Тени прошлого

Пятница в Хогвартсе всегда имела особый привкус — смесь предвкушения выходных и липкой усталости. Драко сидел в Большом зале, лениво ковыряя вилкой в тарелке с запеченными помидорами. Плечо, благодаря мази Грейнджер, больше не ныло, но на его месте осталось странное ощущение пустоты, которое раздражало сильнее любой боли. — Ты сегодня подозрительно молчалив, — Блейз Забини возник рядом, бесшумно опускаясь на скамью. Он выглядел как всегда безупречно: мантия расстегнута ровно настолько, чтобы казаться небрежным, но не неряшливым. — Опять размышляешь о судьбах мира или о том, почему Гриффиндорская принцесса сегодня надела юбку на два дюйма короче обычного? Драко резко поднял взгляд, его вилка со звоном ударилась о тарелку. — О чем ты несешь, Блейз? — О, так ты не заметил? — Блейз усмехнулся, кивнув в сторону стола напротив. — Посмотри. Кажется, Грейнджер решила, что библиотека — не единственное место, где она может блистать. Драко невольно повернул голову. Гермиона сидела спиной к ним, о чем-то оживленно споря с Поттером. Она действительно сменила свою обычную тяжелую мантию на более легкий вариант, и когда она наклонилась вперед, чтобы достать что-то из сумки, Драко почувствовал, как в горле пересохло. Ткань рубашки натянулась на её лопатках, а прядь волос, выбившаяся из хвоста, щекотала её шею. — У неё отличные ноги, кстати, — добавил Блейз, отпивая сок. — Никогда не замечал под этими её бездонными балахонами. Интересно, Уизли осознает, какое сокровище пропадает рядом с ним, пока он набивает рот беконом? Внутри Драко что-то коротко и зло рыкнуло. Это было новое чувство — острое, горячее и совершенно нерациональное. Ему захотелось запустить в Забини чем-нибудь тяжелым. Или, что еще лучше, подойти к Гриффиндорскому столу и набросить на Грейнджер свою мантию, чтобы скрыть её от этих оценивающих взглядов. — Твои комментарии как всегда отличаются изысканностью портового грузчика, Забини, — процедил Драко, возвращаясь к тарелке. — А твоя реакция как всегда отличается избытком скрытой агрессии, — Блейз ничуть не обиделся. — Знаешь, Драко, если ты не перестанешь сжимать вилку так, будто это горло Темного Лорда, ты её просто согнёшь. В этот момент к Грейнджер подошел Уизли. Он бесцеремонно плюхнулся рядом, едва не задев её плечом, и, что-то весело гаркнув, положил руку на спинку её стула. Его пальцы оказались в опасной близости от её волос. Гермиона лишь улыбнулась ему, не отстраняясь. Драко почувствовал, как Метка на руке отозвалась коротким импульсом — не болезненным, а предупреждающим. — Смотри-ка, — Теодор Нотт втиснулся между ними, его глаза лихорадочно блестели. — У нас намечается драма. Уизли так гордо выпятил грудь, будто он лично отбил Грейнджер у стада кентавров. Драко, ты чего такой бледный? Опять магия замка шалит? — Оставьте меня в покое, оба, — Драко рывком поднялся из-за стола. — У меня Нумерология. Если вы опоздаете из-за своего желания обсудить чужие ноги, я не буду за вас оправдываться перед Вектор. Он зашагал к выходу, чеканя шаги. Каждое движение Уизли, каждый его жест по отношению к Гермионе стоял у него перед глазами. «Она — объект исследования», — яростно твердил он себе. — «Она ключ к аномалии. Она не имеет права улыбаться этому рыжему недоумку, когда мы вчера... когда мы...» Драко запнулся на мысли о вчерашнем «заземлении». Тепло её ладони всё еще казалось реальным. И мысль о том, что эти же ладони могут касаться Уизли, вызывала у него почти физическую тошноту. Нумерология проходила в напряженной тишине. Драко сидел в конце кабинета, стараясь сосредоточиться на расчетах вероятности магических искажений. Но всё было бесполезно. Грейнджер сидела через три ряда впереди, и её затылок был самой интересной вещью в этой комнате. Он подмечал, как она грызет кончик пера, когда задумывается. Как она смешно морщит нос, когда находит ошибку в своих записях. И как она то и дело поправляет воротничок рубашки, который сегодня казался ему слишком... открытым. После урока он намеренно замешкался, собирая сумку. Блейз и Тео уже ушли, обмениваясь шутками о том, что профессор Вектор тайно влюблена в графики. Драко дождался, пока класс опустеет, и Гермиона начнет складывать свои бесконечные пергаменты. — Грейнджер, — позвал он, подходя к её парте. Его голос звучал ровно, но внутри всё дрожало от невысказанного раздражения. Она вздрогнула и обернулась. — Малфой? Ты что-то хотел обсудить? Встреча ведь в шесть. — Я хотел обсудить твой внешний вид, — он приподнял бровь, пытаясь вернуть себе привычный тон превосходства. — Ты решила привлечь внимание аномалии с помощью этой юбки? Или это твой способ отвлечь Уизли от его неспособности сложить два и два? Гермиона нахмурилась, глядя на него с недоумением. — О чем ты говоришь? Это обычная форма. И при чем здесь Рон? — При том, что он весь завтрак вел себя так, будто помечает территорию, — Драко сделал шаг ближе, вторгаясь в её пространство. — Это отвлекает, Грейнджер. Если мы работаем над расчетами, мне нужно, чтобы твоя голова была занята цифрами, а не тем, как поудобнее устроиться под рукой этого олуха. Гермиона медленно выпрямилась. В её глазах вспыхнул огонек — не обиды, а чего-то похожего на азарт. Она окинула его коротким, изучающим взглядом. — Малфой... ты что, злишься? — она сделала паузу, и на её губах появилась легкая, почти незаметная улыбка. — Или ты просто не привык, что кто-то, кроме тебя, может претендовать на мое внимание? — Не льсти себе, — прошипел он, но его взгляд предательски скользнул к её губам. — Мне плевать на твое внимание. Мне не плевать на то, что замок может взорваться, пока ты кокетничаешь в коридорах. — Я не кокетничаю, — она сделала шаг навстречу, и теперь он чувствовал запах её мази — карамель и травы. — Я живу своей жизнью. А ты, кажется, проводишь слишком много времени, наблюдая за мной. — Наблюдение — часть исследования, — отрезал он, чувствуя, как его аристократическая выдержка окончательно летит к чертям. Она была слишком близко. В пустом классе Нумерологии воздух внезапно стал тяжелым и наэлектризованным. Драко видел, как участилось её дыхание. Он видел, как она смотрит на его руки — те самые руки, которые вчера сжимали её ладонь. — Знаешь, — прошептала она, — для того, кто так заботится о «дистанции», ты сейчас нарушаешь все возможные границы. Драко не ответил. Он просто смотрел на неё, чувствуя, как ярость на Уизли, на Блейза с его комментариями и на самого себя закручивается в один тугой узел. Ему хотелось схватить её за плечи и встряхнуть. Или поцеловать. Чтобы она забыла, как улыбаться кому-то другому. Чтобы этот запах карамели принадлежал только ему. — Шесть вечера, Грейнджер, — хрипло произнес он, отступая на шаг. — И надень нормальную мантию. В заброшенных классах сквозняки. Он развернулся и вышел, не дожидаясь ответа. В коридоре он прислонился к стене и закрыл глаза, пытаясь унять бешеный ритм сердца. «Идиот», — подумал он. — «Ты ведешь себя как ревнивый первокурсник. Она — гриффиндорка. Она — Грейнджер. Ты — Малфой. Это никогда не кончится добром». Остаток дня Драко провел в состоянии холодного бешенства, которое он сам себе объяснял «магическим истощением». Он сорвался на Гойла в гостиной только потому, что тот слишком громко жевал яблоко, и едва не проклял какого-то пятикурсника, который случайно задел его плечо в коридоре. Блейз наблюдал за ним с дивана, лениво перелистывая «Пророк». — Если ты продолжишь так сверкать глазами, Драко, мы сможем экономить на факелах в подземельях. Тебе нужно расслабиться. Дафна сегодня устраивает небольшие посиделки после отбоя. Будет вино, музыка... — Я занят, — коротко бросил Драко, не отрываясь от учебника, который он читал уже час, не перевернув ни одной страницы. — Снова эти «дополнительные занятия»? — Блейз опустил газету, и в его глазах блеснула опасная догадка. — Знаешь, я сегодня столкнулся с Грейнджер в библиотеке. Она искала что-то по синхронизации потоков. Выглядела... взволнованной. У неё расстегнулась верхняя пуговица на рубашке, и, клянусь Мерлином, я едва не предложил ей помощь. Просто из вежливости. Драко почувствовал, как мир вокруг на мгновение подернулся красным. Он медленно закрыл книгу. — Забини, если ты еще раз откроешь рот, чтобы обсудить пуговицы Грейнджер, я зашью его тебе заклинанием вечного молчания. Это не шутка. Блейз замер. Улыбка медленно сползла с его лица. — Ого. Ты так печешься о чести Гриффиндора? Или дело в том, что ты сам хочешь помогать ей с пуговицами? Драко, это опасно. Она — Грейнджер. Если ты вляпался в это... — Я ни во что не вляпался! — Драко рывком поднялся, его голос сорвался на шипение. — Она — единственный человек в этой дыре, у которого мозгов больше, чем у флоббер-червя. Она нужна мне для исследования аномалии. Всё. Остальные твои фантазии оставь для своих свиданий. Он вышел из гостиной, чувствуя, как Метка пульсирует в такт его шагам. Он злился на Блейза, но больше всего — на себя. За то, что представил эту чертову пуговицу. За то, что представил руки Забини на её воротнике. Когда он подошел к знакомому классу на пятом этаже, он услышал голоса. Драко замер за углом, инстинктивно сжимая палочку. — Гермиона, это безумие! Ты проводишь здесь всё время! — это был Уизли. Его голос был полон обиды и подозрения. — Ты что-то скрываешь. Пойдем в гостиную, Гарри принес сливочное пиво... — Рон, я уже сказала — я занята! Пожалуйста, просто иди, — голос Гермионы звучал натянуто, как струна. — Занята? С кем? Ты стала другой! Постоянно витаешь в облаках, смотришь на этот чертов стол слизеринцев... Ты ведь не из-за него здесь, да? Не из-за Малфоя? Драко почувствовал, как внутри всё заледенело. «Уизли, ты тупее, чем я думал, если решил устроить сцену ревности прямо здесь». — Рон, отпусти мою руку, мне больно! — выкрикнула Гермиона. — Мои исследования — не твое дело. Уходи! Раздались тяжелые шаги. Рон пронесся мимо Драко, его лицо было багровым от ярости, он даже не заметил Малфоя, притаившегося в тени. Драко выждал минуту и медленно вошел в класс. Гермиона стояла у окна, потирая запястье. Увидев его, она вздрогнула и тут же попыталась спрятать руку за спину, но Драко уже всё заметил. — Твой сторожевой пес сегодня особенно агрессивен, Грейнджер, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал привычно-холодно. — Видимо, его не докормили на завтраке. — Не начинай, Малфой, — она отвернулась к окну. — Мы здесь для дела. — Покажи руку, — он подошел ближе, игнорируя её слова. — Это пустяки, он просто... Драко не стал слушать. Он перехватил её ладонь и бесцеремонно задрал рукав. На бледной коже уже расплывались красные пятна от пальцев Уизли. Внутри Драко вспыхнула ярость — чистая, темная, почти осязаемая. Ему хотелось найти рыжего и сломать ему пальцы по одному. Но он тут же одернул себя. «Это просто раздражение от того, что он мешает нашему эксперименту. Чистая логика». — Какая небрежность, — процедил он, продолжая сжимать её руку. Его пальцы были холодными, но контакт тут же вызвал знакомый магический отклик. Гул в стенах затих. — Он портит ценный объект исследования. Как я могу фиксировать твои показатели, если ты вся в синяках? Гермиона подняла на него глаза. Она была так близко, что он снова учуял эту чертову карамель. Её дыхание было прерывистым. — Это только ради «показателей», Драко? — тихо спросила она. Он замер. Его рука всё еще сжимала её запястье, и он чувствовал её пульс — быстрый, неровный. Ему хотелось притянуть её ближе, чтобы доказать себе, что это всего лишь магия, всего лишь «заземление». Но вместо этого он резко отпустил её руку, будто обжегся. — Естественно, — отрезал он, отступая на шаг и возвращая на лицо маску безразличия. — Не воображай о себе лишнего, Грейнджер. Ты — ключ к моей свободе от этой Метки и этого замка. А твои драмы с Уизли только мешают процессу. Доставай пергаменты. У нас мало времени. Он развернулся к столу, лихорадочно соображая, как унять дрожь в пальцах. Он лгал ей и, что еще хуже, он лгал самому себе. Но признать правду значило бы впустить её за свои стены. А Драко Малфой скорее бы позволил замку рухнуть, чем добровольно сдался бы Гриффиндорской заучке. — Садись, — бросил он, не оборачиваясь. — И застегни пуговицу на воротнике. Ты выглядишь неопрятно. Он видел в отражении стекла, как она вспыхнула и быстро коснулась шеи. Драко усмехнулся — ядовито и торжествующе. Дистанция была восстановлена. По крайней мере, на сегодня.