Тени прошлого

Гермиона пробиралась по темным коридорам, прижимая к груди края чужого пиджака. Ткань пахла дорогим парфюмом, холодным дождем и им. Каждое движение отдавалось в бедрах тягучей, непривычной ноющей болью, которая электрическим разрядом прошивала позвоночник, напоминая о том, что произошло всего двадцать минут назад на дубовом столе. Её сознание было похоже на разбитый витраж. В голове не укладывалось: Драко Малфой, человек, который годами изводил её своей ненавистью, только что довел её до изнеможения самым интимным способом. Его агрессия пугала, но еще больше ошеломляло его внезапное, чисто «малфоевское» благородство. Он остановился. Он услышал её. Он укрыл её своим пиджаком, словно пытаясь защитить от самого себя и от того позора, который мог обрушиться на неё, если бы кто-то увидел её в таком виде. — Что это было? — прошептала она, едва не столкнувшись с Полной Дамой. Она проскользнула в гостиную Гриффиндора, молясь, чтобы Рон или Гарри не выскочили из-за угла. К счастью, камин уже почти погас, и в комнате никого не было. Гермиона взлетела по лестнице в спальню девочек, скинула с себя чужую вещь, спрятав её в самый низ сундука под груду свитеров, и заперлась в ванной. Под струями горячей воды она дрожала. Руки сами тянулись к шее, где всё еще горела кожа от сорванной цепочки. Обсидиановый камень остался там, на полу библиотеки, раздавленный их страстью. Теперь не было никаких предохранителей. Гермиона закрыла глаза, и перед ней тут же всплыло лицо Драко — его потемневшие до черноты глаза, его лихорадочный шепот и то, как его пальцы властно и нежно исследовали её тело. Ей не верилось, что он — первый. Что именно он сорвал этот тонкий покров её невинности, пусть и не переступив последнюю черту. Бедра беспощадно ныли, заставляя её то и дело прерывисто вздыхать. Она легла в постель, но сон не шел. Мысли о нем, о его запахе и о той пугающей перемене, что произошла между ними, крутились в голове до самого рассвета. Утро встретило Гермиону тяжелой головой и болезненным осознанием реальности. Она подошла к зеркалу в ванной и едва не вскрикнула, прижав ладонь ко рту. На бледной коже шеи и ключиц расцветали неоспоримые улики — багровые, яркие отметины. Малфой не просто целовал её, он метил её, оставляя клеймо своего обладания, которое невозможно было игнорировать. — Мерлин... — выдохнула она, лихорадочно соображая. Ей пришлось достать из сундука плотную водолазку с высоким горлом. Это выглядело странно, учитывая, что в замке было довольно натоплено, но выбора не было. — Гермиона? Ты решила сменить стиль на «закрытый гардероб»? — Джинни, застегивающая мантию, с недоумением посмотрела на её закрытую шею. — Ты обычно не носишь такое. — Мне просто... немного нездоровится, Джинни. Кажется, вчера в библиотеке меня продуло, — Гермиона старалась не смотреть подруге в глаза, усердно запихивая учебники в сумку. — Сквозняки в библиотеке нынче очень опасные, — многозначительно протянула Джинни, но расспрашивать не стала, хотя в её взгляде промелькнула искра подозрения, которую Гермиона предпочла проигнорировать. Когда Гермиона вошла в Большой зал, она почувствовала его взгляд еще до того, как увидела его самого. Драко сидел за столом Слизерина, небрежно откинувшись на скамью. Он не скрывался. Он смотрел на неё пристально, тяжело и не сводя глаз. Его взгляд медленно скользнул по её фигуре, намеренно задержался на высоком воротнике водолазки, и на его губах на мгновение мелькнула торжествующая усмешка. Он знал, что скрыто под этой тканью. Рон, сидевший рядом, тут же заерзал, чувствуя общее напряжение. — Гермиона, ты чего в этом коконе? И чего этот хорек так вылупился? Опять что-то замышляет? — Рон попытался положить руку ей на плечо, и Гермиона инстинктивно вздрогнула, отстраняясь. В ту же секунду через весь зал она почувствовала волну ледяной, почти физически ощутимой враждебности, исходящей от Малфоя. Воздух между столами словно наэлектризовался. Драко сжал вилку так, что побелели костяшки пальцев, и в его взгляде вспыхнуло такое яростное чувство собственности, что Гермионе стало трудно дышать. Его ревность была осязаемой, она давила на неё, заставляя сердце биться чаще. — Он просто... не в духе из-за занятий, Рон, — пробормотала она, опуская голову к тарелке. Но весь обед она чувствовала себя обнаженной под его взором. Стоило ей пошевелиться, как она вспоминала вчерашний стол, и бедра тут же отзывались пульсацией. Она невольно сжимала ноги под столом, борясь с возбуждением, которое возвращалось вопреки её воле. На уроке Профессора Бинса Малфой сел прямо позади неё. Гермиона чувствовала его присутствие каждой клеточкой. Он не писал конспекты. Она слышала его прерывистое дыхание и чувствовала, как его взгляд буквально прожигает её затылок, опускается к лопаткам и ниже. Он пожирал её глазами, не стесняясь своей жажды. Она пыталась сосредоточиться, но когда он намеренно задел её стул ногой, Гермиона едва не вскрикнула. Она обернулась на секунду и встретилась с его глазами — серыми, как штормовое небо. В них не было раскаяния. Только темный, нескрываемый голод. Гермиона быстро отвернулась, чувствуя, как внутри всё плавится. После урока, в пустом коридоре, её перехватила Пэнси Паркинсон. Она стояла у окна, скрестив руки на груди, и выглядела непривычно собранной. — Грейнджер, задержись, — голос слизеринки был сухим и холодным. Гермиона остановилась, сжимая лямку сумки. — Что тебе, Паркинсон? Пэнси подошла ближе, окинув её водолазку коротким взглядом, полным брезгливости. — Ты думаешь, ты самая умная? Думаешь, пара поцелуев в углу делают тебя особенной? — она понизила голос до шипения. — Послушай меня внимательно. Драко может играть с тобой, сколько влезет, чтобы выпустить пар, но не забывайся. У него есть обязательства. Малфои не женятся на гриффиндорских заучках, у них есть семейные контракты и планы, в которые ты никак не вписываешься. Гермиона почувствовала, как внутри закипает ярость. — И ты, конечно, часть этих планов? — Именно, — Пэнси ядовито усмехнулась. — Мне нужно это замужество, чтобы наши родители наконец отстали от нас обоих, и Драко это прекрасно знает. Это дело семейной чести и выживания наших родов. Для него ты — мимолетное увлечение, грязный секрет. Оставь его в покое, пока он не вышвырнул тебя сам, когда игрушка надоест. — Твоя забота о его «чести» трогательна, Пэнси, — Гермиона сделала шаг вперед, не отводя взгляда. — Но если ты так уверена в своем контракте, зачем тебе приходить ко мне с угрозами? Боишься, что «игрушка» оказалась важнее твоих бумажек? Пэнси побледнела от злости. — Кстати, воротничок поправь, — бросила она, уходя. — С левой стороны пятно просвечивает. Драко всегда был слишком нетерпелив, когда дело касалось дешевых развлечений. Гермиона осталась стоять в коридоре, её всю трясло. Она судорожно поправила ткань, чувствуя, как слова Пэнси о «семейном деле» оседают внутри тяжелым свинцом. Она понимала, что это игра с огнем, и теперь знала, что на кону стоит не только её сердце, но и вся многовековая машина малфоевских традиций. Но, вспоминая его взгляд в Большом зале, она знала одно: Драко Малфой вряд ли позволит Пэнси или кому-то другому решать, кем ему увлекаться.