Тени прошлого

После уроков Полетов гостиная Гриффиндора напоминала растревоженный муравейник. Все только и обсуждали «героическое падение» и странный туман, который едва не стоил Гермионе жизни. Она сидела в своем любимом кресле у камина, пытаясь сосредоточиться на эссе по Нумерологии, но строчки расплывались. — Нет, вы это видели? — Рон расхаживал перед камином, размахивая руками так, что едва не сбил Симуса. — Он схватил её! Прямо в воздухе! Это же чистой воды показуха. Малфой наверняка сам наколдовал этот туман, чтобы потом прикинуться спасителем. — Рон, — Гарри сидел на диване, чистя свою «Молнию». — Малфой спикировал вниз так, что едва сам не разбился. Если это была актерская игра, то он заслуживает ордена Мерлина за каскадерское мастерство. — Да какая разница! — Рон резко остановился перед Гермионой. — Ты почему молчишь? Ты вообще понимаешь, что он мог с тобой сделать? Он же наверняка как-то оскорблял тебя, пока вы там… валялись в грязи? Гермиона медленно подняла голову. Внутри у неё всё вибрировало от усталости и раздражения. Рон сегодня был особенно невыносим — его «забота» превратилась в допрос с пристрастием. — Он меня не оскорблял, Рон, — холодно ответила она. — Мы просто были в ступоре из-за такого исхода событий. И если бы не он, я бы сейчас лежала в лазарете с гораздо более серьезными травмами, чем пара царапин. — О, так ты теперь его защищаешь? — лицо Рона стало пунцовым. — Наш благородный хорек! Может, мне еще пойти и пожать ему руку? — Было бы неплохо, учитывая, что он спас твою лучшую подругу, — вставила Джинни, входя в гостиную. Она выглядела посвежевшей после душа и с любопытством поглядывала на подругу. — Рональд, угомонись. Ты орешь так, что на верхних этажах люстры дрожат. Рон что-то пробурчал себе под нос и, схватив шахматную доску, утащил Симуса в угол. Гермиона с благодарностью посмотрела на Джинни. — Спасибо. Я больше не могла это слушать. — Он просто боится, Герм, — Джинни присела на подлокотник кресла. — Боится, что ты смотришь в сторону Слизерина чаще, чем ему бы хотелось. Кстати, о Слизерине. Невилл сказал, что Малфоя всё-таки заперли в лазарете. Сильный ушиб плеча и какое-то магическое истощение. Помфри в ярости. Гермиона прикусила губу. Её взгляд упала на сумку, где в боковом кармане лежала баночка с её собственной мазью на травах. Она знала, что состав Помфри эффективен, но он всегда оставлял жуткие ожоги, если его наносили на свежие ссадины. — Я должна пойти в библиотеку, — внезапно сказала она, поднимаясь. — В библиотеку через лазарет? — Джинни подмигнула ей, но тут же посерьезнела. — Иди. Только осторожно. Если Рон узнает, он вызовет Малфоя на дуэль прямо в койке. Гермиона быстро собрала вещи. Она прошла мимо Гарри, который лишь понимающе кивнул ей, не отрываясь от метлы. Гарри был единственным, кто, казалось, понимал, что происходит нечто большее, чем просто школьная вражда. По дороге к лазарету Гермиона зашла в туалет на втором этаже — ей нужно было перевести дыхание. У зеркала она увидела свое отражение: волосы превратились в дикое облако, на щеке всё еще виднелся след от земли. Она быстро умылась и попыталась хоть как-то пригладить непослушные пряди. «Я просто отдаю долг. Он спас меня, я даю ему лекарство. Это справедливо», — повторила она свое заклинание логики. Она достала из сумки баночку. На этикетке аккуратным почерком было написано: «Экстракт живицы и окопника. Для регенерации». Она почувствовала легкий запах карамели — она всегда добавляла каплю жженого сахара в свои мази, чтобы перебить едкий аромат трав. Когда она подошла к массивным дверям лазарета, было уже темно. Факелы в коридорах горели вполсилы. Гермиона осторожно заглянула внутрь. Тишина. Только мерное тиканье часов и отдаленный храп какого-то бедолаги с другого конца зала. Она знала, где он. Дальняя ширма, подальше от всех. Гермиона сделала шаг, и пол под её ногами внезапно отозвался странным, едва слышным гулом. Сердце пропустило удар. Гермиона осторожно отодвинула край ширмы. Внутри было душно, пахло резкой настойкой бадьяна и чем-то металлическим. Драко сидел на кровати, спустив ноги на пол. Его рубашка была расстегнута, открывая плечо, перетянутое тугой повязкой, через которую уже проступило желтоватое пятно мази Помфри. Услышав шорох, он вскинул голову. Его лицо, обычно бледное, сейчас казалось почти прозрачным в свете единственной магической лампы. — Грейнджер? — он быстро натянул рубашку на плечо, шипя от боли, но тут же криво усмехнулся. — Ты дверью ошиблась? Секция самопомощи для травмированных героев этажом выше. Или ты пришла поплакать над моим израненным телом? — Оставь свой мелодраматизм для Паркинсон, Малфой, — Гермиона подошла ближе, игнорируя его тон. Она с глухим стуком поставила баночку на тумбочку. — Я пришла не за твоими колкостями. Вот, возьми. Это мазь из живицы. Помфри использует состав со спиртом, он высушит тебе кожу до шрамов, и ты будешь ныть еще неделю. Моя мазь мягче. Драко посмотрел на баночку, потом перевел взгляд на Гермиону. В его глазах промелькнула привычная искра превосходства. — Решила заняться благотворительностью для сирых и убогих? — он не взял мазь, но его голос стал тише. — Уизли в курсе, что ты подкармливаешь врага медикаментами? Или он так занят поеданием своих соплей от ревности, что не заметил твоего отсутствия? — Рон ведет себя как ребенок, а ты — как заносчивый индюк, так что вы стоите друг друга, — отрезала она, присаживаясь на край соседней койки. — Но мы-то оба знаем, что на поле не было никакой «постановки». И мы оба видели, что произошло в небе. Твое плечо — прямое доказательство того, что замок сходит с ума. Наступила пауза. Драко медленно протянул руку, взял баночку и открутил крышку. В воздухе тут же разлился аромат трав и тот самый едва уловимый, запах карамели. Он мазнул пальцем по мази, пробуя текстуру. — На поле… — он заговорил, глядя на свои пальцы. — В какой-то момент я перестал чувствовать метлу. Как будто воздух превратился в вакуум. — Моя метла превратилась в труху, Драко. Дерево просто рассыпалось, — подхватила Гермиона, подавшись вперед и забыв о его грубости. — Это происходит, когда мы рядом. В коридоре, на поле, в кабинете Слизнорта. Мы как два нестабильных зелья, которые в одном котле дают взрыв. Я не знаю, почему именно мы, но замок буквально трещит по швам, когда наши магические поля пересекаются. Драко поднял на неё взгляд. Ирония осталась, но в ней появилась горечь. — Ты предлагаешь мне верить в то, что мы — пара ходячих детонаторов? — он криво усмехнулся. — Какая ирония. Гриффиндорская «Золотая девочка» и Слизеринский «Пожиратель» вместе уничтожают школу. Скарлетт и Ретт в мире магических катастроф? — Перестань язвить, это не смешно, — твердо сказала она. — Держаться врозь не поможет, аномалии всё равно будут расти. Нам нужно понять структуру этого выброса. Вместе. Раз уж мы стали частью этой чертовщины, нам и разбираться. Драко долго молчал, рассматривая этикетку на банке. — Ты понимаешь, Грейнджер, что если нас поймают за «совместными исследованиями» вне уроков, Уизли окончательно лишится рассудка, а Министерство решит, что я использую твой блестящий мозг для создания нового Темного Лорда? — Значит, мы будем осторожны, — она не отвела взгляда. — В библиотеке или в пустых классах. Мне нужны твои наблюдения. Что ты чувствуешь в Метке, когда начинается холод? Только без твоих обычных метафор про «величие Слизерина». Драко медленно нанес мазь на плечо. Боль действительно начала отступать. — Я слышу гул под полом. И Метка… она не болит, она тянет. Как будто кто-то дергает за нитку, — признался он, глядя ей прямо в глаза. Гермиона кивнула, быстро записывая что-то в блокнот. — Завтра после уроков встретимся в заброшенном классе на пятом этаже. Она поднялась, собираясь уходить. Драко тоже встал, шипя от боли в плече, но всё же выпрямился. Он был выше, и в тесном пространстве за ширмой его присутствие ощущалось слишком остро. — Грейнджер, — позвал он, когда она уже взялась за край ткани. Она обернулась. Драко стоял совсем близко. — На поле… — он замялся, и его аристократическая выправка на секунду дала сбой. — Ты смотрела на меня так, будто у меня выросла вторая голова. Или будто ты впервые увидела человека, а не «хорька». — Я смотрела, потому что не понимала, зачем ты это сделал, — честно ответила она, чувствуя, как щеки начинают розоветь. — Ты мог просто отлететь. — Мне просто не хотелось, чтобы твои мозги забрызгали мою чистую мантию, — привычно съязвил он, но его взгляд снова невольно опустился на её губы. Гермиона замерла. Это было грубо, по-малфоевски, но в его глазах она видела совсем другое. Она резко выдохнула, и этот теплый воздух снова коснулся его лица. — Завтра в шесть, Малфой. И не забудь свою мазь, — бросила она. — Постарайся дожить до вечера, не ввязавшись в новую драку с Роном. Она вышла из лазарета, почти не чувствуя ног. Сердце колотилось в бешеном ритме. Малфой был невыносим, он был колючим и злым, но теперь она знала — за этой колючестью скрывается тот, кто рискнул жизнью, чтобы поймать её. И это пугало её сильнее любого разрушающегося замка.