Цена человечности

После возвращения Вивиан жизнь в поместье потекла иначе. Нет, Сукуна не стал другим - он всё так же оставался высокомерным, грубым и пугающим. Он всё так же уходил на свои «прогулки», после которых в округе становилось на несколько деревень меньше, и возвращался забрызганный чужой кровью. Он всё так же мог одним взглядом заставить слуг падать ниц. Но в его отношении к Вивиан появилось что-то новое. Что-то, что она сама не могла до конца определить. Он больше не запирал её. Она могла свободно ходить по всему поместью, выходить в сад, даже гулять по окрестностям - правда, всегда в сопровождении кого-то из его людей. «Для твоей же безопасности», - бросил он однажды, когда она спросила, зачем нужна охрана. Она не стала спорить, хотя подозревала, что дело не столько в безопасности, сколько в его собственнических замашках. Он не хотел, чтобы она снова исчезла. Её садик с лекарственными травами расцвёл. Она проводила там часы - сажала, пропалывала, собирала урожай, сушила листья и коренья. Это было её убежище, её маленький кусочек прежней жизни. Сукуна иногда приходил туда. Садился на край веранды и просто смотрел, как она работает. Он редко заговаривал, но его присутствие больше не пугало её. Наоборот - она ловила себя на том, что ждёт этих моментов. Однажды, когда она пересаживала молодые ростки мяты, он вдруг спросил: — Почему ты этим занимаешься? Вивиан подняла на него удивлённые глаза. — Что вы имеете в виду? — Травами. — Он небрежно махнул одной из четырёх рук в сторону грядок. — У тебя есть проклятая энергия. Ты можешь лечить прикосновением. Зачем тебе эта... зелень? Она выпрямилась и отряхнула руки от земли. — Моя энергия не бесконечна. Если я потрачу её всю, я стану бесполезной. А травы... они работают всегда. Даже когда я устала. Даже когда моя сила иссякла. — Она помолчала, а потом добавила тише — Кроме того, это напоминает мне о доме. О матери. Она научила меня разбираться в травах. Сукуна ничего не ответил. Только смотрел на неё своим странным, изучающим взглядом, от которого у неё каждый раз пробегали мурашки по коже. А на следующий день она обнаружила в саду новые грядки - аккуратно вскопанные, с чёрной плодородной землёй, явно привезённой откуда-то издалека. И на них уже были высажены саженцы редких лекарственных растений, о которых она только читала в свитках. Она стояла и смотрела на это чудо, чувствуя, как к глазам подступают слёзы. Он не сказал ни слова. Не стал ждать благодарности. Просто сделал - и всё. По-своему, грубо, без лишних сантиментов. Но сделал. В тот вечер, когда он пришёл к ней, она не стала ничего говорить. Просто подошла, встала на цыпочки и поцеловала его в щёку - туда, где кожа была гладкой. Он замер. Его красные глаза расширились на долю секунды, прежде чем он взял себя в руки. — Это за сад, — тихо сказала она, отступая на шаг. — Спасибо. Он хмыкнул, но она заметила, как уголок его губ дрогнул в почти незаметной улыбке. — Глупая женщина, — пробормотал он, но в его голосе не было обычной насмешки. Только что-то тёплое, чему он сам, кажется, не находил названия. Прошло около месяца. Жизнь в поместье текла своим чередом, и Вивиан начала понемногу привыкать к его обитателям. Слуги всё ещё боялись её - вернее, боялись того, что с ней связано. Они видели, как Сукуна смотрит на неё, как говорит с ней, как позволяет ей то, чего не позволял никому. И делали выводы. Однажды в поместье появился новый человек. Вивиан заметила его издалека - невысокая фигура в светлых одеждах, с белыми волосами, собранными в аккуратную причёску. От него исходила странная, холодная проклятая энергия, совсем не похожая на обжигающую, яростную силу Сукуны. Этот холод был спокойным, сдержанным, но оттого не менее опасным. Сукуна представил их друг другу тем же вечером. Они сидели в главном зале - он на возвышении, она чуть поодаль, на подушках. — Это Урауме, — бросил Сукуна, кивая в сторону новоприбывшего. — Мой... подчинённый. Он будет здесь жить. Урауме поклонился - сдержанно, но с явным почтением. Его глаза, светло-голубые, почти прозрачные, скользнули по Вивиан с холодным любопытством. — Госпожа, — произнёс он ровным голосом. Вивиан ответила вежливым кивком, хотя внутри у неё всё сжалось. От этого человека веяло чем-то нечеловеческим. Не злым, но... иным. Как и от самого Сукуны. Позже, когда они остались вдвоём, она спросила: — Кто он такой? Урауме? Сукуна пожал плечами - насколько это было возможно с четырьмя руками. — Проклятый пользователь. Я нашёл его давно. Он был... сломлен. Потерял контроль над своей техникой и заморозил собственных родителей. — Он говорил об этом так буднично, словно о погоде. — Я увидел в нём что-то. Родственную душу, если хочешь. Он следует за мной с тех пор. Вивиан молчала, переваривая услышанное. Родители. Заморозил собственных родителей. И Сукуна, который сам, по слухам, ещё в утробе поглотил своего близнеца, чтобы выжить. Две искалеченные души, нашедшие друг друга в этом жестоком мире. — Он хороший? — спросила она наконец. Сукуна усмехнулся. — Хороший? Что значит «хороший»? Он предан мне. Он готовит отличную еду. Он убивает, когда я приказываю. Этого достаточно. Вивиан не стала спорить. Но она решила, что постарается понять этого странного человека с ледяной проклятой энергией. Возможно, за его холодностью скрывалось что-то ещё. Как и за жестокостью Сукуны. Урауме действительно оказался превосходным поваром. Вивиан поняла это в первый же день, когда попробовала блюдо, которое он приготовил для Сукуны. Это было что-то невероятное - тонкие вкусы, изысканные сочетания, идеальная подача. Она, выросшая на простой деревенской еде, даже не представляла, что пища может быть такой. Но было одно «но». Урауме готовил из людей. Вивиан узнала об этом случайно, зайдя на кухню рано утром. Она увидела его за работой - и то, что лежало на разделочной доске, заставило её кровь застыть в жилах. Она не закричала, не упала в обморок. Просто вышла, тихо закрыв за собой дверь, и долго стояла в коридоре, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. В тот же день она попросила у Сукуны разрешения готовить для него самой. Он удивлённо поднял бровь. — Зачем? Урауме прекрасно справляется. — Я хочу, — твёрдо сказала она, глядя ему прямо в глаза. — Пожалуйста. Он долго смотрел на неё, а потом хмыкнул и махнул рукой. — Делай что хочешь. Так началась их негласная кулинарная война. Вивиан не пыталась превзойти Урауме в изысканности - это было невозможно. Вместо этого она готовила простую, домашнюю еду, которую знала с детства. Рис с овощами и травами, бульоны на основе водорослей и грибов, тушёные коренья, сладкие лепёшки из рисовой муки. Всё из того, что росло в её саду и в окрестных лесах. Никакого мяса - она не могла заставить себя прикасаться к тому, что Урауме использовал в своих блюдах. Сукуна сначала отнёсся к этому скептически. Он привык к изысканным вкусам, которые создавал Урауме. Но когда он попробовал её простой овощной бульон, его лицо изменилось. Он ничего не сказал, но съел всё до последней капли. А на следующий день попросил ещё. Урауме наблюдал за этим с холодным, непроницаемым выражением лица. Вивиан ожидала вражды, но её не последовало. Вместо этого однажды вечером он сам подошёл к ней. — Ваша еда... она другая, — произнёс он своим ровным, лишённым эмоций голосом. — В ней нет силы, нет изысканности. Но есть что-то ещё. Что-то, чего я не могу воспроизвести. Вивиан не знала, что ответить. — Я просто готовлю то, что знаю, — сказала она наконец. Урауме кивнул, словно это всё объясняло. — Именно это и ценит господин Сукуна. Не мастерство. А... искренность. Он ушёл, оставив её в задумчивости. А через несколько дней она обнаружила на кухне свежие овощи и травы - явно собранные Урауме. Он ничего не сказал, но жест был красноречивее слов.