Цена человечности

Прошло несколько недель. Вивиан постепенно привыкала к своей новой жизни. Дом Сукуны стоял в горной долине, окружённый лесом и скалами. Место было дикое, красивое и совершенно безлюдное, если не считать немногочисленных слуг и воинов, которые появлялись и исчезали, словно тени. Она редко с ними пересекалась - Сукуна, казалось, намеренно держал её отдельно от остальных. И после того случая в саду никто больше не осмеливался даже смотреть в её сторону. Она продолжала лечить его раны, когда он приходил. А он приходил часто. Слишком часто для того, кто, по слухам, обладал невероятной регенерацией. Вивиан подозревала, что многие из его ран он наносил себе сам - или, по крайней мере, не давал им заживать самостоятельно, чтобы иметь повод прийти к ней. Но она молчала. Просто делала свою работу, позволяя тёплому фиалковому свету струиться из её ладоней. Иногда после исцеления он оставался. Они разговаривали. Вернее, говорил в основном он, а она слушала. Он рассказывал о битвах, о заклинателях, которые пытались его убить, о скуке, которая пожирала его изнутри. Иногда он говорил о еде - он любил поесть и с удовольствием поглощал блюда, которые Вивиан готовила из трав и овощей со своего огорода. Иногда он просто сидел и смотрел в окно, а она читала свитки, которые он ей приносил. Однажды она набралась смелости и спросила: — Почему вы стали таким? Королём Проклятий? Он повернул к ней голову. Его лицо было непроницаемым. — Ты хочешь услышать грустную историю о несчастном ребёнке, которого все обижали? — в его голосе звучала насмешка. — Нет, Вивиан. Я стал таким, потому что захотел. Потому что это весело. Потому что я силён, а слабые существуют лишь для того, чтобы служить сильным или умирать. Это закон этого мира. И я - его воплощение. Она не отвела взгляда. — Но вы же не убили меня, — тихо сказала она. — А я слабая. Он усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья. — Ты — исключение. — Он подался вперёд, и его лицо оказалось совсем близко. — Ты - загадка, которую я пока не разгадал. Твоя сила бесполезна в бою, но ты смогла исцелить раны, которые не заживали даже у меня. Ты видела меня - настоящего меня - и не сошла с ума от ужаса. Ты улыбаешься мне, хотя должна ненавидеть. Ты заботишься обо мне, хотя я держу тебя в плену. Почему? Вивиан опустила глаза. Её щёки порозовели. — Я не знаю, — прошептала она. — Я просто... чувствую, что в вас есть что-то ещё. Что-то, чего вы сами не видите. Или не хотите видеть. Он резко выпрямился. Его лицо исказилось - на мгновение ей показалось, что она видит там настоящую ярость. Но она быстро угасла, сменившись привычной маской скуки. — Ты глупая, маленькая женщина, — бросил он, вставая. — Не ищи во мне того, чего нет. Только разочаруешься. Он ушёл. Вивиан осталась сидеть, глядя на закрытую дверь. Она не знала, права она или нет. Но в глубине души она чувствовала: тот, кто остановился, чтобы не причинить ей боль, кто убил человека только за то, что тот прикоснулся к ней, кто приходит к ней снова и снова не только за исцелением... в нём действительно было что-то ещё. И это «что-то» пугало его самого гораздо больше, чем все заклинатели мира. Однажды утром Вивиан проснулась от шума. Крики, звон оружия, грохот - всё это доносилось откуда-то снаружи. Она вскочила и бросилась к окну. Во дворе творилось нечто невообразимое. Люди Сукуны сражались с группой воинов в светлых одеждах - заклинателей. Их было много, гораздо больше, чем защитников дома. И они теснили их к главному зданию. Сердце Вивиан ушло в пятки. Она не знала, кто эти люди и зачем они напали, но понимала: если они прорвутся внутрь, её судьба может быть незавидной. Пленница Короля Проклятий - вряд ли они станут разбираться, кто она такая. Она заметалась по комнате, не зная, что делать. Бежать? Куда? Спрятаться? Дверь с грохотом распахнулась. На пороге стоял Сукуна. Он был в боевом облачении, его четыре руки сжимали оружие - два меча и два трезубца. На его лице играла безумная, предвкушающая улыбка. — Наконец-то! — прорычал он. — Хоть какое-то развлечение! Он заметил её испуганное лицо и на мгновение остановился. — Сиди здесь, — приказал он. — Не высовывайся. Я скоро вернусь. И он исчез, растворившись в вихре проклятой энергии. Вивиан слышала звуки битвы, крики умирающих, треск ломающейся древесины. Это длилось, казалось, вечность. А потом всё стихло. Она ждала, затаив дыхание. Дверь снова открылась, и вошёл Сукуна. Он был забрызган кровью с головы до ног, но, судя по довольному выражению лица, ни одна из этих капель не была его собственной. — Всё, — бросил он, отбрасывая оружие в сторону. — Скучно. Они даже не смогли меня поранить. Вивиан медленно подошла к нему. Её руки дрожали, но она заставила себя коснуться его лица, проверяя, нет ли ран. Он замер, позволяя ей это. Её пальцы скользнули по его скуле, по линии челюсти. Крови было много, но ран действительно не было. — Вы не ранены, — выдохнула она с облегчением. Он поймал её руку и прижал к своей груди, туда, где билось сердце. — Ты волновалась, — произнёс он. Это был не вопрос. Вивиан покраснела и опустила глаза. — Я... да. Волновалась. Он долго смотрел на неё. А потом вдруг наклонился и коснулся губами её лба. Это было мимолётное, почти невесомое прикосновение, но оно обожгло её сильнее любого огня. — Глупая женщина, — прошептал он ей в волосы. — Моя глупая женщина. Она стояла, прижавшись к его груди, и чувствовала, как его сердце бьётся всё быстрее. И впервые за всё время она не чувствовала страха. Только странное, пугающее и одновременно тёплое чувство, которому она ещё не могла дать названия.