Тени прошлого

Среда началась с того, что Теодор Нотт решил, будто его жизненное призвание — комментировать каждое движение Драко. — О, посмотрите, он снова выбрал черную мантию. Как оригинально, — Тео развалился на кровати с номером «Пророка», демонстративно игнорируя то, что ему пора на Трансфигурацию. — Драко, скажи честно, ты тратишь на этот узел галстука пятнадцать минут, чтобы впечатлить Макгонагалл или ту симпатичную горгулью на пятом этаже? Драко, застегивая запонки, даже не обернулся. Плечо всё еще ныло, но мазь Грейнджер — черт бы её побрал — действительно работала. Отек спал, оставив лишь легкое покалывание и этот навязчивый запах карамели, который, казалось, въелся в его кожу. — Я трачу время, чтобы не выглядеть как ты, Тео. Твой вид говорит о том, что тебя только что выплюнул гигантский кальмар, — холодно отозвался Драко. — Зато я выгляжу естественно, — парировал Нотт, вскакивая. — А ты... ты слишком напряжен. Блейз, скажи ему. Он вчера из лазарета вернулся таким, будто встретил там не Помфри, а самого Мерлина в женском платье. Блейз Забини, стоявший у окна, обернулся. Его взгляд был куда более проницательным. — Он встретил там Грейнджер, Тео. Уизли вчера полвечера орал об этом в Большом зале. Говорит, она пошла «проверить, не сдох ли подонок». Но судя по тому, что Драко сегодня не хромает, она его скорее подлатала, чем добила. — Грейнджер принесла мазь, — бросил Драко, надевая мантию. — Чисто из гриффиндорского чувства вины. Ей не хотелось, чтобы я подал в суд на школу за её неумение держаться в седле. — Конечно, — Блейз усмехнулся, подходя ближе. — Именно поэтому ты сейчас пахнешь как ванильный кекс, а не как обычно — дорогим виски и разочарованием. Драко сжал челюсти. — Идемте уже. Нам еще слушать лекцию о том, как превращать табуретки в черепах. В гостиной Слизерина атмосфера была... специфической. Дафна Гринграсс сидела в углу, сосредоточенно пытаясь вывести пятно от чернил со своего шарфа. Пэнси Паркинсон, увидев Драко, демонстративно отвернулась, продолжая обсуждать с Асторией качество новой коллекции мантий из «Твилфитт и Таттинг». — Драко, — позвала Дафна, когда они уже подходили к выходу. — Ты... ты правда в порядке? Твоя рука... вчера в небе она выглядела странно. Как будто из неё вытекала темнота. Драко замер. Дафна всегда была слишком наблюдательной для своего спокойного нрава. — Это была тень от туч, Дафна. У тебя слишком богатое воображение. — У всех нас теперь слишком богатое воображение, — тихо вставила Пэнси, не оборачиваясь. — Мы живем в подземельях замка, который пытается нас переварить. Драко, если ты затеял какую-то игру с Поттером и его свитой — будь осторожен. Мы не в том положении, чтобы проигрывать снова. — Я знаю наше положение лучше тебя, Пэнси, — отрезал он. Весь учебный день тянулся как бесконечная пытка. На Трансфигурации Драко чувствовал на себе взгляд Грейнджер. Она сидела через два ряда, и каждый раз, когда он поворачивал голову, он видел её пушистую макушку. Она не смотрела на него открыто, но он кожей чувствовал её внимание. Уизли весь обед не сводил с него глаз, сжимая вилку так, будто это был кинжал. — Посмотри на него, — прошептал Тео, кивая в сторону гриффиндорского стола. — Уизли выглядит так, будто планирует твое убийство. Или, как минимум, хочет подсыпать тебе в суп икотную ириску. — Пусть попробует, — лениво отозвался Драко. — Его уровень магии едва позволяет ему не превратить собственный завтрак в жабу. Однако внутри него росло совсем другое чувство. Шесть вечера приближалось с неумолимой скоростью. Он несколько раз проверял сумку, где лежали его собственные записи о «гуле» и пульсации Метки. Он злился на себя за то, что идет на эту встречу. Это было глупо. Это было опасно. «Это просто исследование», — твердил он себе. — «Она — самый мощный мозг школы. Если кто и может понять, почему замок рушится, то это она. Я просто использую её ресурсы». Но когда часы в коридоре пробили половину шестого, его аристократическое спокойствие начало давать сбои. Он быстро попрощался с Блейзом, соврав что-то про дополнительные занятия со Слизнортом, и направился к заброшенному классу на пятом этаже. Заброшенный класс на пятом этаже пах пылью, старыми пергаментами и забвением. Факелы здесь не горели, и только бледный свет заходящего солнца пробивался сквозь высокие, грязные окна, рисуя на полу длинные, ломаные тени. Драко вошел первым. Он намеренно пришел на пять минут раньше. Он не хотел, чтобы она видела, как он ждет. Он прислонился к пыльному учительскому столу, скрестив руки на груди. Дверь тихо скрипнула. Гермиона вошла, оглядываясь по сторонам. На ней была школьная мантия, растрепанная больше обычного, а в руках она прижимала свою бездонную сумку, которая, казалось, была набита кирпичами. — Ты пришел, — сказала она вместо приветствия. — Я всегда держу свое слово, Грейнджер. В отличие от некоторых твоих друзей, которые забывают о приличиях, как только видят кого-то, кто не носит красно-золотой шарф, — он приподнял бровь, глядя на неё. Гермиона фыркнула, проходя в центр класса. — Рон считает, что я в библиотеке. И если ты продолжишь язвить, я действительно туда уйду. У меня нет времени на твои аристократические капризы. — Какая ты суровая, — Драко оттолкнулся от стола и подошел ближе. — Ну, показывай свои графики, «Золотая девочка». Что там намерил твой сверхчувствительный мозг? Гермиона вывалила на одну из парт стопку пергаментов. — Смотри. Вот замеры магического фона во время наших уроков Зельеварения. А вот — пик во время твоего прыжка на поле. Видишь? Магия не просто выбрасывается, она зацикливается между нами. Как будто мы создаем замкнутый контур. Драко склонился над столом, невольно оказавшись рядом с ней. Он снова почувствовал этот запах. Карамель. В пыльном классе он ощущался еще ярче. — Твои расчеты верны в теории, — он указал пальцем на одну из схем, стараясь не касаться её руки. — Но ты не учла одну деталь. Метка. Она не просто «приемник». Она — часть проклятия, которое Волдеморт наложил на этот замок во время осады. Она резонирует с камнями, потому что они пропитаны той же гнилью. Гермиона подняла на него глаза. Они искрили и были полны исследовательским интересом. Они были совсем близко. — И ты чувствуешь эту «гниль», да? — тихо спросила она. — Я чувствую, как замок кричит, Грейнджер. Каждый раз, когда мы сталкиваемся, это как будто кто-то проводит ножом по стеклу прямо у меня в голове. — У меня то же самое, — призналась она, и её голос дрогнул. — Только я слышу не крик, а шепот. Будто стены просят чего-то. Наступила тишина. В этом заброшенном классе, среди пыли и теней, они больше не были врагами. Они были двумя выжившими, которые пытались починить мир, разваливающийся у них под ногами. — Твоя мазь... — внезапно сказал Драко, переводя взгляд на её губы. — Она всё еще пахнет сахаром. Ты добавляешь его, чтобы скрыть запах смерти от своих ингредиентов? Гермиона покраснела, но не отвела взгляд. — Я добавляю его, чтобы лекарство не казалось таким горьким. Тебе ли не знать, что жизнь и так слишком горькая штука, Малфой. — Твоя правда, — прошептал он. Он сделал шаг вперед, нарушая все правила дистанции. В этот момент за окном громыхнуло, хотя небо было ясным. Пол под их ногами мелко задрожал, и пыль с потолка посыпалась им на плечи. — Опять, — выдохнула Гермиона, хватаясь за край парты. Драко инстинктивно подхватил её за локоть, чтобы она не упала. В ту же секунду воздух вокруг них загустел. Иней мгновенно покрыл парту, а все свитки Гермионы разлетелись в стороны, будто от сильного порыва ветра. — Не отпускай, — прошипела она, вцепляясь в его предплечье. — Если разорвем контакт сейчас, выброс будет сильнее. Нужно... нужно заземлить это. Драко чувствовал, как через его руку проходит колоссальный заряд энергии. Метка горела, но тепло, исходящее от Гермионы, странным образом нейтрализовало эту боль. Он притянул её ближе, фактически прижимая к себе, чтобы удержать равновесие. — Грейнджер, если мы сейчас взорвем этот этаж, Уизли меня точно убьет, — прорычал он сквозь зубы. — Молчи, Малфой! — она уткнулась лбом в его плечо, тяжело дыша. Они стояли так несколько секунд — слитые в одно целое в эпицентре магического шторма. Холод боролся с теплом, карамель — с кедром. А потом всё внезапно стихло. Пыль осела. Иней на парте начал таять. Драко медленно ослабил хватку, но не выпустил её окончательно. Гермиона подняла голову, её лицо было всего в паре сантиметров от его. Её дыхание участилось, и он снова увидел, как её взгляд на мгновение замер на его губах. — Мы... мы это сделали, — прошептала она. — Мы удержали поток. — Поздравляю, — хрипло ответил Драко. — Кажется, мы только что изобрели самый опасный способ обниматься в истории Хогвартса. Гермиона резко отпрянула, поправляя мантию, её лицо пылало. — Это был не... это была необходимость! Математический расчет! — Конечно, — Драко вернул себе маску безупречного аристократа, хотя его сердце колотилось как безумное. — Расчет. Именно так я это и назову, когда меня будут допрашивать. Она начала быстро собирать свои пергаменты. — Завтра. В то же время. Мне нужно проанализировать, почему контакт сработал как предохранитель. — Как скажешь, Грейнджер. Постарайся не столкнуться с Роном по дороге. У тебя... — он указал на её волосы, в которых запуталась пыль. Она быстро отряхнулась и выбежала из класса. Драко остался стоять в темноте. Его рука, которой он её держал, всё еще покалывала. Он посмотрел на свои пальцы и усмехнулся — тонко, хитро, по-слизерински. — Ключ, значит? — прошептал он в пустоту. — Кажется, этот ключ открывает двери, о которых ты даже не догадываешься, Гермиона. Он вышел из класса, чувствуя странную легкость. Его аристократическая выправка была идеальна, но внутри него теперь жил секрет, который был куда слаще карамели.