Цена человечности

После той грозовой ночи что-то неуловимо изменилось в самом воздухе дома Сукуны. Вивиан больше не запирали в её комнате. Дверь оставалась незапертой, и хотя стража у входа не дала бы ей уйти далеко, сама возможность выйти в сад или в соседние покои дарила иллюзию свободы. Она не пыталась бежать. Во-первых, бежать было некуда - она понятия не имела, где находится. Горы, лес, река - всё вокруг было чужим. Во-вторых... она сама не до конца понимала, хочет ли она бежать. Сукуна стал позволять ей больше. Она гуляла по саду, ухаживала за небольшим огородом, который обнаружила за домом - видимо, бывшие слуги разбили его, но потом забросили. Её пальцы, привыкшие к земле и травам, с радостью вновь погрузились в почву. Она посадила лекарственные растения, которые сумела найти в окрестностях, и вскоре у неё появился собственный маленький источник снадобий. Он наблюдал за ней. Всегда наблюдал. Иногда открыто, стоя на веранде и скрестив четыре руки на груди. Иногда она чувствовала его взгляд из тени, но не подавала виду. Его присутствие стало частью её новой жизни - таким же постоянным, как восход солнца. Однажды, когда она пропалывала грядки, её окликнул незнакомый голос. — Эй, женщина! Вивиан подняла голову. У входа в сад стоял мужчина. Высокий, широкоплечий, с грубыми чертами лица и сальными чёрными волосами, собранными в небрежный хвост. На нём была простая одежда, но на поясе висел меч, а от него самого исходила слабая, но ощутимая проклятая энергия. Один из людей Сукуны? Или, может быть, такой же пленник? — Ты та самая целительница? — он шагнул ближе, оценивающе разглядывая её. — Слухи не врут. Хорошенькая. И волосы... как шёлк. Сукуна знает толк в игрушках. Вивиан инстинктивно отступила на шаг. Она не знала, кто этот человек, но его взгляд ей не понравился. Слишком масляный, слишком наглый. — Простите, я занята, — тихо сказала она, отворачиваясь и делая вид, что снова занята грядкой. Но он не ушёл. Вместо этого он подошёл вплотную и вдруг схватил её за запястье, рывком поднимая на ноги. — Не так быстро, красавица. Сукуна сегодня занят — разбирается с заклинателями на северной границе. А мне скучно. Развлеки меня. Его вторая рука потянулась к её лицу. Вивиан дёрнулась, пытаясь вырваться, но хватка была железной. Страх захлестнул её, но вместе с ним пришла и злость - глухая, отчаянная. Она не для того пережила всё это, чтобы стать жертвой какого-то прихлебателя. Она уже хотела закричать, когда воздух вокруг них вдруг сгустился. Давление было таким чудовищным, что мужчина замер на месте, а его лицо побледнело. Вивиан тоже почувствовала это - волну чистой, незамутнённой убийственной энергии, которая накрыла сад, словно цунами. — Ты. — Голос Сукуны прозвучал откуда-то сзади. Тихий, спокойный. И от этого в сто раз более страшный. — Что ты делаешь с тем, что принадлежит мне? Мужчина отпустил Вивиан так быстро, словно она обожгла его. Он развернулся и рухнул на колени, уткнувшись лбом в землю. — Господин! Я... я не... Просто хотел поговорить... Сукуна стоял в нескольких шагах от них. Его лицо не выражало ничего. Но в красных глазах плескалось что-то, от чего у Вивиан кровь застыла в жилах. Он медленно подошёл к мужчине, и тот задрожал, как осиновый лист. — Поговорить? — переспросил Сукуна всё тем же тихим, спокойным голосом. — Ты хотел поговорить с моей женщиной. Трогал её. Своими грязными руками. — Простите! Простите, я не знал, я думал она просто... Он не договорил. Одна из четырёх рук Сукуны метнулась вперёд, и голова мужчины отделилась от тела. Кровь брызнула на траву, на грядки с лекарственными травами. Тело завалилось набок, конвульсивно дёргаясь. Вивиан замерла. Её лицо было белым как мел. Она видела смерть и раньше - в деревне умирали от болезней, от несчастных случаев, от старости. Но она никогда не видела, чтобы человека убили вот так. Быстро. Без колебаний. Как муху. Сукуна вытер руку о кимоно убитого и повернулся к ней. Его взгляд всё ещё был тяжёлым, но в нём промелькнуло что-то похожее на... беспокойство? — Он тебя не ранил? — спросил он. Вивиан молча покачала головой. Голос не слушался. — Хорошо. — Он подошёл к ней и взял за подбородок, заставляя поднять глаза. — Слушай меня, Вивиан. Ты — моя. Только моя. Никто не имеет права прикасаться к тебе. Никто не имеет права даже смотреть на тебя так, как смотрел этот кусок дерьма. Поняла? Она снова кивнула. Её губы дрожали. Он вдруг нахмурился. Убрал руку с её подбородка и провёл пальцами по её щеке, стирая несуществующую грязь. — Ты дрожишь, — констатировал он. — Из-за него? Или из-за меня? Вивиан сглотнула. — Из-за... всего, — честно ответила она. Он хмыкнул. А потом, к её полному изумлению, подхватил её на руки - легко, словно она ничего не весила - и понёс в дом. Она инстинктивно обхватила его шею руками, боясь упасть, и почувствовала, как сильно бьётся его сердце. Или ей это только показалось? Он принёс её в её комнату и опустил на футон. Затем сел рядом и просто смотрел на неё. Молча. — Я не причиню тебе вреда, — сказал он наконец. Это прозвучало почти как обещание. — Если ты будешь делать то, что я говорю, и не попытаешься сбежать... я не причиню тебе вреда. И никому другому не позволю. — Почему? — прошептала она. — Почему я? Он долго молчал. А потом ответил, и в его голосе прозвучала та же растерянность, что и тогда, в грозовую ночь: — Я сам хотел бы это понять.