Цена человечности

А в это время в горном поместье Сукуна сидел на веранде, выходящей в сад, и смотрел на грядки с лекарственными травами. Они уже начали зарастать сорняками - без неё сад терял свою аккуратность. Он мог бы приказать слугам прополоть их, но не стал. Ему было... всё равно. Прошло четыре дня с тех пор, как она ушла. Четыре чёртовых дня, которые тянулись как четыре года. Он не понимал, что с ним происходит. Раньше одиночество было его естественным состоянием. Он наслаждался им, упивался своей свободой от всех и вся. Люди были для него лишь расходным материалом - инструментами для достижения целей или развлечения. А теперь... Теперь в его груди поселилась какая-то грызущая пустота. Он ловил себя на том, что прислушивается к шагам за дверью, хотя знал, что это не она. Он заходил в её комнату и стоял там, вдыхая её запах - запах трав и чего-то цветочного, чему он не знал названия. Он брал в руки её гребень и вертел его в пальцах, вспоминая, как расчёсывал её волосы. Это бесило его. Приводило в ярость. Он, Король Проклятий, сильнейшее существо в этом мире, стал зависим от какой-то слабой человеческой женщины с фиалковыми глазами. Как это произошло? Когда он позволил этому случиться? Он пытался отвлечься. Устроил набег на поселение заклинателей к северу от гор - разнёс его в щепки, убил всех, кто пытался сопротивляться. Но даже это не принесло обычного удовольствия. В разгар битвы он поймал себя на мысли: «Интересно, что бы она сказала, увидев это?» И эта мысль выбила его из колеи сильнее, чем любой удар врага. Он вернулся в поместье злой и раздражённый. Слуги разбегались при его появлении. Даже Урауме, его верный спутник и единственный, кого он мог назвать приближённым, предпочитал держаться на расстоянии. На пятый день он не выдержал. Он пошёл в её комнату и лёг на её футон, уткнувшись лицом в подушку. Её запах почти выветрился, но он всё ещё мог его уловить. Он лежал так долго, глядя в потолок и думая. Она вернётся? Или останется в своей деревне, с семьёй, с прежней жизнью? Он дал ей семь дней. Если она не вернётся, он сдержит слово - пойдёт в её деревню и уничтожит всех. А потом... что потом? Убьёт её? Он пытался представить, как его рука сжимается на её тонкой шее, как гаснут её фиалковые глаза. И не мог. Эта картина вызывала в нём не удовлетворение, а глухое, тошнотворное отвращение. Он перевернулся на спину и уставился в потолок. — Чёртова женщина, — пробормотал он вслух. — Что ты со мной сделала? Он не получил ответа. Только ветер за окном шелестел листвой, словно насмехаясь над ним. _________________________________ Шестой день настал слишком быстро. Вивиан проснулась на рассвете, когда деревня ещё спала. Она тихо собрала свои вещи - немного, только самое необходимое. Гребень, подаренный Сукуной, она спрятала за пазуху, ближе к сердцу. Она написала короткое письмо родителям: «Простите меня. Я должна вернуться. Не ищите меня. Я в безопасности. Я люблю вас. Вивиан». Она выскользнула из дома, стараясь не шуметь, и направилась к лесу. У околицы её ждала Харука. — Я пойду с тобой, — твёрдо сказала подруга. — Нет, — покачала головой Вивиан. — Ты нужна здесь. Присмотри за моей семьёй. И... если я не вернусь, расскажи им, что я ушла по своей воле. Что я не жалею. Харука всхлипнула и обняла её. — Ты сумасшедшая, Виви. Он же чудовище. — Знаю, — тихо ответила Вивиан. — Но, возможно, даже чудовище может... измениться. Или, по крайней мере, научиться чувствовать. Она высвободилась из объятий и, не оглядываясь, пошла в лес. Харука смотрела ей вслед, пока её светлая фигура не растворилась среди деревьев. Путь обратно занял у неё больше суток. Она шла быстро, почти бежала, боясь опоздать. Она не знала, что сделает Сукуна, если она не появится ровно через семь дней. Проверять не хотелось. Солнце уже клонилось к закату, когда впереди показались знакомые ворота. Вивиан остановилась, переводя дыхание. Сердце колотилось как бешеное - от быстрой ходьбы и от волнения. Она поправила волосы, одёрнула кимоно и сделала шаг вперёд. Ворота были открыты. У входа стояли двое стражников, которые при её появлении вытянулись по струнке. Они явно ждали её. — Госпожа, — произнёс один из них с поклоном. — Господин ждёт вас в саду. Вивиан кивнула и прошла внутрь. Знакомый двор, знакомые дорожки, знакомый запах хвои и влажной земли. Всё было на своих местах, но что-то неуловимо изменилось. Может быть, она сама изменилась за эти семь дней. Сад встретил её тишиной. Солнце садилось за горы, окрашивая небо в оранжевые и розовые тона. И там, на веранде, выходящей в сад, сидел он. Сукуна. Один. Без оружия, без обычной свиты. Просто сидел и смотрел на закат. Вивиан медленно подошла и остановилась в нескольких шагах от него. Он не поворачивался. Несколько долгих мгновений они молчали. — Ты вернулась, — наконец произнёс он. Его голос был ровным, но в нём слышалось что-то, чего она раньше не замечала. Облегчение? — Я же обещала, — ответила она. Он медленно повернул голову. Его красные глаза встретились с её фиалковыми. В них не было злости, не было угрозы. Только что-то глубокое, сложное, что она не могла до конца расшифровать. — Твой отец? — спросил он. — Выздоравливает. — Она позволила себе слабую улыбку. — Благодаря мне. — Хм. — Он отвернулся обратно к закату. — Значит, твой дар не так уж и бесполезен. — Я же говорила. Он фыркнул - почти смешок. Почти. А потом вдруг протянул одну из своих четырёх рук в её сторону. — Иди сюда. Вивиан подошла и села рядом с ним на веранду, так близко, что их плечи почти соприкасались. Он не сделал попытки обнять её или прикоснуться. Просто сидел рядом, глядя на заходящее солнце. И она сидела рядом с ним, чувствуя, как напряжение последних дней постепенно отпускает её. — Я скучала, — вдруг сказала она, сама не ожидая от себя этих слов. Он замер. Медленно повернулся к ней. Его лицо было непроницаемым, но глаза... в его глазах что-то дрогнуло. — Ты - глупая, безрассудная, совершенно невыносимая женщина, — произнёс он тихо, но без обычной насмешки. — Скучать по Королю Проклятий - это верх идиотизма. — Знаю, — ответила она и улыбнулась - той самой милой, скромной улыбкой, которая когда-то так его поразила. — Но я никогда не говорила, что я умная. Он смотрел на неё, и она видела, как в его глазах борются разные эмоции: раздражение, удивление, что-то похожее на нежность, которую он сам в себе ненавидел. А потом он вдруг сделал то, чего она совсем не ожидала: он рассмеялся. Низким, хрипловатым смехом, в котором не было ни злобы, ни насмешки. Просто смех. Как у обычного человека. — Ты невозможна, — сказал он, отсмеявшись. — Абсолютно невозможна. И тогда он обнял её - всеми четырьмя руками, крепко, но осторожно, словно боялся сломать. Прижал к своей груди и уткнулся носом в её волосы. — Не уходи больше, — прошептал он так тихо, что она едва расслышала. — Я... не хочу, чтобы ты уходила. Вивиан закрыла глаза, чувствуя, как его сердце бьётся под её щекой. Она знала, что впереди их ждёт ещё много трудностей. Он был Королём Проклятий, а она - простой целительницей. Их миры были несовместимы. Но сейчас, в этот момент, это не имело значения. — Я не уйду, — ответила она, обнимая его в ответ - насколько могла охватить его широкую спину своими двумя руками. — Обещаю. Закат догорел, уступая место звёздной ночи. А они всё сидели на веранде, прижавшись друг к другу, и молчали. Впервые в жизни Король Проклятий чувствовал себя не одиноким. А простая деревенская девушка с фиалковыми глазами чувствовала себя... дома.