Облачный гейминг

Только Столас обустроил жизнь одного андроида, как следующий эпизод предложил помочь в этом же и Кэре с Алисой. Они как раз доехали до конечной остановки автобуса где-то на краю города и вышли из пустой машины в дождливую ночь, унывающую в атмосфере нуарного одиночества. Андроид-дворник в зелёной униформе уличного работника неожиданно подошёл к Кэре с девочкой и дал им адрес, по которому «им помогут». Для чего использовал андроидский метод передачи данных путём прикосновения руки к руке. Это заставило Столаса с подозрением прищуриться, а Мирдал недоверие подтвердил: — В первое прохождение думал, что он и есть rA9, — ангел показал на андроида, — поэтому у него такой уникальный цвет, потому что он им явился в виде духа Матрицы. Но потом будет эпизод, который не буду пока спойлерить, который мою разрывную теорию опровергает. В любом случае, не спеши ему верить. И действительно: дворник, передав данные Кэре, загадочно исчез, словно его тут никогда и не было. Отчего теория Мирдала, хоть и ошибочная, выглядела не настолько уж странной. — Обычно те, кто раздает бесплатные советы в тёмных переулках, — Столас хмыкнул, скрестив ноги, — не имеют хороших намерений. Я запомню твою подсказку, друг мой. Буду держать когти наготове. Тут стартовала самая разнообразная по выбору вариантов, на данный момент, часть, но всё сводилось к тому, что надо было отыскать место для ночёвки. Бесхозная машина, заброшенный дом, мотель — несколько вариантов на выбор. Во время исследования новой локации за несколько минут наблюдения за тем, как Кэра и маленькая Алиса ходят по тёмной улице под холодным дождём, Столас не выдержал и как-то сжался, его перья распушились, словно он хотел защитить беглянок от холода через экран. — У-ух, бедняжки… — он зачарованно смотрел на девочку. — Она так мала. И так напугана. Этот дождь… он ледяной. Перед Столасом, после того, как он изучил уровень до конца, встал тяжёлый выбор. Для того, чтобы с комфортом разместить девочку в мотеле, Кэре нужно было раздобыть одежду, которую носят люди, вместо униформы андроида-горничной. Да и деньги на оплату комнаты требовались. Столас посмотрел на дрожащую Алису, затем на прачечную, на магазин, где можно было украсть деньги для ночлега в мотеле и еду для девочки. Соводемон нахмурился, но выглядел при этом решительно. — Мы должны скрыть их, — заявил он тоном, не терпящим возражений. — Кэру выдаёт светодиод на её виске. Он направил Кэру в прачечную. К счастью, там не было никого, кроме какого-то спящего парня, видимо, заснувшего во время ожидания окончания стирки. Но он так и не проснулся, пока Кэра доставала уже высохшую одежду и меняла заметную униформу андроида-горничной на вполне обычные куртку, штаны и всё остальное. Правда, вопросы возникли уже у Алисы, которой не понравилось, что Кэра берёт чужое, но и горничной в игре, и у Столаса в реальности, были аргументы для объяснения поступка: — Знаю, знаю — демон поспешно заговорил, нажимая кнопки, оправдываясь одновременно и перед Алисой, и перед Мирдалом, хотя в этом не было нужды, — я должен уважать законы и частную собственность. Но, Мирдал, посмотри на неё! Она голодная и замёрзшая. Если бы Октавия была в таком положении… я бы, как Нерон, сжёг целый город, чтобы согреть её! Украсть пару курток — это мелочь в сравнении с этим. Так что пусть это считается не преступлением, а вынужденными обстоятельствами ради выживания. К счастью, украденная одежда идеально подошла, а обтягивающей тёплой шапкой легко прикрылся светодиод. Замаскировав Кэру, Столас облегченно вздохнул: — Вот так лучше. Теперь они похожи на обычных беженцев. Теперь… где мы переночуем? — он вспомнил варианты: бесхозная машина, заброшенный дом или мотель. — Абсолютно нет заброшке, — отрезал Столас. — Я не позволю ребёнку спать в грязи. В сломанной машине тоже холодно и опасно. Мы идём в мотель. Мы украдём достаточно денег, чтобы оплатить комнату. Им нужна горячая ванна и мягкая постель. Даже если это всего лишь игра, я сам не усну, зная, что они спят на сиденьях. После этого он отправил Кэру и Алису в магазин. К счастью, продавец не распознал в переодетой горничной андроида, и не стал возмущаться, что они ходят по его магазину. Вздохнув в очередной раз от вынужденного воровства, Столас выбрал в игре вариант, позволяющей Алисе отвлечь продавца. Пока тот отошёл от кассы, Кэра смогла взять оттуда купюру, которой как раз хватило бы на ночёвку в мотеле. И заодно пачку печенья — очень уж Столасу не нравилась мысль, что девочка будет голодать. К счастью для обеих, продавец ничего не заподозрил. А соводемон смог отправить своих «подопечных» в мотель. Хотя стоявший на стойке регистрации мужчина и сказал что-то про удостоверения личности, но развивать эту тему не стал и без докапывания позволил Кэре и Алисе снять номер. Уже в номере был, конечно, неудобный вопрос от Алисы о том, откуда взялись деньги, но Столас выбрал вариант, позволяющей соврать девочке, что ничего украдено не было. После чего смог благополучно уложить её спать. — Пообещай мне, что всегда будешь со мной, — попросила Алиса перед сном Кэру, и это стал рекордом Столаса по скорости выбора ответа. И лишь после того, как андроид и ребёнок разместились в кровати, соводемон выдохнул с облегчением: — Вот так. Теперь они в безопасности. По крайней мере, на одну ночь. Ты видишь её улыбку, Мирдал? Если всё добро мира не стоит слезы ребёнка, как говорил Достоевский, то небольшое преступление ради детского счастья простительно. — Если бы ты ей не соврал, откуда эти деньги, она бы расстроилась, — пожал Мирдал крыльями, так как лапами продолжал Столаса обнимать. А соводемон с тихим, довольным уханьем прижался к объятиям. В реальности его тело согрел дракон-ангел, в игре — его душа радовалась милому моменту. Сцена в мотеле, как тёплый глоток какао в холодный вечер, успокоила его нервы. — Иногда ложь это своего рода шёлк, которым мы оборачиваем острые углы реальности, чтобы не поранить тех, кто нам дорог, — прошептал он, глядя на спящих Алису и Кэру. — А обещание всегда быть вместе… — его голос ещё смягчился, — это самое святое, что есть на свете. Я… я дал такое обещание Октавии, когда она была совсем маленькой. И я… увы, я не так хорошо исполняю его, как мне бы хотелось. Игра умела творить эмоциональные качели: в следующей, после мирного засыпания Алисы и её защитницы в уютной съёмной комнате, сцене, Маркус очнулся в грязи на свалке андроидов, среди оторванных деталей и до сих пор функционирующих обрубков тел, очень похожих на зомби. Один из таких расчленённых схватил Маркуса тем, что было, и потребовал найти «Иерихон». — Библейский город? — переспросил Столас, морщась. — Стены которого рухнули от звука труб. Символ разрушения здесь показывают как символ нового начала? Весьма иронично — построить будущее на руинах… и мусоре. Даже в тех пустых руинах, наверное, было лучше, чем в том аду, где Маркус искал для себя запчасти, и где единственным выбором было либо выдирать компоненты из полумёртвых, но ещё способных говорить, тел, либо только из полностью угасших. — Ух, звёздные небеса… — выдохнул демон, сжимаясь невольно и топорща перья от отвращения и ужаса. — Это место выглядит как свалка на Кругу Жадности, куда выбрасывают только самые безнадёжные вещи. Маркус тоже был не в лучшем состоянии, хотя и мог, по крайней мере, ползать, в отличие от некоторых сломанных андроидов, которые просто лежали. Полицейские вроде бы лишь выстрелили в Маркуса несколько раз, но выглядел он так, словно после этого его долго и старательно избивали: без ног, без глаза, без отвечающего за слух биокомпонента. Игра даже показывала визуальные и слуховые помехи, которые наверняка мог бы испытывать и андроид в игре. Спустя некоторое время ползанья по свалке Маркус отыскал какого-то сломанного андроида, у которого можно было вытащить необходимое для работы «сердце», перекачивающее по телу синюю кровь, компонент. Только вот эта андроид неожиданно пришла в себя и попросила не убивать её. — Я не могу её добить, — вздохнул Столас, понурив голову, — даже ради моего выживания. Посмотри на них… они в аду куда больше, чем жители ада. И я не стану разбойником, который начнёт убивать ради запчастей. — Мы будем падальщиками, но не убийцами, — заявил он решительно. — Я возьму только у мёртвых, то есть, кого воссоздать уже не получится. Чувствую, что это единственное достойное решение. Маркус может выжить и без того, чтобы обрекать их на новые мучения. Я… не хочу видеть, как они кричат, когда я отрываю у них части. Это слишком похоже на то, что Стелла делала с моей душой. Мирдал… скажи мне, что этот Иерихон стоит того, чтобы проходить через это. Скажи мне, что там есть тепло. Иначе я сойду с ума от этой безнадёжности, — он прижался к золотому чуть сильнее, стараясь не смотреть слишком часто на экран, пока Маркус бродил среди трупов, и Мирдалу снова пришлось спойлерить: — Тепло там есть в виде жестяных бочек с кострами, которые физиологически андроидам не нужны, но они их всё равно жгут для света и… символа уюта, наверное. Но в целом это унылое место, и дорога до туда настолько опасна, что сломанный андроид скорее расшибётся, чем доберётся туда. Впрочем, тамошним жителям можно будет помочь по сюжету. — Я заинтригован. Хочу увидеть этот Иерихон. И, честно говоря, чем Маркус займётся там. Всё же хорошей идеей было поиграть этим вечером, Мирд, дух захватывает и меланхолия… не то, что прошла, но, по крайней мере, теперь я больше за других переживаю, чем за себя, поэтому мне легче. Веди меня дальше, мой дорогой проводник! Я готов к следующему акту этого эпического сказания о трагедии и надежде! Говоришь, на Иерихоне опасно, холодно и уныло? — Столас фыркнул, отмахнувшись от этого. — Подумаешь, настоящий герой должен пройти через испытания, чтобы достичь величия. А у Маркуса есть харизма и огонь в глазах. То, чего мне так часто не хватает, когда я смотрю в зеркало. Столас с восхищением наблюдал за тем, как полностью починившийся Маркус наконец-то вылез по телам из геенны, вытащил выдающего в нём андроида светодиод, надел непонятно кем оставленное без присмотра чистое чёрное пальто и пафосно произнёс в камеру «Моё имя — Маркус», прежде чем так же пафосно уйти от камеры. Но для Столаса, который уже столько раз видел такие художественные приёмы, это выглядело уже не клише, а классическим приёмом Феникса, что поднимается из пепла — или, в данном случае, из груды ржавого хлама. Столас ахнул, прикрывая лапу клювом в театральном жесте: — Как торжественно! Как драматично! Без иронии. Это чистейшая метафора перерождения. Надевая это загадочное черное пальто, снятое с торчащей рельсы… он говорит миру: «Я больше не ваша вещь. Я — личность». — Атмосферненько… — признал и Мирдал, потягиваясь. — Кстати, если ты устал или в напряжении, не стесняйся сохраниться, прерваться и отдохнуть телесно и морально. Или ты, наоборот, заинтригован сюжетом и не желаешь бросать героев даже на время? Столас слегка повертелся на коленях у ангела, устраиваясь поудобнее: — Нет уж, — решительно ответил он на заботливый вопрос. — Выключу и останусь наедине с собственными мыслями, поверь мне, они гораздо страшнее любой свалки андроидов. — Наедине ты не остался бы, — Заверил Мирдал. — Но твоя воля, хех!