздухе, вдруг перестали падать. Они застыли, превращаясь в крошечные ледяные иглы. — Грейнджер, вниз! — крикнул он, но его голос утонул в внезапном, оглушительном гуле. Прямо между ними пространство начало выворачиваться наизнанку. Это не было похоже на заклинание. Это была та самая черная, пульсирующая субстанция из его кошмаров, только здесь, на высоте, она обрела форму огромного, хищного вихря. Она высасывала свет, превращая день в глубокие сумерки. Метка Драко отозвалась такой острой, режущей болью, что он едва не потерял сознание. Он вцепился в метлу, чувствуя, как холод сковывает мышцы. — Драко! — голос Гермионы прозвучал как сквозь толщу воды. Её старая школьная метла не выдержала магического давления. Древко треснуло с сухим хрустом, и Грейнджер начала соскальзывать в пустоту. Она не кричала — она просто смотрела на него, и в этом взгляде было столько отчаяния, что все его маски, всё его высокомерие и хитрость просто испарились, оставив только голый инстинкт. Он бросил свою метлу в крутое пике. Ветер свистел в ушах, ледяные иглы резали лицо, но он видел только её — падающую, беззащитную фигуру в сером тумане. Мир сузился до одной точки. Драко припал к древку своей метлы, чувствуя, как дерево стонет под напором скорости. Воздух превратился в стену, которая пыталась оттолкнуть его, но он пробивал её, глядя только на Гермиону. Она падала спиной вниз, её мантия раздувалась, как подбитое крыло, а руки отчаянно и бесполезно хватали пустоту. Он поймал её всего в паре метров от земли. Драко резко затормозил, вытягивая руку и ловя её за талию. Удар был такой силы, что ему показалось, будто плечо вылетело из сустава. Метлу повело, они потеряли равновесие и кубарем покатились по жесткой, выжженной траве поля. Земля, небо, вспышки боли — всё смешалось в безумном калейдоскопе. Когда инерция наконец угасла, Драко оказался на спине, выбитый из сил, а Гермиона навалилась на него сверху, придавливая к дерну. Наступила тишина. Оглушительная, вакуумная тишина, в которой слышался только свист ветра в кольцах ворот и их судорожное, рваное дыхание. Драко открыл глаза. Гермиона не спешила подниматься. Она упиралась ладонями в траву по обе стороны от его головы, тяжело дыша. Её волосы окончательно рассыпались, превратившись в дикое, пушистое облако, которое накрыло их обоих, отрезая от остального мира. Он замер. Прямо перед его лицом были её глаза. Огромные, расширенные от пережитого шока, они были цвета той самой густой карамели, которой она пахла. Но сейчас этот запах — сладкий, домашний — смешался с терпким ароматом озона, жженой травы и холодного дождя. Драко чувствовал, как её сердце колотится о его грудную клетку — быстро-быстро, как пойманная птица. Он видел каждую крошечную веснушку на её бледном носу, видел искусанные, приоткрытые губы. Она смотрела на него так, будто видела впервые. Её взгляд не был привычно колючим — он был жадным, исследующим. Она медленно переводила глаза с его бровей на скулы, задерживаясь на острых линиях его лица, будто пыталась сопоставить образ врага с тем человеком, который только что спас ей жизнь. А затем её взгляд опустился на его губы. Драко почувствовал, как время окончательно остановилось. У него перехватило дыхание. Он должен был оттолкнуть её, отпустить колкость, восстановить свою аристократичную дистанцию, но он не мог пошевелить ни единым мускулом. Он просто лежал, позволяя ей изучать себя, и чувствовал, как внутри, где-то за ребрами, начинает ворочаться что-то горячее и опасное. Гермиона резко выдохнула, и его лица коснулось её дыхание — сладкое, теплое, с привкусом карамели. Этот выдох был почти как поцелуй, невидимый и невесомый. — Грейнджер... — хрипло прошептал он, и его голос сорвался. Она вздрогнула, будто очнувшись от транса. Реальность ворвалась обратно вместе с криками бегущих к ним людей. — Гермиона! — Голос Уизли прозвучал как удар хлыста. Она резко отпрянула, неуклюже поднимаясь на ноги и поправляя растерзанную мантию. Драко остался лежать на секунду дольше, чем следовало, чувствуя, как холодная земля мгновенно забирает остатки тепла, которое она оставила. — Жив, герой? — Теодор Нотт первым подбежал к нему, протягивая руку. В глазах Тео не было привычного смеха — только глубокая, серьезная тревога. — Это было... чертовски рискованно, Малфой. Даже для тебя. Блейз Забини встал рядом, глядя на выжженный круг травы неподалеку — след от исчезнувшей черной воронки. — Квиддич становится слишком контактным видом спорта, не находитe? — Блейз лениво прищурился на подоспевшего Уизли, который уже успел схватить Гермиону за плечи. — Ты в порядке? Он тебя не ударил? — Рон тряс её так сильно, что её голова моталась из стороны в сторону. — Я видел, как вы упали, этот хорек... — Рон, замолчи! — Гермиона вырвалась, её голос дрожал, но в нем была сталь. — Он меня спас. Если бы не Малфой, я бы разбилась. Уизли замер с открытым ртом, переводя взгляд с Гермионы на Драко, который уже поднялся на ноги с помощью Тео. Драко медленно, с показным изяществом отряхнул мантию от грязи и травы. Его плечо горело, а рука с Меткой всё еще мелко дрожала, но он выпрямил спину, возвращая себе маску безупречного аристократа. Взгляд Поттера, стоящего чуть поодаль, был тяжелым и проницательным. Гарри не кричал — он просто смотрел на выжженную землю, явно о чем то размышляя. — Уизли, твоя привычка орать в любой непонятной ситуации когда-нибудь тебя погубит, — холодно произнес Драко, поправляя воротничок. — Твоя подруга просто тяжелее, чем кажется. В следующий раз сам занимайся её страховкой, у меня нет желания снова пачкать мантию в этой грязи. — Ах ты подонок... — Рон сделал шаг вперед, но Блейз и Тео синхронно шагнули к Драко, образуя непроницаемую стену черного и зеленого. — Хватит, — отрезал Гарри. — Мадам Трюк идет. Всем разойтись. Гарри увел Рона и Гермиону к замку. Драко провожал их взглядом, чувствуя на губах фантомное тепло её дыхания. Грейнджер не оглянулась, но он видел, как она на ходу коснулась своего запястья — того самого места, за которое он её держал. — Малфой, пойдем, — тихо сказал Блейз, кладя руку ему на плечо. — Нам нужно обсудить этот «туман». И кажется, тебе пора в лазарет, пока ты не потерял сознание прямо здесь. Драко кивнул. Он шел по полю, чувствуя, как аристократическая выправка удерживает его от падения, но внутри всё было иначе. Запах карамели и грозы заполнил его легкие, и он знал, что от этого аромата ему не отмыться ни в одном душе подземелий. Она смотрела на его губы. И это открытие пугало его сильнее, чем любая черная магия.