Гаечный ключ на Четырнадцать

Несмотря на то, что Дэвид с Джоном были одними из главных лиц в лагере. Без них не заработает генератор, не отремонтируется всё оружие, да и вообще смерть лагеря обеспечена, косые взгляды почти всегда их преследовали. Утро выдалось тёплым. Джон разбирал захламлённый верстак, доверху заложенный металлоломом. В голову всё ещё приходили мысли о Дэвиде и его испуганном лице. Тот молчал и не проронил ни слова о своём кошмаре. Джон не стал его уговаривать. В эти дни они и так на нервах, что могло способствовать кошмарам и недосыпам. Рады ли им вообще здесь? Сегодня тот ещё не высовывался на улицу, чтобы вдохнуть кожей лучи солнца и послушать разговоры торгашей на рынке. В этом была своя идиллия, уголок спокойствия, где Джон мог гораздо дольше поразмышлять о своём. Только вот эти бесконечные взгляды… Шедлетски чувствует за километр. И ладно бы это было обычное пересечение взглядами или просто от скуки, но они хранят намного больше грязи, чем можно подумать. Грязи не похожей на пыльный верстак или захламлённую кладовку, а на сковывающие длинные лапы зверя, заставляющие мурашки бежать по коже. К Джону отношение было вообще особенным. Сердечников на юге считали инвалидами. Не может нормально и полноценно работать весь день? И зачем такой нужен на юге? Только вот не понимают они, что даже сердечник может спасти их от самой малой угрозы, которая со временем перерастёт в большую проблему, похожую на опухоль. От этих размышлений Шедлетски вспомнил про невыпитые таблетки, которые ещё вчера ему вручила Мара. Входная дверь скрипнула, и Джон окунулся в лучи утреннего солнца. Ещё не жарко, скорее веет прохладой. До колодца идти минуты три, но за это время вполне можно ухватить за собой пару любопытных взглядов. Песок хрустит под ногами, а вокруг уже суетятся люди. Работа не ждёт. Не зря говорят, что южный народ — трудоголики. Поток шума толпы врывается отовсюду: базар, лавки, конюшня. Всё это раньше приносило Джону покой, пока их не начали остерегаться. И даже просто шагая по тропе лагеря, Шедлетски умудряется врезаться плечом в мужчину, отчего сам чуть не падает, ведь тот был намного крупнее. –«Вперёд смотри», — голос противный до жути, с хрипотцой, видимо прокуренный. Но Джон молчит, так как мужчина в любом случае уже исчез. И только сейчас мечник замечает кучу пар глаз, устремлённых на него. Вокруг всё тот же шум и толпы очередей на базаре, но внимание многих теперь перенеслось на него. Ноги шагают быстрее в сторону колодца, а крылья на голове прижимаются к голове, становясь почти незаметными в копне кудрявых волос. Вокруг очень шумно и многолюдно, из-за чего приходится протискиваться между потными и горячими телами работяг и простых граждан. Кто-то недовольно гаркает, а кто-то снова чуть не сбивает Джона с ног. Наконец выбравшись из толпы, Шедлетски вдыхает свежий воздух, отряхивая одежду от пыли и грязи. Он и забыл, каково это — жить среди кучи людей. Но холодная вода приводит его в чувства. Сначала лицо, потом лекарства. Грязных разводов почти не было, так как копаться в механизмах они ещё не начинали. По мокрой коже пробегает холодок, и взгляд устремляется на горизонт, туда, где встаёт солнце. Оно такое яркое, что слепит глаза, и Шедлетски отводит взгляд, наливая воду в железную кружку, что висела рядом с колодцем. Одним залпом две таблетки уходят внутрь. Дорогу до мастерской он выбирает менее людную и более длинную, чтобы расставить все мысли по полочкам. --- Джон никогда ещё не видел картины милее, чем спящий Дэвид. Это самая первая вещь, которую увидел Шедлетски, зайдя обратно в мастерскую. Если честно признаться, тот спал в забавной и странной позе, которую обычные люди посчитали бы странной. Обнимая подушку всеми конечностями, Билдермен крепко спал, пуская слюни на простыню. Майка задралась, открывая смуглую спину с кучей шрамов. Ну совсем как ребёнок! Самое забавное, что подушка, которую держит Дэвид, была Джонова. Тот словно обнимает его самого, и это было мило. Давящее чувство внутри вновь вспыхнуло. Это началось всё с колледжа, когда они были ещё совсем студентами, а человечество было ещё живым. --- Пять лет назад Уже третий звонок будильника нарушает и так хрупкую тишину. Злой возглас проносится по комнате, и телефон с будильником летит в стену — удивительно, но не разбиваясь. Опять новый день. Опять понедельник, до жути противный каждому школьнику, студенту и молодому работающему человеку. Вставать в семь утра на пары — самое последнее, чего желал Джон. Он инженер, так почему же ему приходится слушать уже двадцатую лекцию по истории Роблоксии?! Но, найдя в себе силы подняться не только потому что «надо», но и потому что его друг Дэвид точно придёт на пару без опозданий и просидит там все штаны до посинения. Вот уже заходя в здание колледжа, он находит взглядом серую макушку, стоящую среди толпы проходящих людей. –«Дэв!» — окликает того Джон, уже приближаясь к хмурому Билдермену. –«Где тебя носит?» — слышится уже привычный недовольный возглас. –«Проспал. Как обычно.» Джону ни капельки не стыдно за своё опоздание. Самое главное — куча свободного времени позалипать на смазливую мордашку Дэвида, который, конечно, замечал долгие взгляды друга, но старательно их игнорировал или пытался. По крайней мере, трогать себя, вспоминая его тёплые и такие крепкие руки, никто не запрещал. Секрет, который, как Джон надеется, не узнает Билдермен никогда. С каждым днём мечтания заходили всё дальше, а бабочки в животе порхали всё с большей силой. Но всё испортило оно. Ядерный взрыв. И очень много песка и слёз. Да, они вместе, только теперь на каждом шагу смерть, засасывающая всё вглубь и вглубь. А также психика, что невольно пошатнулась на фоне полного апокалипсиса. --- Отлынивание от работы значило, что их смело могли выгнать обратно в пустыню, мол: «Разбирайтесь сами со своими проблемами как хотите». Но было бы это совсем бесчеловечно. Генератор чихал, как старик, который работает без перерывов, как и сами южане. –«Подай мне ключ на четырнадцать», — Дэвид, не отрываясь, разглядывает поломку, протягивая руку в сторону. Джон сразу находит его, выкладывая в чужую руку. Работали они в тишине, как оба и привыкли. И даже так Джон находил время задержать взгляд на вспотевшем лице Дэвида. На то, как он умело управляется с инструментами, довольно тяжёлыми по сравнению с Джоновыми. Специализации у них всё же были чуть разными. Джон предпочитал более тонкую и, скорее, ювелирную работу, паяя чипы и микросхемы. На Дэвида же ложилась более тяжёлая работа. И сейчас Шедлетски в основном наблюдал за действиями Билдермена, не понимая, как ему достался такой мужчина. Хотя правильнее сказать будет «ещё не достался»: по статусу они просто близкие друзья. Друзья, которые заботятся друг о друге, но не слишком близки, чтобы ловить взгляды друг друга и разделить краткий поцелуй, — так как оба стесняются. Джон очень хотел. Хотел лежать под тёплым боком и наконец коснуться этих вечно сухих от жары губ. Увидеть, как снова хмурятся непослушные и невыщипанные брови, погладить шрамы по всему телу и жалеть. Жалеть, что не смог предотвратить их появление. Его окликают. –«Джон, ты меня слушаешь вообще?» Дэвид уже давно оторвался от генератора и, видимо, что-то рассказывал, пока Джон думал о своём. –«А, — тот неловко рассмеялся, — извини, прослушал...» Билдермен тяжело выдохнул, начиная пересказывать все свои слова, сказанные до этого. –«Говорю, надо сходить за деталями. Странно, конечно, но одна просто пропала, будто её кто-то намеренно вытащил.» –«Кому могла вообще сдаться деталь от генератора?!» –«Чтобы я знал, — Дэвид поднимается с колен, — но если узнаю, кто это, нормально так влеплю...» Джон едва подавил смешок, глупо улыбаясь. –«Вечно ты так со всеми.» Билдермен закатил глаза. –«Нечего детали воровать. Смею подумать, что это сделал больной на голову человек, который решил оставить весь лагерь без света.» В ответ Джон ничего не сказал, следуя за парнем. --- Старейшине, кратко говоря, было не в радость услышать о пропавшей детали. На складе так же было пусто, отчего Билдермен невольно матерился под нос. Организовывать группу в поход было слишком затратно по времени. Двое справятся куда быстрее, чем с хвостом уже в человек десять. Но проблема была одна. Джон просто умолял на коленях пойти вместе с Дэвидом. Они знали, что нельзя, знали, что это могло закончиться хуже просто в любой момент. –«Неужели ты тоже считаешь меня больным?!» — крик развеял уже привычную тишину мастерской. –«Что?» Дэвид непонимающе покосился на друга. –«Не делай вид, что не знаешь. Почти все в лагере называют меня больным на голову. — Безумный взгляд вернулся к Билдермену. — Да я, считай, наравне с умственно отсталыми по их мнению! И ты тоже таким меня видишь, неправда ли?» –«С чего ты взял?!» Голос уже повысил Дэвид, отчего Шедлетски внезапно замолк, полностью теряя своё негодование. –«С чего ты взял? — уже спокойно повторяет Билдермен, замечая изменение в поведении. — Я дорожу тобой, именно поэтому не хочу рисковать тобой. Я никогда не считал тебя больным, даже со времён колледжа.» Упоминание колледжа заставило больно заколоть в груди. Сразу вспомнились беззаботные деньки юности, которые они больше не могли вернуть. –«Извини...» –«Не надо извиняться. — Резкие объятия заставили Джона замереть, а потом обнять в ответ намного крепче. — Просто береги себя, прошу...» Оба замолчали, не смея рушить тишину. Они справятся. Когда-нибудь они вернут свои беззаботные деньки. –«Даже так, я не хочу отпускать тебя одного.» Даже в такой ситуации Шедлетски не отключал свою упёртость. –«Ладно... — тяжело, но всё же согласился Дэвид. — Но поверь, если с тобой хоть что-нибудь случится — я буду виноват. И это будет только моя вина, что я согласился взять с собой такого придурка, как ты...»