Цена человечности

После визита заклинателей в поместье воцарилось тревожное затишье. Сукуна стал чаще уходить - иногда на день, иногда на несколько. Он возвращался с кровью на одежде, но без ран, и Вивиан понимала: где-то там, за горами, шла невидимая война. Кланы, получившие отказ, не смирились. Они пытались то договориться снова, то устранить угрозу чужими руками, то подослать шпионов. Одного из таких шпионов поймали у восточной границы поместья. Им оказалась молодая женщина, представившаяся заблудившейся путницей. У неё были тёмные волосы, усталые глаза и сбитые в кровь ноги. Она рыдала и умоляла о помощи, и Вивиан, увидев её, немедленно бросилась на помощь. — Стой, — голос Урауме прозвучал холодно и резко. Вивиан замерла, не дойдя до женщины нескольких шагов. — Она - шпионка, — продолжил Урауме, и в его ладони начал формироваться ледяной клинок. — От неё исходит чужая проклятая энергия. Слабая, замаскированная, но я её чувствую. Женщина перестала плакать. Её лицо изменилось - страх уступил место холодной решимости. Она выхватила из рукава короткий клинок, от которого исходило знакомое чёрное свечение - проклятое оружие, такое же, каким когда-то ранили Сукуну. Вивиан не успела даже вскрикнуть. Урауме оказался быстрее. Ледяной клинок пронзил женщину насквозь, и она рухнула на землю, мгновенно покрывшись инеем. Её глаза остекленели, дыхание остановилось. Вивиан стояла, не в силах пошевелиться. Она видела смерть и раньше. Она лечила раненых, она смотрела в глаза умирающему отцу. Но хладнокровное убийство - вот так, без колебаний, без тени сомнения - потрясло её до глубины души. Урауме повернулся к ней. Его лицо было спокойным, почти безмятежным. — Она бы убила вас, госпожа. Или попыталась бы убить господина Сукуну. Так было нужно. Вивиан молча кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Она понимала это разумом. Но сердце... сердце отказывалось принимать. Вечером, когда Сукуна вернулся, она сидела в своей комнате, обхватив колени руками. Он вошёл, взглянул на неё и сразу всё понял. — Урауме рассказал, — произнёс он, опускаясь рядом. — Ты видела смерть шпионки. — Да, — тихо ответила она. — И тебе страшно. — Нет. — Она покачала головой. — Мне... грустно. Она была живым человеком. У неё была жизнь, были мечты, были те, кого она любила. А теперь её нет. Просто потому, что она выполняла чей-то приказ. Сукуна долго смотрел на неё. А потом сказал то, от чего у неё перехватило дыхание: — Ты слишком добра для этого мира, Вивиан. Этот мир сожрёт тебя, если ты не научишься защищаться. Не физически — твоя сила не для битв. Но здесь, — он коснулся пальцем её лба, — и здесь, — его рука опустилась на её грудь, туда, где билось сердце. — Ты должна стать сильнее. Или сломаешься. — А вы? — спросила она, глядя ему в глаза. — Вы когда-нибудь... ломались? Он усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья. — Я родился сломанным, Вивиан. С первой секунды, когда открыл глаза в этом мире. Я - то, что осталось после того, как судьба раздавила всё человеческое, что могло бы во мне быть. — Он помолчал. — Но ты... ты заставляешь меня сомневаться. Иногда я смотрю на тебя и думаю: может, не всё человеческое во мне умерло. Она не нашлась, что ответить. Просто придвинулась ближе и положила голову ему на плечо. Он не отстранился. Наоборот - одна из его четырёх рук легла на её плечи, укрывая от невидимой угрозы. На следующий день Сукуна объявил, что Вивиан будет учиться. — Учиться чему? — удивилась она. — Защищаться, — коротко ответил он. — Ты не сможешь сражаться проклятой энергией. Но ты можешь научиться чувствовать опасность, уклоняться, использовать окружение. Этому тебя научит Урауме. Вивиан перевела взгляд на Урауме, стоявшего поодаль с непроницаемым лицом. Тот слегка поклонился. — Я не причиню вам вреда, госпожа. Только покажу, как его избежать. Так начались её тренировки. Каждое утро, после завтрака, Урауме уводил её на задний двор и учил простым, но эффективным вещам: как падать, не ломая костей; как уворачиваться от летящего предмета; как замечать чужую проклятую энергию до того, как её источник окажется рядом. Он не был жестоким учителем - скорее, терпеливым и методичным. Но его методы пугали Вивиан своей... отстранённостью. Он мог метнуть в неё ледяной снаряд - медленно, давая время увернуться, - и смотреть совершенно спокойно, попадёт он или нет. Сукуна иногда наблюдал за этими тренировками с веранды. Он никогда не вмешивался, но Вивиан чувствовала его взгляд. Однажды, когда она особенно неудачно упала и разбила колено, он оказался рядом прежде, чем она успела вскрикнуть. Его рука легла на рану, и она почувствовала, как его проклятая энергия — грубая, обжигающая - коснулась её. Он не лечил, он просто... держал. А она, морщась от боли, направила свою собственную энергию и затянула рану. — Хватит на сегодня, — бросил он Урауме. — Она устала. Урауме поклонился и исчез. А Сукуна поднял Вивиан на руки и понёс в дом. — Ты не обязан меня носить, — пробормотала она, чувствуя себя глупо. — Мне так хочется, — отрезал он. — И не спорь. Она не стала спорить.