Тени прошлого

Выходные пролетели в каком-то лихорадочном оцепенении. Хогвартс завалило мокрым снегом, который тут же превращался в серую кашу, и это идеально соответствовало настроению Гермионы. В субботу она намеренно просидела в библиотеке до самого закрытия, обложившись книгами по кельтской магии узлов — она пыталась найти альтернативный способ «заземления», который не включал бы в себя прикосновения к холодным пальцам Малфоя. В воскресенье она помогала Невиллу в теплицах; они молча пересаживали кусачую герань, и Гермиона ловила себя на том, что смотрит на свои запястья, вспоминая, как Драко перехватил её руку после ссоры с Роном. «Он просто высокомерный, невозможный собственник», — твердила она себе, обрезая сухие листья. — «Он беспокоится не обо мне, а о своем комфорте. "Объект исследования", надо же». Понедельник начался с объявления Макгонагалл. «Бал Единения». Только для восьмого и седьмого курсов. Попытка стереть границы между факультетами с помощью музыки, пунша и нарядных мантий. — Это будет катастрофа, — пророчествовала Лаванда Браун, сидя в гостиной Гриффиндора и увлеченно листая каталог «Твилфитт и Таттинг». — Слизеринцы ни за что не захотят танцевать с нами. Вы видели, как Паркинсон смотрит на всех, кто ниже её по статусу? Как на засохшую козявку. — Зато Забини танцует великолепно, — мечтательно вставила Парвати. — Я видела его на Святочном балу четыре года назад. Он двигается как пантера. Гермиона, которая в это время составляла списки необходимых заклинаний для украшения Большого зала, лишь крепче сжала перо. — Мы здесь не для танцев, а для того, чтобы показать, что Хогвартс — это единый дом. И раз уж я в организационном комитете, мне нужно, чтобы кто-то помог с развешиванием заколдованных свечей. — Я помогу! — вызвался Рон, который последние два дня ходил за Гермионой как побитый щенок, пытаясь загладить вину за ту сцену в классе. — Только если мне не придется работать с этими змеями. — Придется, Рон, — отрезала Гермиона. — В комитете есть и слизеринцы. Макгонагалл назначила Дафну Гринграсс ответственной за флористику. Рон издал звук, средний между стоном и рычанием, но промолчал. Всю следующую неделю Гермиона жила в режиме «тайм-менеджмент на грани безумия». Подготовка к торжеству занимала всё время после уроков. Она носилась между Большим залом и подсобками, левитируя тяжелые гирлянды и споря с Филчем о количестве воска на полу. Для встреч с Малфоем времени не осталось совсем. Она лишь коротко кивнула ему на Зельеварении во вторник, когда он попытался что-то спросить. — Грейнджер, нам нужно обсудить... — начал он, перехватывая её у стола с ингредиентами. — Не сейчас, Малфой, — она даже не посмотрела на него, лихорадочно пересчитывая флаконы. — У меня совещание с Дафной по поводу цвета скатертей и проверка защитных чар на потолке. Замок снова гудит, и мне нужно убедиться, что он не решит обвалиться во время вальса. Драко лишь прищурился, отступая назад. Гермиона кожей почувствовала его раздражение — холодное, как острие ножа. Работа с Дафной Гринграсс оказалась на удивление спокойной. Слизеринка была тихой, исполнительной и обладала безупречным вкусом. В среду вечером они вместе стояли в центре Большого зала, обсуждая оформление сцены. — Малфой говорит, что ты слишком много на себя берешь, Гермиона, — вдруг сказала Дафна, взмахом палочки заставляя белые лилии переплетаться с серебристым плющом. Гермиона едва не выронила свиток со сметами. — Он обсуждает меня? — Он ворчит, — поправила Дафна, едва заметно улыбаясь. — В гостиной. Говорит, что «эта ненормальная гриффиндорка» загонит себя в могилу раньше, чем наступит пятница, и тогда некому будет чинить замок. Он... он странный в последнее время. Блейз утверждает, что Драко стал похож на взведенный арбалет. — Он всегда такой, — Гермиона постаралась придать голосу безразличие. — Просто он ненавидит, когда что-то идет не по его плану. Но внутри неё что-то предательски ёкнуло. «Ворчит в гостиной?» Значит, он думает о ней. Думает о том, сколько она работает. Это было странно. И приятно. И злило одновременно. Почему он не может просто быть нормальным? Почему его забота (если это вообще была она) всегда завернута в колючую проволоку? В четверг подготовка достигла пика. Гермиона помогала вешать огромные зеркала в серебряных рамах вдоль стен. Ей пришлось залезть на стремянку, чтобы закрепить удерживающее заклинание. — Осторожнее, Грейнджер, твоя страсть к контролю может привести к гравитационному коллапсу, — раздался знакомый голос снизу. Драко стоял у подножия лестницы, засунув руки в карманы брюк. На нем не было мантии, только черная рубашка с закатанными рукавами. Гермиона сверху видела его широкие плечи и то, как идеально лежат его волосы, несмотря на сквозняки. — Малфой, иди мимо, — бросила она, концентрируясь на чарах. — У меня нет времени на твои комментарии. — Я пришел по поручению Макгонагалл, — он приподнял бровь. — Она считает, что твои защитные узлы слишком... гриффиндорские. Напористые, но лишенные гибкости. Она попросила меня добавить слой слизеринской текучести. Гермиона фыркнула, спускаясь на пару ступенек вниз. Она оказалась на уровне его глаз. — «Слизеринская текучесть»? Это новый термин для «я хочу вставить свои пять кнатов в чужую работу»? — Это термин для «я не хочу, чтобы нас завалило камнями под звуки оркестра», — он сделал шаг к лестнице, придерживая её за боковую раму. — Ты бледная, Грейнджер. И у тебя под глазами тени размером с Хогвартс-экспресс. Ты спишь вообще? — Это не твое дело, — она хотела спуститься дальше, но его рука на лестнице преграждала путь. Их разделяло всего несколько сантиметров. Гермиона видела, как в его серых глазах отражаются огни заколдованных свечей. Он выглядел... по-другому. Менее колючим. Более... внимательным? Она заметила, что он застегнул ту самую пуговицу на воротнике, о которой они спорили в прошлый раз. — Твоя мазь закончилась, — вдруг сказал он, понизив голос. — Плечо зажило, но Метка... она снова тянет. Вчера ночью замок так сильно вибрировал, что в подземельях треснули зеркала. — Нам нужно встретиться, — прошептала Гермиона, забыв о лестнице, о Дафне и о списках. — Но я не могу. Макгонагалл хочет, чтобы всё было идеально к завтрашнему вечеру. — Завтра на балу, — Драко смотрел на неё в упор. — Найди момент. Или я сам тебя найду. И надень что-нибудь, что не напоминает мешок для картошки, Грейнджер. Хоть раз в жизни. Он развернулся и ушел, оставив её стоять на лестнице с бешено колотящимся сердцем. Пятница наступила внезапно. Весь день Гермиона чувствовала себя так, будто находится под действием Бодрящего зелья — нервы были натянуты до предела. Она проверяла последние штрихи, пока другие девушки Гриффиндора уже вовсю мазались кремами и накладывали иллюзорные чары на прически. — Гермиона, ты идешь одеваться или планируешь встречать гостей в фартуке и с палочкой за ухом? — Джинни влетела в их комнату, уже облаченная в летящее платье цвета изумруда. — Иду, иду... — Гермиона выдохнула, отбрасывая списки. Она достала свое платье. Оно было простым, но элегантным — темно-синий шелк, который при определенном свете казался почти черным. Никаких кружев, никаких оборок. Только открытые плечи и тонкая цепочка на шее. Она вспомнила слова Малфоя про «мешок для картошки» и сжала челюсти. «Посмотрим, кто из нас будет выглядеть как мешок», — подумала она. В Большом зале было сказочно. Потолок отражал чистое звездное небо, лилии Дафны источали тонкий аромат, а зеркала вдоль стен визуально увеличивали пространство вдвое. Старшекурсники начали прибывать. Гермиона стояла у входа, выполняя роль официального организатора. Она видела, как Рон зашел вместе с Гарри — Уизли выглядел непривычно опрятно в новой мантии, но его взгляд лихорадочно искал её в толпе. А потом вошли слизеринцы. Они шли единым блоком, словно на параде. Блейз Забини в белоснежной мантии вел под руку Пэнси Паркинсон, которая выглядела как королева в изгнании. Но Гермиона видела только одного человека. Драко Малфой. Он был в классическом черном костюме-тройке, без мантии. Идеально скроенный пиджак подчеркивал его разворот плеч, а белая рубашка оттеняла бледность кожи. Он выглядел настолько аристократично и дорого, что вокруг него словно образовалось пустое пространство — никто не решался подойти слишком близко. Их взгляды встретились. Драко замер на мгновение, его глаза медленно скользнули по её открытым плечам, по синему шелку платья, по её лицу. На долю секунды его маска безразличия дрогнула, сменившись выражением глубокого, почти болезненного изумления. Он не улыбнулся. Он лишь едва заметно склонил голову в знак приветствия, но Гермиона почувствовала, как по залу пробежала волна холода. Не того магического льда, что разрушал стены, а другого — электрического, обещающего. — Гермиона! — Рон наконец добрался до неё, бесцеремонно перекрывая обзор. — Ты выглядишь... вау. Танцуем первый танец? Гермиона посмотрела на Рона, потом через его плечо — туда, где Малфой уже что-то ядовито шептал Забини, но при этом продолжал смотреть только на неё. — Да, Рон, — ответила она, чувствуя, что это будет самая длинная и опасная ночь в её жизни. — Первый танец — наш. Замок под её ногами тихо загудел, словно одобряя её выбор. А может быть, он просто предупреждал о том, что заземление сегодня потребуется как никогда мощное.