Цена человечности

Сукуна стал приходить к ней по ночам. Не для того, о чём можно было бы подумать - он по-прежнему не прикасался к ней в том смысле, хотя она чувствовала, что желание никуда не делось. Он просто приходил, ложился рядом на её футон и молчал. Или говорил. Чаще - говорил. Это были странные, обрывочные монологи. О битвах, которые не приносили удовлетворения. О заклинателях, которые бросали ему вызов и умирали слишком быстро. О скуке, которая пожирала его изнутри. О мире, который был слишком мал и слишком слаб для него. Вивиан слушала. Иногда она задавала вопросы - осторожно, словно боясь спугнуть. Иногда просто лежала рядом, чувствуя тепло его огромного тела, и молчала. Однажды ночью он спросил: — Ты когда-нибудь думаешь о смерти? Она вздрогнула. Вопрос был неожиданным. — Иногда, — честно ответила она. — Когда я лечила отца, я думала о том, что однажды его не станет. И меня не станет. Всех нас. — И что ты чувствуешь? — в его голосе было искреннее любопытство. — Печаль, — сказала она. — Но и... благодарность. За то время, что у нас есть. Он фыркнул. — Благодарность. За что? За то, что вы родились слабыми, смертными, обречёнными на страдания и угасание? — За то, что мы можем любить, — тихо ответила она. — За то, что можем чувствовать. За то, что каждый момент имеет цену, потому что он конечен. Он долго молчал. А потом произнёс то, от чего у неё перехватило дыхание: — Я никогда не думал о смерти. Я слишком силён, чтобы умереть. Но иногда... иногда я думаю о том, что будет, когда тебя не станет. И это... неприятно. Она повернулась к нему. В лунном свете, льющемся из окна, его лицо казалось почти человеческим. Почти уязвимым. — Я здесь, — прошептала она, кладя ладонь на его грудь, туда, где билось сердце. — Сейчас. В этот момент. Я здесь. Он накрыл её руку своей - огромной, грубой, покрытой шрамами. И ничего не сказал. Слова были не нужны. Лето в горах было непредсказуемым. Грозы налетали внезапно, обрушивая на землю потоки воды и раскаты грома. В одну из таких ночей Вивиан проснулась от того, что Сукуны не было рядом. Она встала и, накинув кимоно, вышла в коридор. Поместье было погружено во тьму - только вспышки молний освещали его на краткие мгновения. Она шла наугад, ведомая каким-то внутренним чутьём, пока не оказалась у выхода на заднюю веранду. Он стоял там. Под проливным дождём. Без кимоно, только в хакама. Его четыре руки были раскинуты в стороны, лицо поднято к небу. Молнии сверкали вокруг, гром сотрясал горы, а он стоял - неподвижный, словно каменное изваяние, и смотрел в самую сердцевину бури. Вивиан замерла в дверях, боясь пошевелиться. В этот момент он был не просто Королём Проклятий. Он был стихией. Частью этой грозы, такой же дикой и неукротимой. Он почувствовал её присутствие. Медленно повернул голову, и в свете молнии она увидела его лицо. Оно было... спокойным. Почти умиротворённым. — Иди сюда, — сказал он. Это был не приказ. Приглашение. Она колебалась лишь мгновение. А потом шагнула под дождь. Холодные струи мгновенно промочили её кимоно, волосы прилипли к лицу. Она подошла к нему и встала рядом, глядя в небо. Гроза бушевала вокруг, но рядом с ним она не чувствовала страха. — Почему ты здесь? — спросила она, перекрикивая шум дождя. — Я люблю грозу, — ответил он. — Она напоминает мне меня. Разрушительная. Неостановимая. Прекрасная в своей ярости. Она посмотрела на него. Мокрые розовые волосы, капли воды на лице, красные глаза, отражающие вспышки молний. Да, подумала она. Прекрасный. По-своему, пугающе, нечеловечески - но прекрасный. — Ты замёрзнешь, — сказал он вдруг, глядя на неё. — Ты слабая. — Я в порядке, — ответила она, хотя её уже била дрожь. Он хмыкнул и одним движением притянул её к себе, укрывая от дождя своим телом. От него исходил жар - нечеловеческий, почти обжигающий. Она прижалась к нему, чувствуя, как холод отступает. Они стояли так, пока гроза не начала стихать. А потом он подхватил её на руки и понёс в дом. — Больше так не делай, — сказал он, укладывая её на футон и укрывая одеялом. — Ты заболеешь. А я не хочу, чтобы ты болела. Она улыбнулась - той самой милой, скромной улыбкой. — Вы волнуетесь обо мне? Он нахмурился. — Я не волнуюсь. Просто... ты моя. А я забочусь о том, что моё. — Конечно, — прошептала она, закрывая глаза. — Как скажете. Он сел рядом и долго смотрел на неё спящую. А потом, сам не зная зачем, коснулся её мокрых волос и осторожно убрал прядь с лица. — Глупая женщина, — прошептал он. — Моя глупая женщина. Неделю спустя в поместье прибыли гости. Точнее, не гости - заклинатели. Группа из пяти человек, сильных, уверенных в себе. Они пришли не сражаться - по крайней мере, не сразу. Они пришли с предложением. Сукуна принял их в главном зале. Вивиан, как обычно, сидела чуть поодаль, в тени колонны. Урауме стоял за спиной своего господина, готовый действовать в любой момент. Главный среди заклинателей - высокий мужчина с седыми волосами и шрамом через всё лицо - говорил долго и витиевато. Суть сводилась к следующему: несколько влиятельных кланов объединились, чтобы предложить Сукуне союз. Они признавали его силу. Они готовы были платить дань. Взамен они просили... покровительства. И руки одной из своих дочерей - девушки из древнего рода, обладающей редкой техникой. Вивиан почувствовала, как её сердце сжалось. Она знала, что не имеет права ревновать. Она была здесь никем - просто целительницей, просто «собственностью». Но слова заклинателя ударили по ней сильнее, чем она ожидала. Сукуна слушал молча. Его лицо не выражало никаких эмоций. Когда заклинатель закончил, в зале повисла тишина. — И зачем мне это? — спросил наконец Сукуна ленивым тоном. — Ваша дань? Мне не нужно ваше золото. Ваша защита? Я не нуждаюсь в защите. Ваша женщина? — Он усмехнулся. — У меня уже есть женщина. Он даже не посмотрел в сторону Вивиан, но эти слова прозвучали как удар грома. Заклинатели переглянулись. — Господин Сукуна, — осторожно начал седой, — девушка, которую мы предлагаем, из древнего рода. Её техника... — Мне плевать на её технику, — перебил Сукуна. — Мне плевать на ваш род. Мне плевать на вас. — Он поднялся, и заклинатели инстинктивно отшатнулись. — Вы пришли сюда, в мой дом, и предлагаете мне то, что мне не нужно. Вы тратите моё время. Это раздражает. Его проклятая энергия начала заполнять зал - густая, удушающая, невыносимая. Заклинатели побледнели. — Уходите, — произнёс Сукуна тихо, но в этом тихом голосе было больше угрозы, чем в любом крике. — Уходите сейчас, и я, так и быть, сохраню вам жизнь. В честь хорошей погоды. Они ушли. Быстро, почти бегом. А Сукуна остался стоять посреди зала, глядя им вслед. — Урауме, — бросил он. — Проследи, чтобы они покинули мои земли. Урауме поклонился и исчез. А Сукуна повернулся к Вивиан. Она всё ещё сидела в тени колонны, бледная, с широко распахнутыми глазами. — Ты что, испугалась? — спросил он с усмешкой. — Нет, — ответила она, хотя голос её дрожал. — Просто... вы сказали... — Что у меня уже есть женщина? — он подошёл ближе и опустился перед ней на одно колено, так что их лица оказались на одном уровне. — А разве это не так? Она смотрела в его красные глаза и не знала, что ответить. Он никогда не говорил ей ничего подобного. Никогда не называл её своей женщиной вот так - при посторонних, открыто, как нечто само собой разумеющееся. — Я думала... — начала она и замолчала. — Ты думала, что я променяю тебя на какую-то породистую суку из древнего рода? — Он усмехнулся. — Ты глупая, Вивиан. Ты - единственная, кто может меня лечить. Единственная, чью еду я могу есть, не чувствуя отвращения. Единственная, кто не боится смотреть мне в глаза. Единственная... — он замолчал, словно слова застряли у него в горле. — Единственная - что? — прошептала она. Он не ответил. Вместо этого он вдруг подхватил её на руки и понёс в её комнату. Уложил на футон и лёг рядом, прижимая к себе. — Спи, — приказал он. — Завтра будет долгий день. Она хотела спросить, что он имел в виду, но не стала. Просто прижалась к нему, чувствуя, как его сердце бьётся рядом с её. И впервые за долгое время она позволила себе поверить: возможно, она для него действительно единственная. Не просто целительница. Не просто собственность. Что-то большее. Что-то, чему даже он сам не мог дать названия.