Тени прошлого

Гермиона вылетела из кабинета Зельеварения, чувствуя, как внутри всё кипит. Ей хотелось не плакать, а приложить Малфоя чем-нибудь тяжелым — например, тем самым обсидиановым камнем, который он так любезно назвал «поводком». — Несносный, заносчивый придурок, — прошипела она, сворачивая в коридор, ведущий к библиотеке. — Осторожнее, Грейнджер, а то прожжешь дыру в пространстве, — раздался ленивый голос. Она резко затормозила. У окна, прислонившись к подоконнику, стоял Блейз Забини. Он выглядел как обычно — безупречно и отстраненно, но в его взгляде была странная доля любопытства. — Забини, если ты пришел защищать своего друга, то лучше промолчи, — отрезала Гермиона, поправляя сумку. — Защищать Драко? — Блейз усмехнулся, отталкиваясь от стены. — Я похож на самоубийцу? Нет, я просто хотел узнать, не нужна ли тебе помощь. Ты выглядишь так, будто готова вызвать на дуэль всё подземелье разом. Гермиона замерла, недоверчиво глядя на него. — С чего бы тебе мне помогать? — Скажем так, мне не нравится, когда в моей гостиной становится слишком шумно, а Малфой сейчас напоминает неразорвавшуюся бомбу, — Блейз сделал шаг ближе, его голос стал серьезнее. — Твой камень... он работает. Но он не лечит его характер, Гермиона. Скорее наоборот. Ты лишила его привычного способа выпускать пар. — Я лишила его возможности разрушить замок! — вспыхнула она. — И если ему не нравится мой способ решения проблемы, он мог бы предложить свой, а не исходить желчью при каждом удобном случае. — Драко не предлагает решений, он их требует, — философски заметил Забини. — Кстати, Дафна Гринграсс просила передать, что ей нужна твоя помощь с нумерологическими картами для бала. Она говорит, что ты — единственная, кто не превращает расчеты в кашу. Зайди к ней вечером в библиотеку, если не боишься «змей». Гермиона кивнула, удивленная этим внезапным проявлением союзничества. Слизеринцы начали вести себя странно. Они не нападали. Они наблюдали, словно ждали, когда эта струна между ней и Малфоем наконец лопнет. Глава 23. Точка кипения Вечер в библиотеке прошел продуктивно. Дафна оказалась на редкость толковой напарницей. Они сидели за дальним столом, окруженные картами звездного неба. — Знаешь, Гермиона, — Дафна аккуратно выводила руну на пергаменте, — Малфой сегодня на ужине чуть не проклял Гойла просто за то, что тот дышал слишком громко. Мы все стараемся держаться от него подальше. — Это его проблемы, — жестко ответила Гермиона, хотя сердце предательски кольнуло. — Я дала ему всё, чтобы он мог чувствовать себя комфортно. Если ему мало — пусть идет к мадам Помфри за успокоительным. — Ты действительно думаешь, что ему нужно успокоительное? — Дафна подняла глаза, и в них промелькнула искра понимания. — Ему нужно то, что этот твой камень забирает себе. Гермиона промолчала, углубившись в расчеты. Она не хотела признавать, что Дафна права. Библиотека в этот час напоминала склеп. Тяжелые запахи старой кожи и пергамента давили на виски. Гермиона сидела в самом дальнем углу, зажатая между стеллажами «Запрещенных основ». Дафна Гринграсс ушла десять минут назад, оставив после себя едва уловимый аромат дорогих духов и стопку идеально заполненных карт. — Она неплохая, — прошептала Гермиона, пытаясь сосредоточиться на эссе, но её взгляд постоянно возвращался к черному обсидиану на шее. Камень был холодным. Он исправно впитывал ту темную, липкую энергию, которая раньше заставляла замок стонать. Но вместе с магией он будто высасывал из воздуха весь смысл. Гермиона злилась. Она чувствовала себя обманутой собственной гениальностью. Она создала идеальное решение, и теперь, когда «опасности» больше не было, она вдруг осознала, что у неё нет ни единой причины подходить к Малфою ближе, чем на расстояние вытянутого заклинания. Тяжелые шаги по паркету заставили её вскинуть голову. Драко не шел — он надвигался. Его мантия летела за ним черным знаменем, а лицо было бледным до синевы. Он ударил ладонями по её столу с такой силой, что чернильница подпрыгнула, выплеснув каплю на её идеальный пергамент. — Грейнджер, — выплюнул он. В его глазах полыхала такая ярость, что воздух вокруг стола, казалось, начал густеть, несмотря на работу артефакта. — Малфой, ты сошел с ума? — Гермиона вскочила, её стул скрежетнул по полу. — Мы в библиотеке! Ты же видишь, камень работает, замок даже не шелохнулся, так какого черта ты ведешь себя как раненый мантикор? — Твой камень — это издевательство! — Драко обошел стол, сокращая дистанцию, и Гермиона инстинктивно вжалась спиной в стеллаж. — Ты довольна собой, да? Сделала «доброе дело». Придумала, как заткнуть дыры в фундаменте, чтобы больше не тратить свое драгоценное время на «грязного Пожирателя». — Я хотела облегчить тебе жизнь! — выкрикнула она, чувствуя, как внутри всё закипает. — Ты же сам шарахался от меня после бала! Я видела, как тебе было тошно! Я дала тебе возможность больше не представать перед выбором — замок или твоя брезгливость! — Моя брезгливость?! — Малфой схватил её за плечи и встряхнул так, что её зубы лязгнули. — Ты ни черта не понимаешь, заучка! Ты со своими формулами и правилами решила, что можешь просто... ампутировать это? Думала, повесишь на шею булыжник, и мы снова станем врагами, которые вежливо кивают друг другу в коридоре? — А разве это не то, чего ты хотел?! — Гермиона не осталась в долгу, она с силой толкнула его в грудь, вцепляясь в лацканы его пиджака. — Ты язвишь мне каждый день! Ты издеваешься над моими друзьями! Ты ведешь себя так, будто я — твоя личная кара, Малфой! Я просто убрала причину, по которой тебе приходилось меня касаться! — Ты убрала единственный чертов повод, который позволял мне не сходить с ума! — проревел он прямо ей в лицо. На мгновение наступила тишина. Оглушительная. Драко тяжело дышал, его лицо было в сантиметре от её, и Гермиона видела, как расширены его зрачки. Гнев в нем боролся с чем-то настолько темным и мощным, что никакой обсидиан не мог это поглотить. — Ты ненавидишь меня, — выдохнула она, чувствуя, как по коже бегут искры. — И я тебя ненавижу. — Так ненавидь меня сильнее, Грейнджер, — прошептал он, и его рука метнулась к её шее. Он не стал расстегивать цепочку. Он просто рванул её. Тонкое серебро лопнуло с сухим треском, и черный камень с глухим стуком упал на ковер. В ту же секунду всё взорвалось. Это не было постепенным гулом. Это был ударный фронт. Стеллажи задрожали так, что книги начали вылетать из полок, словно снаряды. Лампы на столах лопнули одновременно, погружая библиотеку в полумрак, освещаемый только безумными вспышками статического электричества. Магия, которую камень сдерживал днями, вырвалась на свободу, закручиваясь вокруг них вихрем озона и пыли. Но Драко уже не смотрел на стены. Он впился в её губы с такой неистовой, сокрушительной страстью, что у Гермионы подкосились колени. Это был не поцелуй — это было взаимное уничтожение. Он прижал её к книжной полке, его пальцы до боли впились в её затылок, фиксируя голову, пока он буквально выпивал её крик. Гермиона ответила со всей накопленной яростью. Она кусала его губы, чувствуя вкус соли и металла, её руки судорожно сдирали с него пиджак, желая добраться до кожи. Ей было мало. Ей было невыносимо мало этого «заземления». Драко рычал ей в рот, его ладонь скользнула вниз, грубо прижимая её бедра к своим, заставляя её почувствовать всё его неистовое, болезненное возбуждение. Он приподнял её, и Гермиона инстинктивно обхватила его талию ногами, вжимаясь в него так, словно хотела слиться в одно целое. — К черту замок... — прохрипел он, отрываясь от её губ на долю секунды, чтобы тут же впиться в её шею, оставляя там багровые следы. — К черту твои камни... — Еще, — требовала она, выгибаясь в его руках, её пальцы запутались в его платиновых волосах, безжалостно оттягивая их назад. — Драко... Музыка хаоса вокруг них становилась всё громче. Потоки магии вибрировали в самом воздухе, заставляя их одежду искриться. Библиотека стонала, камни фундамента трещали, но в центре этого шторма они были единственной стабильной точкой. Драко целовал её всё напористее, его язык исследовал её рот с дерзкой властностью, а его рука уже нагло скользила под край её юбки, обжигая кожу холодом пальцев и жаром намерения. Это было пикантно до предела, вызывающе и совершенно недопустимо. Если бы кто-то вошел сейчас, они бы увидели не «лучшую ученицу» и «наследника рода», а двух зверей, доведенных до исступления собственной гордостью и магией. — Ты... моя... — выдохнул он, снова захватывая её губы в неистовом, влажном поцелуе, который лишил её последних остатков кислорода. В этот момент замок содрогнулся в последний раз и затих. Не потому, что магия ушла. А потому, что она наконец-то нашла свой выход. Здесь, на полу библиотеки, среди разбросанных книг и разбитого обсидиана, их взаимная ненависть окончательно превратилась в нечто, чему у Гермионы Грейнджер не было названия ни в одном учебнике.