Тени прошлого

Драко ненавидел массовые сборища. Он ненавидел фальшивые улыбки, кислый пунш и то, как эхо в Большом зале множит пустые разговоры. Но больше всего он ненавидел то, что последние двадцать минут его глаза, вопреки воле хозяина, сканировали толпу в поисках одной конкретной макушки. — Расслабься, Драко, — Блейз, стоявший рядом с бокалом чего-то явно крепче официального напитка, лениво подтолкнул его плечом. — Ты стоишь здесь с таким лицом, будто пришел на собственные похороны. Оглянись вокруг. Дафна в этом розовом выглядит как оживший зефир, а Астория... ну, Астория всегда очаровательна. — Мне плевать на зефир, Блейз, — процедил Драко, поправляя запонку. — О, я вижу, на что тебе не плевать, — Забини вдруг замер, и его голос приобрел тот самый вкрадчивый тон, от которого у Драко обычно начинал дергаться глаз. — Мерлин... кажется, Гриффиндор сегодня решил нанести ответный удар. Драко медленно повернул голову к дверям. И время просто остановилось. Грейнджер. Он ожидал увидеть её в чём-то перегруженном оборками, как на четвёртом курсе, или в чём-то строгом и скучном. Но то, что он увидел, выбило воздух из его легких. Темно-синий шелк облегал её фигуру так, словно был второй кожей. Никаких лишних деталей — только чистота линий, открытые плечи и острые, до боли изящные ключицы, которые в свете свечей казались выточенными из самого дорогого фарфора. Её вечное облако волос исчезло. Теперь её лицо обрамляли шелковистые шоколадные кудри, которые мягко ложились на плечи, притягивая взгляд к нежной коже. Макияж... он был едва заметен, но глаза Грейнджер стали огромными, глубокими, а губы — черт, эти губы стали такими выразительными, что Драко почувствовал, как внизу живота завязался тугой узел. — Вау, — выдохнул Блейз прямо ему в ухо. — Кажется, «Золотая девочка» наконец-то поняла, что у неё есть не только мозги, но и потрясающие ноги. Ты только посмотри на этот разрез, Малфой. Уизли, конечно, идиот, но даже он сейчас выглядит так, будто выиграл джекпот в «Гринготтсе». Драко почувствовал, как ярость вскипела в нем мгновенно. Вид Уизли, который уже тянул к ней свои лапы, вызвал у него почти физическую тошноту. — Закрой рот, Забини. У тебя слюна сейчас капнет на пиджак, — холодно бросил Драко, хотя его самого трясло. — Драко, ты пригласишь меня на танец? — Пэнси возникла рядом, её рука собственнически легла на его локоть. Она выглядела безупречно в своем черном кружевном платье, но для Драко она сейчас была не более заметной, чем предмет мебели. — Ты весь вечер смотришь в ту сторону. Там что, раздают бесплатные учебники? — Идем, Пэнси, — он выставил локоть. Ему нужно было двигаться. Ему нужно было быть в центре, чтобы не сойти с ума от этого вида издалека. Оркестр заиграл что-то медленное и тягучее. Драко вел Пэнси в танце, автоматически выполняя заученные с детства па. Его аристократическая выправка была безупречна, но мысли были не здесь. Он видел их. В десяти метрах от него Грейнджер танцевала с Уизли. Этот рыжий олух держал её слишком крепко, его рука лежала на её пояснице, и Драко хотелось выхватить палочку и отсечь эти пальцы. Гермиона подняла голову. Их взгляды встретились над головами танцующих. Это был удар. Физический, ощутимый. Драко не отвел глаз. Он смотрел на неё — открыто, жадно, игнорируя щебет Пэнси у своего плеча. Он видел, как она сбилась с шага. Как её зрачки расширились. Она не улыбалась Уизли. Она смотрела на него, Драко, и в этом взгляде было столько же смятения, сколько и в его собственном. — Драко! Ты меня вообще слушаешь? — Пэнси резко дернула его за руку. — Я говорю, что Дафна считает, будто аномалии замка — это всё из-за неправильного восстановления магических потоков. Она такая зануда, правда? — Да, Пэнси. Невероятная, — ответил он, не отрывая взгляда от синего шелка. Танец закончился. Драко вежливо кивнул Пэнси и, проигнорировав её попытку удержать его, направился к столу с напитками. Ему нужно было выпить. Срочно. У стола уже ошивался Тео, который, судя по всему, уже приложился к чему-то покрепче пунша. — Малфой, ты видел Грейнджер? Клянусь, если бы я не боялся, что Поттер меня пристрелит, я бы сам её пригласил. Она сегодня просто... — Тео сделал неопределенный жест рукой. — Исчезни, Нотт, — Драко залпом выпил бокал пунша, который на вкус был как разбавленный сахар. В зале становилось всё жарче. Смех, музыка, топот ног — всё это давило. Замок под ногами начал мелко вибрировать. Едва заметно для других, но Драко чувствовал этот гул в каждой кости. Метка начала пульсировать. Он оглянулся. Гермиона стояла у колонны, пытаясь отбиться от очередного гриффиндорца. Она выглядела уставшей. И испуганной. Она тоже чувствовала гул. Драко выждал момент, когда Поттер отвлекся на Джинни, а Уизли ушел за новой порцией еды. Он проскользнул сквозь толпу, как тень. Драко не просто поцеловал её — он накрыл её губы своими так, будто это было единственное спасение от жажды, мучившей его годами. В тот момент, когда их кожа соприкоснулась, по телу прошел не просто магический разряд, а настоящий электрический ток, выжигающий все сомнения. Он почувствовал, как Гермиона судорожно выдохнула ему в рот, и этот звук стал для него сигналом к атаке. Его пальцы, до этого лишь касавшиеся её шеи, теперь яростно зарылись в её шелковистые кудри, притягивая её голову ближе, заставляя её полностью подчиниться его напору. Гермиона ответила не менее жадно. Её руки, маленькие и горячие, вцепились в лацканы его дорогого пиджака, сминая безупречную ткань так, словно она пыталась пробраться сквозь все его аристократические слои прямо к коже. Они столкнулись лбами, когда обоим не хватило воздуха. Драко тяжело дышал, его лоб упирался в её, а глаза были закрыты. Он чувствовал, как его грудная клетка ходит ходуном, сталкиваясь с её грудью. Вибрация под ногами исчезла, сменившись бешеным ритмом двух сердец. — Грейнджер… — его голос был низким, надтреснутым, почти неузнаваемым. Он издал звук, похожий на утробный рык — смесь ярости на самого себя и дикого, первобытного желания. Он ненавидел то, как сильно она ему нужна прямо сейчас. И эта ненависть только подстегивала его. Драко снова накрыл её губы, но теперь это было еще напористее, еще требовательнее. Он кусал её нижнюю губу, тут же зализывая ранку языком, проникая глубже, исследуя её рот с той же дотошностью, с какой она изучала свои книги. Он хотел заставить её забыть об Уизли, о Поттере, о правилах. Когда из её горла вырвался тихий, едва слышный стон, Драко окончательно сорвался. Этот звук стал для него детонатором. Он прижал её к каменным перилам балкона, чувствуя её податливость и то, как она выгибается навстречу ему, ища контакта. Его ладонь соскользнула с её затылка ниже, по шелку платья, очерчивая изгиб талии, и остановилась на бедре, чуть приподнимая подол. Он целовал её так, будто от этого зависела его жизнь. Каждое её мимолетное движение, каждый ответный вздох Грейнджер заставляли его Метку гореть — но не от тьмы, а от какого-то иного, обжигающего света. — Еще… — прошептала она в перерыве между поцелуями, её глаза были подернуты туманом желания. Драко не заставил себя ждать. Он снова впился в её губы, теперь уже мягче, но с той же властностью, захватывая её дыхание полностью. Он чувствовал вкус карамели, вкус запрета и чего-то такого правильного, что ему стало страшно. В этот момент за спиной, в Большом зале, гремела музыка, но для них мир сузился до этого холодного балкона и жара их тел. Он отстранился лишь на долю секунды, чтобы посмотреть ей в глаза. Её губы были припухшими, щеки горели, а взгляд был полон желания. Он снова наклонился к ней, уже не пытаясь ничего отрицать. В эту ночь аномалия Хогвартса была самой последней вещью, которая его волновала. Драко отстранился не потому, что хотел этого, а потому что в легких закончился кислород, а сердце, казалось, вот-вот проломит ребра. Его руки, до боли сжимавшие её талию и зарывшиеся в кудри, дрожали от напряжения. Он чувствовал, как по венам течет не кровь, а раскаленная ртуть. Возбуждение, темное и тягучее, накрыло его с такой силой, что он едва стоял на ногах. Каждая клетка его тела вопила о том, чтобы притянуть её обратно, сорвать этот синий шелк и закончить то, что они начали. Он смотрел на неё — растрепанную, с пылающим лицом и влажными, искусанными губами — и чувствовал себя так, будто его только что ударило Молнией. — Это... — Драко запнулся, пытаясь вернуть себе голос, но тот звучал как наждак по металлу. — Это не то, что... Грейнджер, это просто... Он хотел сказать «физика». Хотел сказать «магия». Хотел найти любое логичное оправдание этому безумию, но слова застряли в горле. Он снова посмотрел на её губы — припухшие от его поцелуев, всё еще зовущие — и почувствовал, как волна желания с новой силой ударила в пах. Внутри него всё перевернулось от ярости на самого себя, на неё, на этот чертов бал. — Черт! — выдохнул он, резко разворачиваясь. Он не стал ничего объяснять. Он не мог. Боясь, что если он останется здесь еще на секунду, то просто потеряет остатки рассудка, Драко сорвался с места и почти бегом бросился в зал, оставляя её одну в холодной ночной тишине. В Большом зале музыка гремела, как насмешка. Драко влетел внутрь, стараясь не смотреть по сторонам. Он чувствовал себя так, будто у него на лбу написано всё, что произошло на балконе. — О, пропащий вернулся, — лениво протянул Блейз, возникая из ниоткуда. Его взгляд мгновенно впился в лицо Драко, подмечая и лихорадочный блеск в глазах, и сбитое дыхание. — Ты где был? Пэнси уже обыскалась тебя. И, кстати, Уизли бегает по залу, ищет свою подружку. Похоже, у гриффиндорцев намечается семейная сцена. — Мне плевать, кого там ищет этот рыжий недоумок, — отрезал Драко, выхватывая бокал с пуншем у проходящего мимо домовика. — Пусть ищет хоть до второго пришествия Мерлина. Блейз прищурился, явно удивленный такой резкой реакцией. Обычно Драко не упускал возможности поиздеваться над Уизли, но сейчас в его голосе не было ничего, кроме глухого раздражения и какой-то странной, пугающей одержимости. — Ты выглядишь так, будто только что выжил после Круциатуса, — заметил Блейз, понизив голос. — И у тебя... Драко, у тебя воротник смят. Драко дернулся, поправляя рубашку нервным, резким жестом. — Забейся, Забини. Душно здесь, вот и всё. К ним подплыла Пэнси, её лицо было кислым. — Драко! Где ты был? Мы пропустили вальс! Дафна говорит, что ты ушел на террасу, но я тебя там не видела. — Я был на балконе, Пэнси. Пытался не сдохнуть от скуки под твою болтовню о мантии Астории, — его голос был настолько холодным, что Пэнси невольно отшатнулась. Он не слушал её оправданий. Его взгляд, как приклеенный, замер на дверях, через которые спустя минуту вошла Гермиона. Она выглядела так, будто пыталась собрать себя по кусочкам. Синий шелк платья чуть примялся, взгляд метался по залу. Когда их глаза встретились — всего на мгновение через всю эту толпу идиотов — Драко почувствовал, как в животе снова скрутило тугой узел. Он видел, как к ней подлетел Уизли. Видел, как тот схватил её за руку, что-то яростно выговаривая. Драко лишь крепче сжал бокал. Ему было абсолютно плевать на ревность Уизли, на его крики и претензии. В голове пульсировала только одна мысль: «Она всё еще чувствует мой вкус. И она знает, что я сделал бы это снова». — Пойдем танцевать, Пэнси, — вдруг сказал он, не глядя на неё. Ему нужно было занять себя чем-то, чтобы не подойти и не вырвать Грейнджер из рук этого рыжего прямо на глазах у всей школы. Он вел Пэнси на середину зала, двигаясь механически, но его мысли были на том балконе, в запахе карамели и в том сумасшедшем стоне, который она издала, когда он прижал её к перилам. Вечер превратился в затяжную пытку, и Драко знал — завтрашнее утро в субботу будет самым тяжелым в его жизни.