Тени прошлого

Понедельник начался с того, что Драко едва не разбил зеркало в ванной старост. Он смотрел на свое отражение — бледное, с лихорадочно горящими глазами — и ненавидел каждую черту этого лица. Внутри всё клокотало. Ярость была такой плотной, что казалась осязаемой, как комок колючей проволоки в горле. Он сбежал по лестнице в гостиную, не глядя по сторонам. — Драко, ты… — Пэнси начала было фразу, но, встретившись с его взглядом, осеклась и прижалась к спинке дивана. Блейз, сидевший рядом, лишь медленно поднял глаза от книги. Он ничего не сказал. Никаких шуток, никаких расспросов. Он просто оценил уровень напряжения по тому, как побелели костяшки пальцев Драко, сжимавших ремень сумки, и едва заметно кивнул Теодору. Тот понимающе прищурился. Они всё видели. Видели, что Малфой на грани срыва, и благоразумно решили не становиться его целью. Драко вылетел из подземелий. Ему казалось, что замок смеется над ним. Стены были подозрительно тихими. Холодными. Неживыми. В Большом зале он даже не притронулся к еде. Он сверлил взглядом гриффиндорский стол. Точнее, её. Грейнджер сидела, ссутулившись, и на её шее — он видел это даже издалека — тускло поблескивал этот проклятый черный камень. Она сделала его. Она надела его. Она решила, что одного куска обсидиана достаточно, чтобы стереть всё то электричество, которое вышибало у него искры из глаз на том балконе. Она думала, что спасает его от «грязи», от необходимости «пачкаться» об него. Какая же она самонадеянная, святоша Грейнджер. — Смотри под ноги, Поттер, — прорычал Драко, когда Гарри случайно задел его плечом, выходя из-за стола. — Малфой, я тебя даже не коснулся, — спокойно ответил Гарри, но, заглянув Драко в глаза, нахмурился. — У тебя всё в порядке? Ты выглядишь так, будто собираешься кого-то убить. — Убирайся с дороги, пока я не передумал, — Драко прошел мимо него, едва не сбив с ног Симуса Финнигана. Ему было плевать на Поттера. Ему было плевать на школу. Его бесило это механическое спокойствие, которое теперь царило в воздухе благодаря её «изобретению». Зельеварение. Слизнорт, как обычно, сиял, не замечая, что в кабинете можно вешать топор от напряжения. — Сегодня мы работаем в паре! Мисс Грейнджер, мистер Малфой, прошу к вашему обычному месту! — Голос профессора звучал как смертный приговор. Драко подошел к котлу, швырнув сумку на пол так, что звон услышали все. Гермиона уже была там. Она стояла неподвижно, глядя в котел, и только её пальцы, судорожно перебирающие корешки валерианы, выдавали её состояние. — Грейнджер, — выплюнул он вместо приветствия. Она вздрогнула, но не подняла глаз. — Ингредиенты на столе, Малфой. Начинай резать корень, я займусь основой. Он посмотрел на её шею. Черный камень пульсировал в такт её дыханию. Маленький, невзрачный, он забирал всё то напряжение, которое должно было сейчас плавить воздух между ними. Драко чувствовал себя кастрированным. Лишенным единственного способа взаимодействия с миром, который он понимал — через силу, через этот болезненный резонанс. — Тебе удобно, заучка? — он взял нож и начал кромсать корень с такой яростью, что брызги сока полетели на её мантию. — Носишь этот поводок и радуешься своей гениальности? — Это не поводок, Малфой, — тихо ответила она. — Это работает. Ты сам видишь. Замок спокоен. Тебе больше не нужно… терпеть меня. Драко резко опустил нож. Стук металла о дерево заставил Невилла за соседним столом подпрыгнуть. — «Терпеть тебя»? — он наклонился к ней, его голос превратился в змеиное шипение. — Ты действительно думаешь, Грейнджер, что проблема была в том, что мне приходилось тебя «терпеть»? — А в чем же еще? — она наконец подняла на него глаза. В них была такая безнадежная усталость и готовность принять удар, что его ярость вспыхнула с новой силой. — Ты сбежал. Ты язвишь. Тебе противно находиться рядом. Я дала тебе выход. Ты можешь просто игнорировать мое существование, камень сделает всё за нас. — Какая ты благородная, — процедил он, едва сдерживаясь, чтобы не схватить её за плечи. — Спасла великого Малфоя от позора. Решила, что я — слабак, который не может справиться с собственным магическим фоном без твоей подачки. — Я не считаю тебя слабаком! Я просто… — Заткнись! — Драко снова взялся за нож. — Мешай свое зелье. Твое всезнайство воняет хуже, чем этот котел. Ты придумала, как изолировать магию, но ты слишком тупая, чтобы понять, что ты просто создала клетку. Гермиона закусила губу до крови, и Драко ощутил мимолетный укол триумфа, увидев её боль. Ему было нужно, чтобы ей было так же плохо, как ему. Ему было нужно разрушить эту стену «правильности», которую она возвела этим камнем. — Зелье должно быть бирюзовым, Грейнджер, а оно у тебя серое, как твои мозги, — бросил он, кидая нарезанный корень в котел. — Ты даже здесь не можешь обойтись без ошибок. Гермиона молчала. Она механически помешивала варево, и её лицо было неподвижным, как маска. Драко видел, как камень на её шее светится всё ярче, впитывая его агрессию. Это было невыносимо. Он хотел сорвать этот камень, выбросить его в окно и заставить её снова почувствовать этот гул в костях. Заставить её снова смотреть на него так, как на балконе — с ужасом и желанием, а не с этой покорной жалостью. После урока Драко не ушел в Большой зал на обед. Он бродил по коридорам, задевая учеников и игнорируя окрики профессоров. Внутри него кипела чистая, беспримесная ненависть. — Малфой! — Блейз настиг его у поворота к подземельям. Драко резко обернулся, его палочка была уже в руке. — Уйди с дороги, Забини. Я не в настроении для твоих шуток. Блейз остановился, подняв руки в примирительном жесте. В его глазах не было насмешки — только холодный расчет. — Я не собираюсь шутить. Ты ведешь себя как безумный мантикор. Ты распугал половину седьмого курса, а Панси сейчас рыдает в туалете, потому что ты на неё рявкнул. — Пусть рыдает, — отрезал Драко. — Мне плевать на Панси. Мне плевать на вас всех. — Мы видим, — спокойно ответил Блейз. — Но если ты сейчас не возьмешь себя в руки, ты совершишь какую-нибудь глупость, за которую нас всех потащат к Макгонагалл. Ты пахнешь озоном, Драко. Твоя магия фонит так, что у меня волосы дыбом встают. — Это не твоя забота, — Драко спрятал палочку, но его пальцы всё еще дрожали. — Грейнджер сделала свой «резонатор», так что замок в безопасности. Можете спать спокойно. — Грейнджер? — Блейз прищурился. Он не стал развивать тему, но в его взгляде промелькнуло понимание. Он посмотрел на Драко так, будто видел насквозь всю его ложь. — Понятно. Значит, «резонатор». Ну, надейся, что он выдержит твой темперамент, друг. Потому что пока что он справляется только с камнями, но не с тобой. Блейз развернулся и ушел, оставив Драко в одиночестве. Малфой ударил кулаком в стену. Боль была тупой и отрезвляющей, но она не принесла облегчения. Он ненавидел её за этот камень. Ненавидел за то, что она посчитала его проблему решаемой с помощью куска обсидиана. Но больше всего он ненавидел себя за то, что даже сейчас, в этом ослепляющем гневе, он хотел только одного: чтобы она подошла, сорвала этот камень и коснулась его руки. Без всяких условий. Без всяких «заземлений». Он зашагал к подземельям, решив, что сегодняшний день — это только начало. Если она хотела дистанции — она её получит. Он превратит её жизнь в ад, он будет язвить и жалить при каждой встрече, пока она сама не взмолится о том, чтобы этот черный камень разлетелся вдребезги.